Стоявший позади Сяо Чангэна Дай И от испуга с глухим стуком рухнул на колени, весь дрожа.
Сяо Чангэн мельком взглянул на него, отказываясь склонять голову:
— Тайцзы-дянься долгое время скрывался в тени. Чтобы убить чужими руками 1, всегда приходится обнаруживать себя. Неужели двенадцатому лану так «повезло», что он заставил тайцзы-дянься, не считаясь с риском разоблачения, пожелать смерти двенадцатому лану?
— Ты все еще слишком зелен, — негромко рассмеявшись, Сяо Хуаян покачал головой. — Если бы я хотел твоей смерти, зачем мне было бы поднимать такой шум? Всем известно, что мне осталось прожить от силы три-пять лет. Скажи, что будет, если с сегодняшнего дня я начну вмешиваться в дела двора, приберу к рукам власть и повсюду стану выказывать намерение сделать тебя своим преемником?
Тайцзы остается тайцзы — никто не может отобрать у него законную власть. В прежние годы он сам добровольно отказывался от нее, ссылаясь на недуги, но с сегодняшнего дня он больше не станет отступать, и никто не посмеет и слова сказать против. Он возьмет Сяо Чангэна под свое крыло, уладит все дела должным образом, а затем позволит всем снаружи узнать, что все это — заслуга Сяо Чангэна.
Как же тогда этот человек, которого столь рьяно поддерживает тайцзы Восточного дворца, стремясь воспитать себе замену, пока его собственные силы не иссякли окончательно, сможет избежать чужой зависти и страха? Как ему не оказаться на самом гребне бушующих волн?
Убить чужими руками, не пролив ни капли собственной крови, и при этом скрыть свои явные амбиции.
Сяо Чангэн невольно отступил на шаг.
— Позволь мне сообщить тебе еще кое-что, — тихим голосом произнес Сяо Хуаян. — Твой шестой хуансюн не умер. Он лишь потому решил сбежать пораньше, что боялся меня. Ты знаешь, почему он так меня страшится?
Сяо Чангэн побледнел.
Он всегда полагал, что шестой хуансюн Сяо Чаньюй любит красавиц больше, чем империю. Он сомневался в смерти шестого хуансюна, ведь Бянь Дадзя погибла так вовремя. Он и подумать не мог, что шестой хуансюн проявил такую решительность не только ради любви, но и потому, что стоящий перед ним брат-тайцзы внушил ему столь безнадежный ужас, что тот не посмеет даже помыслить о посягательстве на императорский трон.
— Потому что… семь лет назад он собственными глазами видел, как я задушил твоего Старшего брата… — медленно и непринужденно Сяо Хуаян раскрыл ошеломляющую тайну.
Сяо Чангэн больше не мог стоять на ногах. Пошатываясь, он сделал несколько шагов и оперся о колонну зала.
Старшего брата ведь казнили после того, как Бися застал его в постели при совершении прелюбодеяния во дворце. Почему же тайцзы-дянься говорит, что задушил его собственными руками?
Семь лет назад Старший брат уже достиг совершеннолетия, а тайцзы-дянься было всего двенадцать лет. Он…
Он не только заживо задушил Старшего брата, но и обманул небо, чтобы переплыть море 2, разыграв хитроумный спектакль, так что до сих пор никто не знал истинной причины смерти Старшего брата.
В тот год шестому хуансюну тоже было двенадцать. Какая же причина заставила его, свидетеля, похоронить это событие глубоко в душе и не посметь выступить с обвинениями против брата-тайцзы?
Все эти годы брат-тайцзы прекрасно знал, что шестой хуансюн — очевидец, однако и пальцем его не тронул. Какая же это непоколебимая уверенность в себе?
Удар от этой новости оказался для Сяо Чангэна слишком сильным, он совершенно не мог его вынести.
Эта весть поставила его перед фактом: Сяо Хуаян уже убивал принцев, и делал это с поразительным безразличием.
— Тянь Юань, отведи двенадцатого лана в приготовленный для него Дворец Цзюйюэ, — Сяо Хуаян вновь заговорил ленивым тоном.
— Но, — Тянь Юань почтительно поклонился и, подойдя к Сяо Чангэну, произнес: — Двенадцатый дянься, пожалуйста, следуйте за мной.
Сяо Чангэн выглядел раздавленным, однако не забыл о приличиях: он поклонился Сяо Хуаяну и, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, последовал за Тянь Юанем.
Его реакция заставила Сяо Хуаяна оценить его выше. Когда силуэт принца скрылся из виду, Сяо Хуаян с легким сожалением произнес:
— Жаль…
Столь прекрасный росток был запущен до сего дня. Если бы его начали воспитывать раньше, сейчас он бы уже мог действовать самостоятельно.
Вскоре Тянь Юань вернулся, так как получил другое известие:
— Дянься, цзюньчжу и Бу Шыцзы отправились на весеннюю прогулку…
Договорив, Тянь Юань тут же втянул голову в плечи, готовясь в любой миг принять на себя громовой гнев Сяо Хуаяна.
С тех пор как дянься вернулся с гор Тяньшань, он проявлял к цзюньчжу исключительное внимание. Стоило кому-то хоть немного приблизиться к ней, как его ждал печальный исход.
Девятый дянься сейчас вертится как юла: его завалили поручениями, ради которых нужно покидать столицу. Он уже почти перестал быть жителем столицы.
Двенадцатый дянься еще совсем ребенок, но посмотрите, как дянься напугал беднягу.
Бу Шыцзы, уповайте на удачу.
Ко всеобщему изумлению Тянь Юаня, хотя улыбка исчезла с лица Сяо Хуаяна, он не разгневался. Напряженно сжав челюсти, он на мгновение задумался:
— Ладно. В конце концов, я сейчас все равно не могу сопровождать ее в забавах. Раз с ней кто-то есть и она довольна, этого достаточно.
Ревновал ли Сяо Хуаян? Разумеется!
Ему не нравилось, когда к ней приближались не только мужчины, но даже женщины. Однако он изо всех сил сдерживал свое чувство собственности. Он прекрасно понимал: если он будет действовать слишком жестко, у них никогда не получится связать свои судьбы воедино.
Он давно знал, что Бу Шулинь — женщина, и не мог лишить Шэнь Сихэ права заводить друзей.
Пусть она будет счастлива, этого достаточно. Пусть даже это счастье принес ей не он.
Сяо Хуаян закрыл глаза, раз за разом пытаясь убедить себя в этом, но в итоге так и не смог. Он резко поднялся:
— Я ненадолго покину дворец.
Он мог смириться с тем, что радость ей приносит кто-то другой, но он не мог вынести того, что не видит ее радости сам.
Шэнь Сихэ сегодня была по-настоящему счастлива. Она села на лошадь; поначалу ее вели под уздцы, но когда животное привыкло к ней, она велела Моюй отпустить поводья и стала медленно править сама. Пусть она и не скакала во весь опор, сама возможность ездить верхом исполнила ее многолетнее заветное желание, и сердце ее наполнилось невыразимым восторгом.
— Вижу, ты очень рада. Хочешь, я и впредь буду часто сопровождать тебя на конных прогулках? — Бу Шулинь подъехала к ней. Глядя, как в глазах Шэнь Сихэ вспыхивают яркие, восторженные искры, она почувствовала, как даже запах сырой земли в воздухе стал свежее от ее улыбки.
— Хорошо, — тотчас согласилась Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь заметила, что к губам Шэнь Сихэ прилипла прядь волос. Находясь совсем рядом, она совершенно естественно протянула руку, чтобы убрать ее. Зная, что Бу Шулинь — женщина, Шэнь Сихэ искренне относилась к ней как к подруге и не стала уклоняться.
Сяо Хуаян, изменивший свою внешность, вместе с несколькими сыновьями знатных семей прискакал на лошадях и как раз увидел эту картину.
Небо было высоким, ветер — свежим. Желтеющие листья тихонько колыхались на ветру, вдали неспешно журчал ручей, и во всем мире царила мягкая гармония.
Две породистые лошади шли бок о бок. Обладающая довольно высоким ростом Бу Шулинь и Шэнь Сихэ склонились друг к другу. Бу Шулинь, опустив голову, нежным движением заправила локон Шэнь Сихэ, глядя на нее с лаской и вниманием, а на ее губах играла балующая улыбка.
Любому эта сцена показалась бы прекрасным видением взаимной любви, так что даже Сяо Хуаян, знавший о том, что Бу Шулинь — женщина, переменился в лице.
Лицо приехавшего вместе с ним Цуй Цзиньбая и вовсе стало чернее дна котла.
— Что случилось с Цуй Шаоцином? Неужто Бу Шыцзы прижала к груди иную пипу, и это заставило вас пить уксус? — один из ланцзюней, заметив мрачный вид Цуй Цзиньбая и его раздувающиеся ноздри, не удержался от колкости.
Эти слова прозвучали не слишком громко, но и не слишком тихо — ровно так, чтобы их услышали Шэнь Сихэ и Бу Шулинь. Они одновременно обернулись, и Шэнь Сихэ первой увидела ланцзюня в темно-синем халате с отворотником и нефритовым поясом.
Когда он посмотрел на нее, в его глазах скопился серебристый блеск, глубокий, словно бездна, и бескрайний, как море.
- Убить чужими руками (借刀杀人, jiè dāo shā rén) — стратагема, означающая устранение противника силами третьего лица. ↩︎
- Обмануть небо, чтобы переплыть море (瞒天过海, mán tiān guò hǎi) — стратагема, означающая достижение цели через использование ложной видимости и усыпление бдительности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
