— Благодарю за лекарство, Чжаонин-цзюньчжу, — Сяо Хуаян протянул неповрежденную руку. Шэнь Сихэ внимательно посмотрела на его пальцы.
С тех пор как они вернулись с гор Тяньшань, всякий раз, когда она видела Сяо Хуаяна, три его пальца были перебинтованы. Должно быть, он получил рану, но Шэнь Сихэ не знала, какую именно. Она пристально смотрела на его открытую ладонь, направленную вверх, но не заметила никаких следов увечья.
Ничего не сказав, Шэнь Сихэ вложила лекарство в руку Сяо Хуаяна.
Тот взял снадобье и, убрав руку, принялся посыпать порошком царапину. Шэнь Сихэ как бы невзначай бросила еще пару взглядов, но так и не обнаружила никакой раны.
— Чжаонин-цзюньчжу, мы всё подготовили, идите скорее, наставьте нас! — прокричала Бу Шулинь, стоя у костра, где готовилось жареное мясо.
Шэнь Сихэ посмотрела на них и подумала, что если она не вмешается, эти люди наверняка натолкают в еду всё без разбора. Она направилась к ним.
Сама она не собиралась принимать участие в готовке, лишь давала указания, чтобы они всё делали своими руками. Несмотря на скудность условий, вскоре повсюду начал распространяться аромат.
Это привело всех в восторг: они один за другим вытягивали шеи и поднимались на цыпочки1, а некоторые даже нарочито сглатывали слюну.
Шэнь Сихэ невольно усмехнулась. Каких только редких деликатесов не пробовали эти люди? Просто когда готовишь сам, это кажется особенно важным.
Как раз в тот момент, когда дичь уже почти зажарилась, послышался топот копыт. Это был подчиненный Бу Шулинь; он подбежал и протянул ей несколько бамбуковых тубусов.
— Сегодня вам везет, благодаря Чжаонин-цзюньчжу. Я специально достала свое прибереженное питунцзю, чтобы вы могли его отведать, — Бу Шулинь приняла тубусы и бросила каждому по одному, оставив один себе. Затем она услужливо подошла к Шэнь Сихэ.
Взяв у подчиненного чашу, лежавшую в шкатулке, она наполнила её для Шэнь Сихэ:
— Оно сладкое, попробуй.
В Шудэ есть знаменитое вино: весенний настой заливают в бамбуковые трубки, обертывают шелком из корней лотоса и укрывают листьями банана; аромат его разносится далеко за пределы леса, а само оно густое и сладкое, словно мед.
Шэнь Сихэ слышала о нем раньше, но никогда не пробовала. Стоит сказать, что она с самого детства не притрагивалась к хмельному — её внутренние органы были слишком слабы, и ей было крайне трудно переносить крепость вина.
Вдыхая нежный аромат маленькой чаши, Шэнь Сихэ не удержалась. Она приняла подношение и сделала крошечный глоток. Сладкий вкус разлился во рту, а затем чувство жара скользнуло по горлу прямо в желудок, распространяясь по всему телу и прогоняя остатки холода.
— Ну как? — с ожиданием спросила Бу Шулинь.
— Вкус поистине чудесный, — признала Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь удовлетворенно улыбнулась. Запрокинув голову, она сделала несколько больших глотков прямо из бамбукового тубуса, а затем лихо вытерла рот рукавом:
— Ты слаба здоровьем, так что сегодня лишь пригуби для вкуса. Вот когда поправишься, я достану тебе столько, сколько пожелаешь.
От её слов лица Сяо Хуаяна и Цуй Цзиньбая помрачнели. Однако один из близких им ланцзюней в шутку пропищал тонким голосом:
— Шицзы-е, я тоже хочу отведать.
Сидящий рядом ланцзюнь поддакнул:
— Увы, твоя красота не дотягивает.
— Ах ты, противный! — закапризничал первый.
Зная, что эти люди просто подшучивают над Бу Шулинь, Шэнь Сихэ не рассердилась. Она никак не отреагировала и сохранила беспристрастное выражение лица.
Бу Шулинь бросила на обоих холодный взгляд, а затем посмотрела на протекающий вдали ручей:
— Питунцзю больше нет, но воды в реке хватит на всех. Желаете?
— Нет-нет, не стоит такой щедрости, шицзы-е, — они то и дело замахали руками. — Мы имели в виду, что хотим жареного мяса, только мяса!
Раньше Шэнь Сихэ в той или иной степени была предубеждена против таких людей, считая, что они лишь праздно проводят время, впустую растрачивая жизнь и не стремясь ни к чему достойному.
Познакомившись с Бу Шулинь, Шэнь Сихэ начала понимать, что, возможно, некоторые лишь притворяются такими, чтобы сохранить себе жизнь, а другие действительно находят в этом радость. Они не бесчинствовали на рынках и не притесняли слабых, пользуясь своим положением, а просто искали свое счастье.
Жить разгульно, но не быть низким, сохранять порядочность — право каждого самому решать, как проживать свою жизнь.
Пока Шэнь Сихэ размышляла об этом, те люди, поедая ароматное мясо, тоже прониклись симпатией к холодной, словно лед и иней, Шэнь Сихэ. Казалось, она вовсе не была такой бездушной и высокомерной, как гласили слухи.
Когда с едой было покончено, небо начало смеркаться. До закрытия городских ворот оставалось полчаса, и все вместе отправились в путь.
Чем выше было положение и знатность человека, тем ближе к императорскому городу он жил. Постепенно в компании остались лишь Цуй Цзиньбай, Сяо Хуаян, Шэнь Сихэ и Бу Шулинь.
Резиденция старшей принцессы и дом цзюньчжу Шэнь Сихэ находились на одной улице, а особняк Бу Шулинь и Цуй Цзиньбая — на другой.
Доехав до развилки, Бу Шулинь сказала:
— Цуй Шитоу, я собираюсь проводить Чжаонин-цзюньчжу домой, так что ты ступай сам.
— Я оставил кое-какие вещи в резиденции старшей принцессы, так что сопровожу Синчжи, — ответил Цуй Цзиньбай.
Сяо Фусину только исполнилось двадцать лет, и он уже получил второе имя — Синчжи.
Сяо Хуаян мельком взглянул на Цуй Цзиньбая, но ничего не сказал.
Они продолжили путь к резиденции старшей принцессы. Дом цзюньчжу Шэнь Сихэ располагался сразу за ним; когда-то это тоже было поместье принцессы, которое позже император Юнин лично даровал Шэнь Сихэ.
Добравшись до ворот Чжанчжунской принцессы Жуяна, Сяо Хуаян и Цуй Цзиньбай попрощались с девушками. Шэнь Сихэ своими глазами видела, как вышли слуги и привычно, услужливо и почтительно пригласили их обоих войти.
По отношению слуг было ясно, что Цуй Цзиньбай и Сяо Фусин действительно очень близки.
Шэнь Сихэ задумчиво отвела взгляд. Бу Шулинь проводила её до самых ворот и только тогда развернула коня, чтобы уехать.
Как только Сяо Хуаян вошел в резиденцию, Чжанчжунская принцесса Жуяна отвела его в комнату Сяо Фусина. Настоящий Сяо Фусин в простых одеждах сидел там и читал военный трактат. Увидев Сяо Хуаяна, он поспешно встал и поклонился.
— Простите, что заставил тётю ждать. Тётя, ложитесь отдыхать пораньше, — мягко произнес Сяо Хуаян.
— Еще рано, я обычно ложусь не раньше часа Хай, — улыбнулась Чжанчжунская принцесса Жуяна. — Дянься… вам действительно мила Чжаонин-цзюньчжу?
Чжанчжунская принцесса Жуяна была родной тётей Сяо Хуаяна. Из-за дела Вэй Тао именно Сяо Хуаян спас её и двоих её сыновей, и теперь она была его верным союзником.
— Да, — открыто признал Сяо Хуаян.
— Разве Вы не просили Бися даровать Вам этот брак? — спросила принцесса.
Должно быть, Бися был бы только рад выдать дочь Шэнь Юэшаня за тайцзы. Через несколько лет она бы овдовела и осталась запертой в столице до конца своих дней.
Если бы Шэнь Юэшань был достаточно могущественен, то он мог бы забрать дочь, ставшую вдовой принца, обратно, но с бывшей тайцзыфэй такое невозможно.
— Я хочу, чтобы наш брак стал естественным плодом взаимной любви, когда придет время, — в голосе Сяо Хуаяна послышалась нежность и забота.
Чжанчжунская принцесса Жуяна всё поняла. Чувства тайцзы-дянься пустили глубокие корни, и он не желал привязывать Шэнь Сихэ к себе силой императорского указа.
Сяо Хуаян сменил облик и через тайный ход вернулся в Дунгун.
А в резиденции Чжанчжунской принцессы Жуяна в это время стояла тонкая девичья фигура. Она пристально смотрела ему вслед, и взгляд её был полон тоски.
— Си-эр, теперь твоя фамилия Сяо, — тихо вздохнула принцесса.
Она нарочно расспрашивала Сяо Хуаяна, чтобы тот лично признался в своих чувствах и тем самым заставил её дочь оставить несбыточные надежды.
Прежняя Вэй Вэньси, а ныне Сяо Вэньси, любила Сяо Хуаяна три года. Увидев его в Лояне в четырнадцать лет, она влюбилась с первого взгляда и с тех пор ждала его возвращения.
Но дождалась лишь того, что отец совершил страшное преступление, а ей самой пришлось взять фамилию матери. Между однофамильцами брак запрещен.
***
- вытягивать шеи и подниматься на цыпочки (延颈举踵, yán jǐng jǔ zhǒng) — образное описание крайнего нетерпения и ожидания. ↩︎
- когда придет вода, образуется и канал (水到渠成, shuǐ dào qú chéng) — обр. успех придет сам собой, когда созреют необходимые условия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
