— Цзюньчжу отправляется в Линьчуань?
На следующий день Се Юньхуай пришел, чтобы снова осмотреть Шэнь Сихэ; о том, что Шэнь Сихэ собирается в Линьчуань, уже знали и во дворце, и за его пределами.
— Да, у моего двоюродного брата большая свадьба, — ответила Шэнь Сихэ. В этот день она была без грамма пудры и румян, а ее брови, не тронутые кистью, изгибались естественно, придавая ей вид непринужденный и безмятежный.
— Цзюньчжу очень рада, — Се Юньхуай чувствовал ее ликование.
Шэнь Сихэ слегка опустила веки, выражение ее лица смягчилось, а глаза сияли чистотой:
— Мои дядя по матери и тётя по матери относятся ко мне как к родной дочери, и мы с моим двоюродным братом тоже любим друг друга как родные брат и сестра.
Те дни, что она проводила в доме младшего дяди, были для нее самым счастливым и беззаботным временем. На Северо-Западе она, разумеется, была окружена роскошью и почетом, а отец и А-Сюн старались выкроить время, чтобы побыть с ней, но когда она гостила в Линьчуане, ее окружали тётя по матери, третий двоюродный брат, младший двоюродный брат и самый младший двоюродный брат.
Каждый день там было шумно и весело. Пусть ей и не следовало много двигаться и переутомляться, а ее братья были по своей натуре юношами бойкими и деятельными, они оставляли всех своих друзей и каждый день проводили подле нее, беседуя и позволяя ей распоряжаться собой как угодно.
Видеть ее улыбку такой искренней и нежной доводилось крайне редко. Се Юньхуай произнес:
— Цзюньчжу, должно быть, очень любит Линьчуань?
Поразмыслив, Шэнь Сихэ покачала головой:
— Кроме Северо-Запада, любое другое место для меня ничем не отличается от прочих. Разница лишь в людях.
Она любила тот край, потому что там были люди, о которых она тосковала.
— Тело цзюньчжу восстанавливается очень хорошо. Осталось еще шесть приемов Тогудань, и когда вы закончите, нельзя резко прекращать прием укрепляющих средств. Я приготовил несколько питательных пилюль, возьмите их с собой. Когда Тогудань закончатся, принимайте по одной пилюле раз в два дня, но их все так же нужно сочетать с отварами, рецепт которых я тоже обновил.
Се Юньхуай приподнял аптечку и, открыв ее, стал давать наставления Шэнь Сихэ:
— Здесь также есть средства для остановки кровотечения, лекарства от ран и снадобья на случай, если непривычный климат1 вам не подойдет…
Помолчав, Се Юньхуай указал на два ярко-зеленых флакона:
— А в этих — яд. В одном — смертельный, от которого погибают мгновенно, а в другом — тот, что подействует лишь через два дня после приема.
Шэнь Сихэ была тронута. Только вчера после полудня она вошла во дворец, чтобы просить императорский указ на отъезд, и Се Юньхуай мог узнать об этом самое раннее к вечеру. Значит, он готовил всё это всю ночь напролет:
— Благодарю вас, Ци-дафу.
Се Юньхуай сложил вещи в свою аптечку:
— Буду надеяться, что по возвращении цзюньчжу привезет мне земельные ритуалы2 из Линьчуаня.
— Обязательно, — с улыбкой пообещала Шэнь Сихэ, а затем добавила: — Ци-дафу, будьте осторожны, оставаясь в столице.
— Нам с особняком гогуна давно пора покончить со всем, цзюньчжу не стоит за меня беспокоиться, — Се Юньхуай подхватил аптечку. — Цзюньчжу тоже следует беречь себя.
— Не желает ли Ци-дафу сегодня остаться в доме, чтобы мы разделили прощальную чашу вина? — мягко спросила Шэнь Сихэ.
— Я больше люблю приветственное вино. Когда цзюньчжу вернется, я устрою для нее встречу, — вежливо отказался Се Юньхуай.
Шэнь Сихэ не стала настаивать и лично проводила его.
Вскоре прибыли люди, посланные императором Юнином. Шэнь Сихэ никак не ожидала, что государь с таким размахом выделит ей пятьдесят охранников для сопровождения, в остальном же он не стал вмешиваться.
Шэнь Сихэ подготовила подарки. Ее старший дядя по материнской линии Тао Юань еще полмесяца назад отправился в Линьчуань вместе со старшим и вторым двоюродными братьями, чтобы помочь с приготовлениями к свадьбе.
Она полагала, что Сяо Хуаян тоже что-нибудь предпримет или пришлет своих людей, но когда на следующий день настало время отправляться в путь, она так и не увидела никого из Дунгуна. Сама она не чувствовала ни недовольства, ни разочарования, но вот Хуньюй, которая была полна ожиданий относительно Сяо Хуаяна, помрачнела, стоило повозке выехать за городские ворота. Глядя на нее, Шэнь Сихэ лишь невольно качала головой.
Стоило им отъехать от столицы и провести полдня в пути, как внезапно дремавший Дуаньмин издал громкое «мяу». Шэнь Сихэ приподняла занавеску, но снаружи не было заметно ничего подозрительного. Однако Дуаньмин вел себя крайне беспокойно и так и норовил выскочить наружу, но Шэнь Сихэ удержала его. Внезапно огромная тень промелькнула на краю ее зрения; Шэнь Сихэ снова выглянула в окно и увидела лишь удаляющийся силуэт морского орла.
— Ну полно, не делай такое угрюмое лицо, твой тайцзы-дянься прибыл, — обернувшись, сказала Шэнь Сихэ Хуньюй.
Хуньюй побледнела и с глухим стуком опустилась на колени:
— Цзюньчжу, нельзя же так пугать служанку! С чего бы это тайцзы-дянься стал моим! Просто я видела, каким обходительным он был обычно, а теперь цзюньчжу покидает столицу, и даже Ци-дафу приготовил прощальные дары, а тайцзы-дянься и пальцем не пошевелил, совсем не заботится о цзюньчжу.
— А разве я сама когда-либо принимала его близко к сердцу? — Шэнь Сихэ никогда не предъявляла неразумных требований. Даже если бы она действительно полюбила Сяо Хуаяна, она не стала бы требовать, чтобы он непременно заботился о ней в каждой мелочи.
Сердце Хуньюй сжалось от жалости к своей госпоже. Ее госпожа была хороша всем, но вот только мыслила она слишком здраво.
Когда они остановились на почтовой станции, и Шэнь Сихэ собралась выходить из повозки, кто-то протянул руку, чтобы она могла опереться при спуске. Пальцы этой руки были длинными и белыми, суставы крепкими, но, что важнее всего, на двух пальцах ногти были совсем короткими, явно еще не успевшими отрасти.
Шэнь Сихэ на мгновение замерла, но она, обычно не принимавшая помощи от посторонних, оперлась на эту руку. Когда она спускалась, то отчетливо почувствовала, как рука под ее ладонью напряглась, словно человек боялся, что она потеряет равновесие.
— Как твое имя? — спросила Шэнь Сихэ, убирая руку, когда спустилась на землю.
Сяо Хуаян намеренно показал свои ногти, чтобы она его узнала:
— Ваш ничтожный слуга, начальник охраны Увэй Юлинь — Тэн Цзин.
— Зайди ко мне через некоторое время, у меня будут для тебя поручения, — небрежно бросила Шэнь Сихэ и, сложив руки на груди, зашагала прочь.
— Слушаюсь, — тихим голосом отозвался Сяо Хуаян.
Поужинав на почтовой станции, Шэнь Сихэ поднялась в отведенную ей комнату. Охранникам, прибывшим с ней, не хватило места внутри, поэтому им пришлось разбивать лагерь снаружи.
Вскоре после того, как Шэнь Сихэ села, пришел Сяо Хуаян. Она поднялась, чтобы поприветствовать его поклоном, но Сяо Хуаян успел подхватить ее под локоть:
— Ю-Ю, не нужно лишних церемоний, о моем приходе здесь никто не знает.
Шэнь Сихэ не стала настаивать, в то время как Чжэньчжу и остальные поспешно поклонились. Сяо Хуаян взмахнул рукой, отпуская их, и протянул Шэнь Сихэ шкатулку, которую держал за пазухой:
— Путь, в который ты отправилась, таит в себе опасности. Хоть я и не желал твоего отъезда, но не хотел принуждать тебя. Тэн Цзин — человек надежный. Сбереги эту вещь, Ю-Ю. Если попадешь в беду, она спасет тебе жизнь, а если… если станешь тосковать по мне, с ее помощью тоже можно передать весточку.
Договорив, Сяо Хуаян посмотрел на Шэнь Сихэ взглядом, полным затаенной надежды.
Шэнь Сихэ открыла шкатулку; как она и ожидала, там лежал свисток, искусно вырезанный из кости, напоминающей белый нефрит. Это была не каменная резьба, а именно кость, но Шэнь Сихэ не могла понять, какому существу она принадлежала.
— Если я не приму его, что тогда сделает дянься? — Шэнь Сихэ действительно не желала брать подарок.
— Если Ю-Ю не хочет, чтобы морской орёл оберегал ее в пути, а я не смогу успокоить свое сердце, мне придется… охранять тебя лично, не отходя ни на шаг, — он намеренно наклонился к ее уху и прошептал последние слова так тихо, чтобы их слышали только они двое.
— Дянься сегодня не тот, что прежде, нельзя и дальше вести себя столь своенравно, — Шэнь Сихэ нахмурилась.
— Если Ю-Ю велит, я непременно послушаюсь, но и Ю-Ю должна позволить мне быть спокойным, — Сяо Хуаян улыбнулся, и в его глазах засветилась нежность.
***
- Непривычный климат (水土不服, shuǐtǔ bùfú) — идиома, буквально означающая «вода и почва не подходят», описывает недомогание из-за смены привычной среды. ↩︎
- Земельные ритуалы (土仪, tǔyí) — традиционные подарки, состоящие из местных продуктов или изделий той или иной местности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
