В Дунгун за все эти годы не было случая, чтобы кто-то пришел без доклада. Даже если прибывали Бися или тайхоу, их, разумеется, не смели задерживать, но еще до того, как они переступали порог, Дянься уже извещали об их визите.
Шэнь Сихэ была единственным исключением — Сяо Хуаян абсолютно не выстраивал против неё защиты.
Войдя внутрь и разузнав, где находится Сяо Хуаян, Шэнь Сихэ направилась прямиком к нему и услышала его голос:
— Убить.
Его тон был безмятежным и легким, словно плывущее облако. Когда её не было рядом, в каждом его движении и слове сквозило величие человека, властного распоряжаться чужими жизнями и смертями.
Поскольку он не скрывался от неё, Шэнь Сихэ тоже не стала избегать встречи. Подав знак Чжэньчжу остаться снаружи, она поправила шаль и ровным шагом вошла в комнату.
Стоило Сяо Хуаяну поднять глаза и увидеть её, как суровость на его лице мгновенно испарилась. Он поднялся и быстрым шагом направился к ней:
— Ю-Ю, я давно тебя жду. Идем скорее, позавтракаем вместе.
— Чжаонин уже завтракала, — Шэнь Сихэ, соблюдая правила, первым делом поприветствовала его церемониальным поклоном.
Она точно рассчитала, что между ними еще приличное расстояние, но едва она начала приседать в поклоне, как он уже оказался рядом и подхватил её под локоть, крепко сжав её руку в своей.
Шэнь Сихэ попыталась высвободиться:
— Дянься, отпустите.
— Не отпущу, — упрямо отрезал Сяо Хуаян. — Это тебе наказание, Ю-Ю, за то, что ты держишься со мной как чужая. Если впредь при встрече со мной ты снова решишь кланяться, я вот так же буду держать тебя за руку и не выпущу.
— Дянься, знаете ли вы, что такое ли1? — с негодованием спросила Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян ответил с улыбкой:
— Ли — это почтение, это уважение, это основа основ порядка.
— Раз Дянься это известно, вам надлежит соблюдать правила и чтить их. Вы — наследник престола, и каждое ваше слово, каждое действие служат примером для всего народа, — серьезно произнесла Шэнь Сихэ. — Посему вам тем более следует дорожить законами ритуала и следовать этикету.
— Ю-Ю, а когда ты встречаешься с ваном Северо-Запада или шицзы, ты тоже ведешь себя так сдержанно и безупречно соблюдаешь все церемонии? — парировал Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ ответила:
— Между отцом и дочерью, между братом и сестрой также надлежит соблюдать приличия и знать меру.
— Насколько же это скучно? — Сяо Хуаян подвел Шэнь Сихэ к столику. — Как ты и сказала, я — тайцзы, и каждый мой шаг — пример для других. А потому в общении со всеми чиновниками и простым людом я обязан блюсти ритуал, не позволяя себе ни малейшей оплошности. Но правила и законы утомляют более всего. Мне тоже хочется, чтобы был человек, рядом с которым я мог бы поступать по зову сердца и ни на что не оглядываться. Разделять заботы мужа — долг жены.
Я знаю, что ты строго следуешь правилам, и воспитание пропитало твою плоть и кровь, не кажусь тебе обузой. Заставить тебя измениться ради меня невозможно в одночасье, поэтому я и хочу, чтобы ты начала привыкать пораньше.
Шэнь Сихэ с недоверием посмотрела на него: он не только не собирался исправляться сам, но и заявлял, что в будущем ей придется измениться ради него.
— Ю-Ю, я мечтаю о том, чтобы у нас когда-нибудь был настоящий дом, — не давая ей вставить ни слова, Сяо Хуаян усадил её, разжал пальцы и сел рядом. — Что такое дом? Это место, где важна любовь, а не доводы разума; где принимают чувства, а не закон; где всё происходит по велению сердца и царит радость.
Будут ли то времена величия или дни невзгод — мы будем опорой друг для друга, не расставаясь ни на миг.
Чтобы ты избавила меня от одиночества и горечи, от тревог и усталости, от нужды притворяться.
Пристанище, где одно твое присутствие дарит моему сердцу покой.
Его голос звучал нежно и проникновенно, в нем чувствовалась такая искренность, что Шэнь Сихэ невольно поддалась его словам. В её мыслях начали всплывать образы тепла и уюта, сплетаясь в картины, полные надежды и ожидания.
— Ты наверняка уже завтракала в дворце Юнъань, так что съешь хотя бы пару кусочков просто так, чтобы порадовать меня, — Сяо Хуаян протянул ей палочки.
Шэнь Сихэ, то ли тронутая его речью, то ли просто не желая спорить, глядя на его расслабленную, ничуть не величественную позу, приняла палочки и действительно съела немного.
— Когда я входила, то слышала, как Дянься отдал приказ об убийстве, — сказала она. Это не было попыткой выведать тайну или обычным любопытством — она просто сообщила ему о том, что услышала.
Уголки губ Сяо Хуаяна слегка приподнялись:
— Я приказал убить Ван-эрлана.
— Убить его… — Шэнь Сихэ на мгновение задумалась и всё поняла.
Удар мячом, который Ван-эрлан направил в Сяо Хуаяна, изначально был непреднамеренным. Почему внутри мяча оказался яд — оставалось загадкой. Сколько ни расследуй, истинных концов не найти, ведь всю эту западню подстроил сам Сяо Хуаян.
Ему оставалось лишь сделать так, чтобы Ван-эрлан умер в тюрьме. Если всё обставить как самоубийство от страха перед наказанием и если яи не найдут следов насильственной смерти, то попытки семьи Ван очистить свое имя станут не более чем несбыточной мечтой.
— У Ван Чжэна это единственный законный сын, на которого он возлагал великие надежды, — негромко произнес Сяо Хуаян. — Его смерть окончательно обострит внутренние раздоры в семье Ван, а сам Ван Чжэн будет в ярости. Он непременно станет искать возможность нанести мне ответный удар, чтобы отомстить.
Будь на моем месте другой принц, Ван Чжэн, возможно, не действовал бы столь отчаянно. Но я явно прижал его к стене, и у него появилось гнетущее чувство: пока тайцзы не падет, всей семье Ван не видать покоя. Он использует любые средства, чтобы разоблачить меня перед Бися.
И следующая его попытка станет для него самого могилой.
Шэнь Сихэ не стала давать оценку действиям Сяо Хуаяна или его способам борьбы с врагами и не стала в это вмешиваться. Она посмотрела ему в глаза — темные, глубокие, в которых, казалось, сосредоточилось серебристое сияние:
— Бися навещает вас каждый день, Дянься всё же стоит быть осторожнее.
Зная, что она беспокоится о нем, Сяо Хуаян улыбнулся так, что в глубине его глаз заиграл яркий свет.
— Я узнаю о том, придет ли Бися, еще до того, как он вступит в Дунгун.
Раз он был так уверен в себе, Шэнь Сихэ не стала больше ничего говорить.
Однако Сяо Хуаян достал три свитка, положил их на поднос и пододвинул к Шэнь Сихэ. С выражением робкого ожидания он произнес:
— Эти даты выбрал Циньтяньцзянь2. Быть может, Ю-Ю выберет ту, что ей по душе?
Шэнь Сихэ не нужно было гадать, что это за ярко-красные свитки — она знала, что Циньтяньцзянь, сопоставив их с Сяо Хуаяном бацзы, вычислил благоприятные дни для большой свадьбы. Стоило назначить день, и можно было одно за другим начинать приготовления: нацай, нацзи, начжэн и прочие обряды.
Шэнь Сихэ не колебалась. Раз Сяо Хуаян принес их ей, она должна была всё тщательно обдумать.
В душе она в очередной раз поразилась могуществу Сяо Хуаяна: он сумел получить даты из Циньтяньцзянь раньше самого Бися. И раз он дал ей право выбора, значит, был уверен, что выбранный ею день Бися утвердит без сомнений.
Среди трех дат самая ранняя была через полгода, следующая — в канун Нового года, а последняя — в марте будущего года.
— Полгода — это неизбежно обернется спешкой. В канун года хлопот и так много, к тому же Дянься плохо переносит холод. Пусть лучше это будет начало будущей весны, — Шэнь Сихэ выбрала самую позднюю дату не нарочно. Раз она решила выйти замуж, лишние несколько месяцев не имели для неё значения, она лишь исходила из здравого смысла.
Большая свадьба тайцзы — это не то событие, которое можно безупречно подготовить всего за шесть месяцев.
— Мне кажется, полугода вполне достаточно, — попытался возразить Сяо Хуаян. — Обещаю, всё пройдет с величайшим блеском, и ничего из того, что положено, не будет упущено.
— В седьмом и восьмом месяцах на Северо-Западе самое жаркое время, — объяснила свою причину Шэнь Сихэ. — Я не хочу, чтобы отец и брат в ту пору покидали Северо-Запад, сопровождая меня на свадьбу.
Видя, что это действительно заботит Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян был вынужден уступить:
— А ведь мне до смерти хочется, чтобы уже завтра Ю-Ю вошла в Дунгун…
- Ли (礼, lǐ) — центральное понятие китайской философии, означающее следование правилам, ритуалам и нормам благопристойности. ↩︎
- Циньтяньцзянь (钦天监, qīntiānjiān) — Императорская астрономическая обсерватория, отвечавшая за календарь и выбор благоприятных дат. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
