Одна фраза Шэнь Сихэ, словно искра, влетела во взор Сяо Хуаяна. Его глубокие, точно бездна, глаза будто расцвели фейерверком, в них вмиг разгорелось море огня, и хлынувшая навстречу волна жара, казалось, была готова поглотить человека целиком.
Шэнь Сихэ слишком хорошо знала этот его обжигающий взгляд, в котором читалось желание «съесть» её без остатка. Она отвела глаза и только собиралась что-то сказать, чтобы отвлечь Сяо Хуаяна, но он первым взял её за руки.
Вопреки её ожиданиям, он не позволил себе никаких вольностей, а лишь осторожно, кончик за кончиком, спрятал её пальцы в своих ладонях, укрывая их, и негромко произнес:
— Ю-Ю, прежде я проявил недостаточно осмотрительности, не подумал о твоих чувствах. Я лишь хотел, чтобы ты приняла мою доброту, но не вдумался глубоко в то, нужно ли тебе это на самом деле.
Он извинялся искренне и мягко, отчего Шэнь Сихэ, напротив, почувствовала себя немного неловко.
— В моих поступках тоже была неправота. Супруги должны проявлять снисходительность друг к другу. Случайные размолвки не беда, ведь мы всё-таки два разных человека: у каждого свои мысли и свои заботы, и это вполне естественно. Я не стану принимать давешний спор близко к сердцу, и тебе, Дянься, не стоит об этом беспокоиться. Если в будущем наши взгляды снова не совпадут, мы всегда сможем это обсудить.
Кто сумеет убедить другого, тот и прав; если же прийти к согласию не удастся, можно поступить так, как в этот раз — найти компромисс.
Способов всегда больше, чем трудностей. Пока есть готовность отступить и желание искать иные пути, решение непременно найдётся.
Последние капли тревоги в душе Сяо Хуаяна рассеялись. Его нежные глаза, полные безграничной любви, были устремлены на Шэнь Сихэ.
Он больше ничего не говорил, но под этим взглядом Шэнь Сихэ чувствовала: в это мгновение она — весь мир для Сяо Хуаяна.
Шэнь Сихэ невольно улыбнулась и открыла рот, чтобы что-то сказать, но тишину нарушил крайне некстати раздавшийся звук: «Гр-р-ру-у…»
Сяо Хуаян: «…»
Атмосфера нежности вмиг улетучилась, и Шэнь Сихэ не сдержала смеха.
— Пойду сварю вонтоны.
Сяо Хуаян обожал вонтоны и ел их по семь-восемь раз в месяц. Каждый раз, готовя начинку, Шэнь Сихэ оставляла немного про запас. В столовой всегда было много людей, и кто-то специально дежурил, чтобы замесить тесто. Шэнь Сихэ оставалось лишь слепить их и бросить в котёл — варились они очень быстро.
Когда перед Сяо Хуаяном поставили чашу с дымящимся блюдом, его лицо расплылось в улыбке. Немного полноватый Цзю Чжан с обиженным видом вцепился в дверной косяк, высунувшись наполовину и наблюдая за Сяо Хуаяном, который собирался трапезничать прямо снаружи столовой.
Он был приставлен к Дянься ещё с тех пор, как тому исполнилось пять лет, и стал первым, кто последовал за ним. За десять с лишним лет он поднёс Дянься бесчисленное множество изысканных яств, но ни разу не видел, чтобы тот улыбался так ярко, словно звёздная река.
Хуже того, всего мгновение назад тайзы-дянься улыбался тайзыфэй так широко, что глаз было не видать, но стоило ему невзначай заметить Цзю Чжана, как выражение его лица сменилось быстрее, чем погода. В следующий миг во взгляде читалось лишь глубокое отвращение, но стоило ему снова посмотреть на тайзыфэй, как он вновь расцвёл лучезарной улыбкой.
Цзю Чжан: «…»
Тянь Юань, наевшись в столовой вонтонов, приготовленных Цзю Чжаном, подошёл, звучно икнув. Посмотрев туда же, куда и Цзю Чжан, он с видом умудрённого опытом человека похлопал того по плечу и весело удалился.
Тайзыфэй уже утешила тайзы-дянься, так что больше от него ничего не требовалось, и он мог идти спать. Чутьё подсказывало ему: завтра он снова сможет проваляться в постели подольше, ведь наполняющее всё весеннее тепло сулило господам день, проведённый в неге лотосовых пологов, когда сокрушаться остаётся лишь о краткости весенней ночи.
На следующий день Шэнь Сихэ снова отправилась к императору Юнину, в очередной раз прося его позволить ей поехать в Лянчжоу на поиски Шэнь Юэшаня. Бися не ответил категорическим отказом, лишь велел дать ему время подумать.
На третий день, когда Шэнь Сихэ пришла вновь, Бися, словно поддавшись её многократным мольбам, согласился.
— Я отправлю людей сопровождать тебя в Лянчжоу. Возвращайся во дворец, собери вещи и завтра отправляйся в путь.
Шэнь Сихэ, переполненная радостью, приняла приказ и вернулась в Дунгун.
— Бися посылает сопровождение, но на самом деле он будет за тобой следить, — Сяо Хуаян подвёл Шэнь Сихэ к нарисованной им карте. Она занимала целую стену и была выполнена чрезвычайно подробно. Сяо Хуаян дорабатывал её, основываясь на личном опыте, а те места, где детали были прорисованы лишь схематично, он ещё не успел исследовать сам.
— Из столицы на северо-запад путь лежит сначала в Цичжоу, затем в Ланьчжоу, после — в Шаньчжоу и наконец в Лянчжоу, — Сяо Хуаян своей особенной, очень длинной и тонкой линейкой указывал маршрут на карте. — Цичжоу находится совсем близко к столице, дорога там государственная, и на каждом шагу встречаются почтовые станции. У Бися не будет возможности нанести удар. От Цичжоу до Ланьчжоу придётся сменить сухопутный путь на водный. Река Вэй широка и необъятна, к тому же ты уже однажды падала в воду. Если у Бися есть умысел убить тебя, он выберет это место.
Нападение на реке Вэй означало бы желание убить, однако, поскольку местонахождение Шэнь Юэшаня оставалось неизвестным, император Юнин вряд ли решился бы на расправу над Шэнь Сихэ.
Но нельзя было исключать, что у императора Юнина есть иные способы сделать так, чтобы Шэнь Сихэ сохранила жизнь, даже попав в беду на судне. Сяо Хуаян говорил ей об этом, чтобы она была настороже.
Шэнь Сихэ едва заметно кивнула, давая понять, что осознаёт опасность.
— Путь от Ланьчжоу до Шаньчжоу короток, всего три дня пути, вряд ли у Бися будет шанс. Если на реке Вэй он не предпримет действий, то непременно нападёт на тебя на отрезке между Ланьчжоу и Лянчжоу.
Сяо Хуаян был в этом совершенно уверен. Шэнь Юэшань исчез в Лянчжоу, и несмотря на все силы, брошенные на поиски, и его прекрасное знание тех мест, он не мог покинуть окрестности Лянчжоу, не оставив ни единого следа.
Император Юнин склонялся к тому, что Шэнь Юэшань скрывается где-то там. Если бы на Шэнь Сихэ напали вдали от этих мест, весть могла бы не дойти до Шэнь Юэшаня вовремя — её могли перехватить, или же Шэнь Сихэ успела бы спастись.
Только если Шэнь Сихэ попадёт в беду в непосредственной близости от Шэнь Юэшаня, это заставит его запаниковать и выдать себя.
— Наши мысли совпадают, — кивнула Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян улыбнулся, отложил длинную линейку и, обернувшись, серьезно произнес:
— Мы с тобой занимаем особое положение, и за этим делом наблюдает немало людей. Неизвестно, кто еще захочет половить рыбу в мутной воде. Хоть Сяо Чантай и понес тяжелые потери, он ненавидит меня до мозга костей и вряд ли упустит возможность вмешаться…
Это и было главной причиной, по которой Сяо Хуаян не позволял Шэнь Сихэ рисковать собой. Слишком много людей жаждали их смерти. Они скрывались в тени, и Сяо Чантай был лишь одним из многих.
— Как только мы покинем столицу, в Цичжоу я поменяюсь местами с тем, кого ты подготовил, — успокоила его Шэнь Сихэ.
— Через некоторое время я отправлюсь просить Бися позволить мне поехать с тобой. Он наверняка откажет. Когда ты уедешь, я тайно выскользну из дворца. Бися заподозрит неладное, и я уведу его людей за собой, — Сяо Хуаян сжал руку Шэнь Сихэ. — Кроме того, я подготовил группу людей, которые прикинутся приспешниками Сяо Цзюэсуна. Они будут следовать за вами, делая вид, что хотят похитить тебя, и отвлекут людей Бися. Если кто-то другой попытается вмешаться, они еще сильнее запутают следы. Просто знай об этом, помогать им специально не нужно.
Кивнув, Шэнь Сихэ спросила:
— А Цзячэнь-тайцзы?..
— Он скончался в прошлом месяце, — ответил Сяо Хуаян.
Сяо Цзюэсун давно был неизлечимо болен, и то, что он дотянул до конца года, уже было непросто. Перед смертью он отправил письмо Сяо Хуаяну и действительно оставил ему тех немногих людей, что у него оставались.
*Улыбаться так, что видны зубы, а глаз не видно (见牙不见眼, jiàn yá bù jiàn yǎn) — образное выражение, описывающее крайне широкую, искреннюю радость.*
*В тепле лотосового полога лишь горько, что весенняя ночь коротка (芙蓉帐暖，只恨春宵短, fú róng zhàng nuǎn, zhǐ hèn chūn xiāo duǎn) — отсылка к классической поэзии, описывающая страстную ночь влюбленных.*
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
