Ю Саньнин пришла в себя в тот же день, но была крайне слаба. Даже начальник императорских врачей сказал, что её здоровье сильно подорвано и в будущем ей вряд ли удастся зачать дитя. Это известие стало для Ю Саньнин тяжелым ударом. Тайхоу, из сострадания, не позволила Сяо Чанминю увидеться с ней.
Тайхоу оставила Ю Саньнин на ночь во дворце, чтобы та могла отдохнуть, а Сяо Чанминь всё это время стоял на коленях в её покоях в знак покаяния.
Лишь на следующий день тайхоу призвала их обоих к себе. О чём именно они говорили, осталось тайной, однако Сяо Чанминь и Ю Саньнин мирно расторгли брак.
Брат тут же забрал Ю Саньнин обратно в дом Юй.
Сяо Чанминь же получил от Бися суровый выговор. Его даже лишили титула цзюньвана, и теперь он был лишь вторым принцем. Вместе с тем он потерял и все свои должности, оставшись совершенно не у дел.
Бися и без того был разгневан на Сяо Чанминя за его неспособность доводить дела до конца: преследование Бу Шулинь тогда не увенчалось успехом, из-за чего она благополучно вернулась в Шучжун. Официальное прошение из Шунань-ванфу о наследовании титула, скорее всего, уже находилось в пути вместе с теми, кто прибыл встретить Сяо Вэньси.
К тому же Сяо Чанъянь пропал без вести, оставив после себя кучу неразберихи, которую было крайне трудно разгрести. Бися едва сдерживал ярость, и то, что Сяо Чанминь подвернулся ему под горячую руку, сделало суровое наказание неизбежным.
Три дня спустя Шэнь Сихэ, после бесчисленных обсуждений с Хуньюй, наконец создала ароматическую пилюлю и представила готовый образец Сяо Хуаяну…
Рассматривая круглую пилюлю размером с кончик мизинца, от которой исходил лечебный аромат, Сяо Хуаян спросил:
— Это… ароматическая пилюля?
Шэнь Сихэ кивнула:
— Эту пилюлю не нужно носить с собой или жечь, её принимают внутрь.
Именно поэтому в тот день Шэнь Сихэ всё ещё чувствовала этот запах: вещь попала в тело Сяо Чанминя, потому аромат сохранялся так долго.
— И что же будет после приема? — спросил Сяо Хуаян.
— Эта пилюля… — Шэнь Сихэ на мгновение задумалась. — Похожа на Ушисань, но действует куда более властно. Всего одна маленькая горошина не только… воодушевляет, но и вызывает видения.
Так называемое «воодушевление» на самом деле обладало силой укрепления мужского естества, позволяя мужчине не знать усталости в постели, а на следующий день после любовных утех оставаться бодрым и полным сил.
Вред от неё был крайне мал: достаточно было употреблять в пищу продукты, укрепляющие почки и печень, чтобы свести побочные эффекты на нет. Если бы это средство начали продавать, оно принесло бы огромную прибыль.
Однако Шэнь Сихэ не собиралась допускать появления подобного в Духу лоу, опасаясь, что кто-то, подобно Ю Саньнин, воспользуется им во вред другим.
Уголки губ Сяо Хуаяна приподнялись. Он положил пилюлю в шкатулку, закрыл крышку и позвал Тянь Юаня. Протянув ему коробочку, он приказал:
— Передай это шицзы Чжэньбэй Хоу.
Бу Шулинь уехала, Цуй Цзиньбай временно отправился в регион Хэйшуй, а Дин Цзюэ по-прежнему разбирал бумаги в Далисы. Вероятно, из-за того, что у того не осталось друзей-лисиц и приятелей-псов1, Чжэньбэй Хоу наконец подал прошение о даровании этому законному сыну титула шицзы.
Некоторые вещи действительно под силу только таким баловням судьбы.
Получив это средство, Дин Цзюэ, разумеется, поспешил поделиться им со своим старым приятелем Ю Цзинем. Когда Ю Цзинь ещё был шицзы Пинъяо-хоу, они часто проводили время вместе.
Однако Ю Цзинь всё же проявлял сыновнее почтение: находясь в периоде траура, он не предавался веселью и не пил вина. Когда Дин Цзюэ принес пилюли в дом Юй, он сказал:
— Это отличная вещь. Брат Ю, сейчас тебе не стоит её использовать, но такие редкости встречаются нечасто. Я и сам нашел их с большим трудом. Оставь немного себе: пригодятся в будущем для личных нужд, да и подарить кому-нибудь не стыдно — всё приготовлено из превосходных лекарственных трав.
Дин Цзюэ теперь был шицзы Чжэньбэй Хоу, и Ю Цзинь поначалу не собирался принимать подарок, но, подумав, что в будущем ему придется полагаться на этого человека, и не планируя использовать средство сейчас, решил не отвергать доброту друга и принял подношение.
Дин Цзюэ поделился этим не только с Ю Цзинем, но и со всеми остальными своими приятелями. В мгновение ока он завоевал всеобщее восхищение, и друзья стали наперебой расспрашивать его, где он раздобыл такие пилюли.
Дин Цзюэ лишь загадочно улыбался:
— Нельзя говорить, нельзя говорить.
Пока розданные Дин Цзюэ вещи набирали популярность в узком кругу, Ю Саньнин, которая внимательно следила за Ю Цзинем, тут же узнала, что именно он принес. Она заботилась о брате, потому что её будущее благополучие зависело от него. Дин Цзюэ был прожигателем жизни, и она не могла позволить ему сбить брата с пути истинного.
Но если бы она пошла расспрашивать брата сразу после ухода Дин Цзюэ, то призналась бы, что следит за ним. Поэтому ей оставалось лишь наводить справки тайно. Впрочем, Дин Цзюэ вел себя столь вызывающе, что скрыть правду от тех, кто хотел её знать, было невозможно.
Вскоре Ю Саньнин заполучила одну из пилюль, и в тот же миг краска сбежала с её бледного лица.
Как это возможно?!
Это же утерянный рецепт! Она сожгла его сразу после того, как запомнила. Этот рецепт был случайно найден в старинной книге из библиотеки её матери, которая передавалась в семье её дедушки по материнской линии на протяжении нескольких поколений.
Он не мог принадлежать чужаку! К тому же время появления этого средства было слишком подозрительным!
Оно появилось на свет как раз после того, как она сама приготовила смесь. Она не могла не подозревать, что секрет просочился именно из её рук!
Но как это могло произойти? Ю Саньнин никак не могла этого понять!
Корень всего крылся в Дин Цзюэ. Сейчас это средство было только у него!
Ю Саньнин была вынуждена тайно договориться о встрече с Дин Цзюэ. На самом деле через Ю Цзиня сделать это было бы проще, но тогда возник бы риск, что Дин Цзюэ узнает о всех её уловках ради развода с Сяо Чанминем.
Она не могла допустить, чтобы Ю Цзинь начал опасаться или сторониться её.
Она встретилась с Дин Цзюэ наедине. Тот оказал ей любезность и пришел, не подозревая, что их случайно заметил доверенный человек Сяо Чанминя.
— Можете ли вы сказать, шицзы-е, как вам досталась эта вещь? — прямо спросила Ю Саньнин.
Дин Цзюэ, помахивая складным веером и считая себя необычайно галантным, ответил:
— Вы, Ю-эрнянцзы, всего лишь женщина, но так дотошно расспрашиваете о подобных вещах. Это меня крайне удивляет.
— Шицзы-е, прошу вас, скажите. Этот рецепт передавался в семье моего дедушки по материнской линии из поколения в поколение, — Ю Саньнин была слаба телом и у неё не было сил вести пустые разговоры.
— А кем были предки вашего дедушки?.. — Дин Цзюэ окинул Ю Саньнин долгим взглядом. В его глазах читался неприкрытый интерес, а сам он всем видом давал понять, что её предки вряд ли были из благочестивого рода.
В груди Ю Саньнин вскипел гнев, но ей пришлось сдержаться:
— Шицзы-е не желает говорить…
Ю Саньнин поднялась, и Дин Цзюэ поспешно протянул руку, чтобы удержать её. В доме напротив, через внутренний дворик, их движения выглядели так, словно они тянулись друг к другу.
Разумеется, это было сделано Дин Цзюэ намеренно. Он специально выбрал это место, а его улыбка была вызывающе двусмысленной:
— Ю-эрнянцзы, не сердитесь. Рецепт этот пришел из аптеки семьи Лин. Я заплатил немалые деньги, чтобы узнать, что некий врач, сведущий в ароматах, сумел разгадать состав лекарства, которое кто-то покупал. Тот, кто приобретал травы, был ловок и смешивал нужные ингредиенты со множеством посторонних веществ, чтобы сбить с толку, но на один чи пути приходится десять чжанов демона2. Кто же мог подумать, что на его пути встретится мастер, столь глубоко постигший искусство составления ароматов?
Услышав это, Ю Саньнин едва не лишилась чувств. Дин Цзюэ поспешно подхватил её, и их поза стала ещё более интимной.
Но Ю Саньнин сейчас было не до этого. Она схватилась за Дин Цзюэ, словно за спасительную соломинку:
— Шицзы-е, можно ли выяснить, кто покупал те лекарства?
- Друзья-лисицы и приятели-псы (狐朋狗友, hú péng gǒu yǒu) — образное выражение, обозначающее компанию ненадежных людей, склонных к разгульному образу жизни. ↩︎
- На один чи пути приходится десять чжанов демона (道高一尺，魔高一丈, dào gāo yī chǐ, mó gāo yī zhàng) — метафора, означающая, что на всякую праведную силу или хитрость всегда найдется еще более изощренное противодействие. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
