Он назывался первым, но она долго не могла произнести слова «первая любовь» — свою самую раннюю, самую неосознанную привязанность она отдала другому человеку.
Парень был самым идеальным из всех юношей, что ухаживали за ней: нежный и галантный, он твердо помнил дни её менструаций, дни рождения и всевозможные годовщины, время от времени устраивал ей маленькие сюрпризы, сочетал в себе романтику и вкус к жизни, умел должным образом позаботиться о ней во всём, в постели тоже был очень внимательным и очень заботился о её чувствах; вдвоём они совершили сотню волнующих мелочей, которые делают влюблённые, — настоящий образец отношений.
Парень научил Мяо Цзин тому, что такое любовь, как любить, как заботиться о партнере и считаться с ним; ей тоже очень нравилось быть окруженной любовью, ощущать атмосферу искренних чувств другого человека, она словно погрузилась в период страстной влюбленности, испытывая внезапное просветление и одновременно неловкий трепет; она любила его всё сильнее, всё больше полагалась на него.
Казалось, всё идеально, разве не так должна была пройти её жизнь?
Отношения становились всё более близкими, и Мяо Цзин заметила свою странность тогда, когда они стали частью жизни друг друга.
Семья, в которой царит гармония, воспитывает детей с хорошим характером; у парня был очень счастливый дом, а еще младшая сестра, учившаяся в средней школе; она часто слышала, как он делится забавными семейными историями, передает приветы и беспокоится о родных, дарит небольшие подарки на праздники и разные памятные даты — это была очень теплая семья, вызывавшая зависть.
Во время разговоров неизбежно заходила речь и о её семейных обстоятельствах, и о жизненном опыте; Мяо Цзин могла быть с ним в теснейшей близости, но не могла заговорить о своем прошлом, она не хотела, чтобы кто-либо знал, не хотела, чтобы кто-либо понимал её прошлое или вмешивался в него, она лишь хотела, чтобы прошлое стало тайной, которую она хранит в одиночку.
Когда парень общался с родной сестрой по видеосвязи или по телефону и она слышала, как девочка звонко и радостно раз за разом зовет его гэгэ, она легко впадала в состояние оцепенения, чувствовала горечь, раздражение, желание сбежать; когда семья косвенно контактировала с девушкой сына и выражала Мяо Цзин добрые намерения, она начинала нервничать и теряться, совершенно не зная, как выразить свои чувства.
Мяо Цзин также не любила частые свидания; её расходы на жизнь и обучение в основном зависели от стипендии и доходов от работы, к деньгам на той банковской карте она совершенно не желала прикасаться, если только не возникало экстренной ситуации, не говоря уже о том, чтобы использовать эти средства на еду, развлечения, путешествия или свидания; каждый раз, видя цифры в банкомате, она подсознательно хотела сбежать.
Когда она проводила ночи с парнем, в моменты нежной близости и томной страсти она вполне могла оценить нежность и красоту, но порой смутно желала, чтобы он был чуть более властным, желала, чтобы он обнимал её со спины, разговаривая и целуя, желала, чтобы между губами и языком передавался острый и сильный запах табака, желала дуновения шумящего вентилятора, ощущения обливания потом и полного изнеможения.
Очевидно, прошло уже много времени, очевидно, она никогда ни с кем не упоминала Чэнь И.
Не то чтобы она не вспоминала о нем: каждый раз, представляя это, она моделировала в голове одну сцену — первую встречу после долгой разлуки; время, место и причина могли бесконечно меняться: они проходили мимо друг друга как незнакомцы, или останавливались для разговора, и тогда — какие именно слова были сказаны, какое выражение лица, движения, кто был рядом, всё до мельчайших деталей было подобно застывшему кадру из фильма.
После долгого общения парень тоже начал чувствовать, что под её нежной и холодной оболочкой скрывается равнодушие, отчужденность, неловкость и нежелание раскрываться; он совершенно её не знал.
На Праздник весны Мяо Цзин решилась поехать с парнем к нему домой, чтобы встретить Новый год; столкнувшись наяву с труднопреодолимым радушием этой семьи и завидной гармонией, глядя на повседневное общение парня с сестрой, она внезапно захотела отступить; она не любила шумное веселье, не любила близость между членами семьи, не любила эту жизненную атмосферу, которая вызывала у неё сильное чувство контраста.
Иногда она тосковала по тому очень неуютному дому: она готовит на кухне, он в столовой чинит стул; она стоит на стремянке, меняя лампочку, а он очень недовольно прогоняет её вниз; они забились на диван, едят торт и смотрят кино; она варит ему очень соленую лапшу; она холодно ссорится с ним, а он в ярости и в то же время беспомощен.
У неё тоже был гэгэ, который относился к ней то хорошо, то плохо; они жили, полагаясь друг на друга; он учил её, как зарабатывать деньги, возил её на мотоцикле на бешеной скорости, работал подсобным рабочим со сломанной ногой, чтобы заработать ей на учебу, забирал её у ворот школы после вечерних дополнительных занятий, ходил вместо родителей на школьные собрания; в ночь под проливным дождем она сидела в его объятиях и они целовались, он обнимал её у реки и клевал в щеку; он дарил ей очень смутные чувства и глубокую плотскую страсть, он обижал её, преграждал ей путь у ворот школы, бросал её одну дома выживать как получится, выгонял её из дома, забывал про её день рождения, игнорировал её выпускные экзамены, вечно кричал, чтобы она убиралась, и окончательно потерял с ней связь.
Это было похоже на запоздалую малярию: повторяющиеся приступы перемежающегося озноба и высокой температуры; она сопротивлялась симптомам за счет собственного иммунитета, но избавиться от них было трудно; когда состояние постепенно улучшалось, оно внезапно снова ухудшалось, и не было способа полностью исцелиться.
После того Праздника весны она предложила парню расстаться.
Глубоко внутри неё всегда звучал голос, призывающий её, призывающий её вернуться, призывающий её обернуться и посмотреть назад.
Мяо Цзин списывала эти свои симптомы на излишнюю молодость и незрелость, на то, что она видела слишком мало людей и событий; на четвертом курсе во время практики она нашла работу, окончила университет и по-настоящему вступила в многоликий мир; у неё была завидная работа и зарплата, она соприкасалась с еще большим количеством выдающихся людей и всевозможными причудливыми и запутанными историями.
Возможно, чувство удовлетворения, приносимое брендовой одеждой и роскошными кожаными сумками, соответствовало лишь тому, как она стояла у уличного лотка и наугад подхватывала какое-нибудь платье, а кто-то рядом, вскинув густые брови, лениво говорил: «В этом цвете ты выглядишь лучше всего», и она в этом платье запрыгивала на его мотоцикл, чтобы гонять по всему городу; возможно, на изысканных званых ужинах среди блеска нарядов те изящные блюда и напитки соответствовали лишь той лапше на воде, которую она ела полмесяца, той вареной говядине в соусе и большим куриным ножкам, которые он приносил из лавки готовой еды; она брала подписанные документы у безупречно одетых и воодушевленных профессионалов элиты и, видя две буквы Ч. И., подсознательно читала их как Чэнь И.
Она нашла еще более выдающегося, более обаятельного парня, к которому испытывала симпатию; она думала, что определенно будет любить Цэнь Е до безумия, глубоко увязнет в этом чувстве так, что не сможет выбраться, что их ждет разгорающаяся от одного прикосновения страсть, романтика и удовлетворение мирскими достижениями, но всё равно в моменты любовного упоения она обнимала тело мужчины, увлеченно и страстно вдыхая запах табака с его губ.
— Тебе, кажется, очень нравится запах табака?
Нет.
Ей просто нравился тот человек.
У неё уже было такое прекрасное настоящее, почему же она всё еще вспоминала то запутанное и хаотичное прошлое?
Вернуться в Тэнчэн.
Или вернуться, чтобы снова погрязнуть, или вернуться, чтобы окончательно разорвать отношения.
Мяо Цзин раз за разом обдумывала это, раз за разом моделировала, раз за разом предполагала развитие истории; ради этого она специально потратила деньги, чтобы нанять человека для поиска информации о нем: он всё еще в Тэнчэне, записей о браке нет.
В тот миг, когда она сошла с поезда и ступила на землю Тэнчэна, знакомый запах этого города и влажная волна жара снова перенесли её на несколько лет назад, в те мирные, оцепенелые и мучительные дни, которые она провела на этой земле.
Вернувшись в прежний дом и взломав дверь, Мяо Цзин уже представила себе все возможные финалы.
Отыскав в своей комнате свои старые вещи, она долго плакала, обнимая их.
— Вернулась?
— Хочешь куриного супа? Налью тебе чашку.
Она нежно улыбнулась.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Тяжело девочке…
От одного берега уплыла, а к другому так и не притулилась…