Прекрасный принц гораздо важнее собственного достоинства.
— Из дневника феечки Су Цзайцзай
— Цзян Цзя, я чувствую, что наша дружба подошла к концу, — Су Цзайцзай выудила со дна рюкзака монетку в один мао и с размаху хлопнула её на стол подруги. — Вот твои отступные.
Цзян Цзя аккуратно сложила денежку, сунула её в карман и между делом спросила: — О как? И с чего вдруг?
— Моего прекрасного принца зовут вовсе не Чжоу Сюйинь! Он Чжан Лужан! — чем больше Су Цзайцзай об этом думала, тем глубже погружалась в пучину отчаяния. — Теперь он точно решит, что я какая-то ветреная девица. Обычная банальная девчонка, у которой при виде симпатичного парня глаза загораются! У-у-у…
Такого поворота Цзян Цзя не ожидала. Она удивлённо захлопала ресницами: — Так это реально Чжан Лужан?
— Почему мне кажется, что ты вообще не удивлена?
— Ну, потому что я изначально думала на Чжан Лужана. Он по ауре прямо вылитый «цветок на неприступной скале».
— …И почему ты мне не сказала?!
— Ты в тот день притащила меня туда, только и твердила: «Чжоу Сюйинь, Чжоу Сюйинь!», причём с таким уверенным видом! И что я, по-твоему, должна была сказать? Ткнуть в него пальцем и заявить, что это Чжан Лужан?! Я же его в глаза не видела!
Су Цзайцзай мгновенно сдулась: — Но… это же ты мне сказала, что Чжоу Сюйинь красивее?
— Судя по описанию, мне бы точно больше понравился Чжоу Сюйинь! — с полным правом заявила Цзян Цзя. — Мне эти холодные недотроги даром не нужны. Мой типаж — такие раздолбаи, сорвиголовы.
— Нет! — Су Цзайцзай схватила подругу за щеки и яростно затрясла: — Даже если тебе нравятся парни типа Чжоу Сюйиня, ты обязана признать, что Чжан Лужан — самый красивый!
— Мать твою! С какой стати?!
— Потому что это факт, и глупо его отрицать, — Су Цзайцзай выглядела ещё более непоколебимой.
— Отвали, даже не думай перекраивать мои вкусы, — Цзян Цзя шлепнула её по руке. — Вот увидишь, встретишь Чжоу Сюйиня и тут же переметнёшься, влюбчивая ты душа.
— Исключено.
— Это ещё почему?
Су Цзайцзай посерьёзнела: — Просто исключено, и всё.
Цзян Цзя не стала дальше её дразнить и лишь мягко улыбнулась: — Надо же, какая верная оказалась наша милашка Цзайцзай.
Вдруг наступила тишина.
Су Цзайцзай улеглась на парту, уткнувшись лицом в согнутые руки, и тяжело вздохнула: — Эх, а ведь ты права. Я совершенно безответственный человек. Надо избавляться от этого порока.
— А? Когда это я говорила, что ты безответственная?
— Ну тогда, когда нужно было отдать Чжан Лужану тетрадь по английскому. Ты сказала, что я поступила плохо, не вручив её лично, а передав через других.
Цзян Цзя тут же вспомнила тот случай и покатилась со смеху: — А-ха-ха, вспомнила! Но ты же сама мне тогда заявила, что не собираешься его «кадрить»?
— А теперь собираюсь.
— …
— И вообще, я тут вспомнила: ты тогда сказала, что Чжан Лужан сойдёт «на безрыбье»!
— …Сестрёнка, каюсь, была не права.
При упоминании тетради по английскому Су Цзайцзай сокрушённо забила себя кулаком в грудь: — О боже, знала бы я, что это Чжан Лужан, я бы лучше сочинение по английскому наизусть учила! Зачем я вообще зубрила эти формулы по физике?!
Цзян Цзя полюбопытствовала: — А в чём разница?
Су Цзайцзай сгорала от запоздалого сожаления: — Когда англичанка просила меня передать ему тетрадь, она вскользь упомянула, что у Чжан Лужана с английским полная катастрофа. Она боится, что из-за этого его могут отсеять из профильного класса, поэтому в последнее время плотно за него взялась.
— Ха-ха-ха, а вот этого я не знала! — Цзян Цзя покатилась со смеху, держась за живот. — Я слышала, что у него отличная общая успеваемость, а тут надо же — английский хромает.
— Вот именно! Мне нужно было блистать перед ним своим английским!
Цзян Цзя покачала головой: — Ну уж нет, так ты бы только пробудила в нём зависть и уязвлённое самолюбие.
Эти слова подействовали на Су Цзайцзай как ледяной душ. Она тут же с благодарностью схватила подругу за руку: — Твоя правда! Спасибо за мудрый совет, о великий гуру.
— И всё-таки, насколько там всё плохо, раз уж учительница так за него переживает?..
Су Цзайцзай ненадолго задумалась: — Если не считать аудирование, то из 135 максимальных баллов он, кажется, даже до хвостика не дотягивает. Набирает где-то в районе тридцати…
— …Тридцать баллов можно и просто наобум в тесте натыкать.
— Если посмотреть с этой стороны, он всё равно крут! Умудриться набрать целых тридцать баллов по английскому!
— …
— Боже, почему мне кажется, что это так мило?! Лучший ученик из профильного класса знает английский на сто баллов хуже меня, ха-ха-ха! Какой же он всё-таки лапочка, прелесть просто.
— …Ты неизлечима.
Хотя Су Цзайцзай и пришла в себя, следующие два дня ей всё ещё не хватало смелости подойти к Чжан Лужану. Она ужасно боялась упасть в его глазах ещё ниже.
План действий пока только зрел в её голове.
Пока она размышляла, хлынул ливень — яростный и стремительный.
Су Цзайцзай смотрела в окно на крупные капли дождя, которые с силой разбивались о землю, сокрушая всё вокруг сплошной стеной шума.
Дождливые дни всегда навевают необъяснимую тоску.
Су Цзайцзай повернулась к Цзян Цзя, вздохнула и со всей серьёзностью произнесла: — Цзяцзя, мне кажется, я веду себя слишком зажато и скромно.
Она?! Скромно?!
Цзян Цзя была поражена толщиной её непробиваемой кожи и не удержалась от шпильки: — Ты себе льстишь…
— Нет, я правда считаю, что я слишком скромничаю.
— А я правда считаю, что ты переоцениваешь свою скромность…
Су Цзайцзай на удивление не стала препираться. Подумав, она продолжила: — Ну сама посуди. Да, в прошлые дни я постоянно бегала на третий этаж, специально крутилась возле него, чтобы он меня заметил, нарочно громко разговаривала рядом… Но ведь по факту я не предприняла никаких реальных действий!
Это, по-твоему, не реальные действия?! — Цзян Цзя окончательно перестала понимать логику подруги.
— Когда мы сталкиваемся взглядами, я ни разу не выдержала и трёх секунд. А когда вижу его, у меня от волнения язык отнимается, я только и умею, что краснеть. Сразу начинаю делать вид, что вообще на него не смотрю, и притворяюсь, будто увлечена разговором с тобой.
— Это же нормально. Ты ведь влюблена в него.
— Но какой толк от этого смущения? — Су Цзайцзай облизнула губы, её взгляд стал решительным. — Он мне нравится, но если я ничего не буду делать, как он вообще обо мне узнает?
Цзян Цзя на мгновение лишилась дара речи.
— Вот давай приведём пример.
— Ну давай.
Су Цзайцзай немного подумала: — Представь, что на первом курсе в тебя были влюблены двое парней. Один — симпатяга, который при виде тебя сразу краснел и убегал. А второй — какой-нибудь уродец, который при каждой встрече задирал тебя и обзывал. Спустя десять лет кто из них оставит у тебя более глубокий след в памяти?
Цзян Цзя не раздумывала ни секунды: — Симпатяга.
— …
Су Цзайцзай сверлила её взглядом добрых полминуты, после чего просто проигнорировала ответ: — Вот видишь, я тоже думаю, что уродец. Это доказывает, что поступки важнее внешности.
— Я вообще-то не шучу, я реально запомнила бы симпатягу.
— Само собой, говоря это, я вовсе не считаю, что обделена внешностью.
— …
— Ладно, — пошла на компромисс Су Цзайцзай. — Тогда давай заменим уродца-задиру на такого же симпатягу. Кто тогда запомнится сильнее?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
