Глава четыреста семидесятая. Осторожен, словно ветер, вечно пребывает с Шоу
— Не держите меня! Я прибью этого мерзавца!
Едва десять фигур твердо встали внутри Диска Шести Путей Реинкарнации, как к ним метнулась призрачная тень и с быстротой, не дающей успеть прикрыть уши1, обрушилась на даоса Тай-и, чье бессмертное тело было сковано.
К счастью, даос Юйдин и Ли Чаншоу среагировали вовремя: первый слегка коснулся пальцем воздуха, а второй призвал нить рифмы Дао Схемы Великого Предела, мгновенно обездвижив летящий призрак.
— Перестань проказничать.
Издалека донесся тихий вздох, и в мареве словно мелькнула изящная рука, качнув висевшее в воздухе кольцо из трав.
В ушах бессмертных снова прозвучало несколько голосов:
«Эх, нам так тяжело. Наконец-то кто-то вошел, а нас запирают, стоит только поздороваться».
«М-м~ Опять пришел этот противный Молчаливый Треножник. В прошлый раз мы так и не закончили наш спор, кто из нас выше, а кто ниже».
«Я прибью этого вонючего мерзавца! Это он недомерок!»
Бессмертные невольно сдержанно улыбнулись.
Ли Чаншоу втайне наблюдал за реакцией Кун Сюаня и заметил, что этот великий мастер с любопытством оглядывает обстановку внутри Диска Шести Путей Реинкарнации, не проявляя признаков беспокойства.
А даос Хуанлун, пропустивший прошлую битву, сейчас чувствовал себя посторонним, не совсем вписываясь в местную атмосферу.
Вдали показался белый силуэт — Хоуту-няннян неспешно шла к ним. Остановившись на вершине холма в сотне чжанов, она слегка кивнула бессмертным.
Добао-даожэнь произнес:
— Приветствуем Хоуту-няннян!
Мастера школы Дао дружно поклонились. Кун Сюань тоже сложил руки и кивнул в знак приветствия.
— Не нужно церемоний, — мягко проговорила Хоуту, ее голос звучал необычайно нежно. — Вы прибыли сегодня из-за колебаний Великого Дао в глубинах Кровавого моря?
Ли Чаншоу спросил:
— Няннян известно, что именно там происходит?
В глазах Хоуту промелькнула тень беспомощности:
— Вмешался святой. Воспользовавшись моей оплошностью, он сместил Дао Реинкарнации… Боюсь, это уже трудно предотвратить.
Чжао Гунмин помрачнел:
— Известны ли няннян подробности замысла Западного учения?
Хоуту ответила:
— Похоже, они хотят создать еще одну реинкарнацию, чтобы укрепить собственный ци-юнь.
Ли Чаншоу опустил глаза, погрузившись в раздумья, а затем снова спросил:
— Няннян, когда именно Семь Эмоций впервые вышли из-под контроля?
Лицо Хоуту приняло задумчивое выражение:
— После долгого пребывания здесь я утратила чувство бега времени. Должно быть, это началось уже давно.
Добао, нахмурившись, переспросил:
— Чангэн, неужели ты подозреваешь, что Западное учение уже давно нацелилось на Подземное судилище?
— Именно так, — Ли Чаншоу достал из рукава несколько шаров для записи изображений и плавно толкнул их вперед. Шары одновременно исторгли потоки света.
Три тысячи миров, бесконечные божественные царства.
Молитвы смертных, разлитая в небесах благая заслуга.
Присутствующие здесь не были обычными существами, к тому же Ли Чаншоу ранее уже объяснял им суть дела. Однако, увидев эти картины воочию, они все равно испытали потрясение.
— Хех, — усмехнулся Кун Сюань. — Великое учение.
Хоуту, нахмурив брови, пристально смотрела на то, как живые существа бьют поклоны, и спросила:
— Занимаются ли подобные верующие трудом, земледелием, собирательством или охотой?
— Да, — медленно кивнул Ли Чаншоу. — Но все верующие убеждены, что урожай и добыча — это дары небожителей. Те же, кто проповедует это учение в миру, выдают себя за посланников богов; будучи на деле простыми смертными, они живут за счет подношений. Все эти так называемые благие заслуги превращают простых людей в скот и сорную траву.
Хоуту снова спросила:
— Еще в глубокой древности человеческий род понял истину, что «веление Небес — не более чем людские речи», почему же сейчас они верят в подобное?
— Ныне люди и бессмертные разделены. Культиваторы кичатся своей чистотой и возвышенностью, взирая на мирскую суету как на место, погрязшее в грязи. Это нельзя сравнивать с древними временами.
Ли Чаншоу вздохнул и продолжил:
— Человеческим императорам теперь трудно проявить себя. Даже если ци-юнь человеческого владыки окрепнет, это коснется лишь Континента Южного Чистого Неба и не сможет повлиять на разбросанные повсюду три тысячи миров. Школа Дао сама позволила Западному учению найти эту лазейку.
Стоящие рядом мастера школы Дао погрузились в раздумья.
Ли Чаншоу не стал говорить лишнего, ограничившись лишь намеком. Есть вещи, которые нельзя изменить даже великим могуществом — здесь требуются тонкий расчет и долгосрочное планирование.
Затем он вернул разговор к главной теме дня и твердо произнес:
— Хотя Западное учение пока не выступило против школы Дао, если сегодня им сопутствует успех, то в грядущей великой катастрофе они будут опираться на свои божественные царства. Потоки бессмертных воинов и бесконечные ряды мастеров станут почти неисчерпаемой угрозой. Дорогие шисюны и шицзе, я — ученик школы Дао и не желаю видеть ее упадок. Ранее лаоши призывал меня в обитель Тайцин для трехлетнего обучения; помешать нынешнему возвышению Запада — такова воля лаоши. Хоуту-няннян, позвольте мне задать еще один вопрос. Если Запад начнет угрожать бесчисленными душами, накопленными в их божественных царствах, согласитесь ли вы на создание второй реинкарнации?
Хоуту стояла на покрытом зеленой травой холме и молчала.
Кун Сюань фыркнул:
— Если из сиюминутного желания проявить милосердие позволить бесчисленным существам в будущем оказаться под властью этих царств фимиама, то это будет означать из-за малого упустить большое2. К чему тут колебания?
Даос Юйдин возразил:
— Но каждая душа — это отпечаток живого существа. Хоуту преисполнена великой добродетели и, конечно, не сможет проявить жестокость.
В глазах Святой матери Цзиньлин промелькнул холод:
— Если никто из вас не хочет быть злодеем, то, когда придет время, я сама разберусь с этими призраками.
— Мы на пороге великой катастрофы, шимэй, не совершай убийств. Иначе навлечешь на себя кармическое возмездие, и беды воспользуются этим, — предостерег Добао-даожэнь, продолжая хмуро размышлять.
Даос Хуанлун тихо спросил:
— Неужели… я единственный, кто не понимает, что именно мы собираемся делать?
Ли Чаншоу невольно рассмеялся и через звукопередачу разъяснил:
«Западное учение тайно создает новую систему реинкарнации. Как только Зал Реинкарнации будет достроен, они непременно предъявят души смертных, накопленные в царствах фимиама за последние десятки тысяч лет. Сейчас самая сложная задача в том, что если мы выступим и разрушим новый Зал Реинкарнации Запада, то куда девать эти бесчисленные души? Западное учение оберегало их с помощью благой заслуги фимиама и секретных техник на протяжении долгих эпох, и сами по себе они стали крайне хрупкими. Если они не пройдут через реинкарнацию вовремя, то рассеются в кратчайший срок…»
Добрая Хоуту, разумеется, не хотела допустить подобной трагедии. И именно этим намеревалось воспользоваться Западное учение.
В глазах Ли Чаншоу ключевым моментом всей этой шахматной партии была позиция Хоуту-няннян. Пока она твердо стоит на их стороне и отказывается признавать Зал Реинкарнации Запада, всё остальное сведется лишь к магическому сражению.
Даос Тай-и, только что освободившись от оков, пробормотал в стороне:
— Злодеяния творит Западное учение, а мучаемся мы.
Травяное кольцо на голове Хоуту-няннян слегка дрогнуло, и даос Тай-и подсознательно отступил на полшага, спрятавшись за спину даоса Юйдина.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Няннян, если я смогу должным образом пристроить эти души, отбросите ли вы сомнения?
— Как же их пристроить?
— Лучший план — захватить Кровавое море и не дать Западу ни единого шанса закрепиться в Призрачном мире. Но это равносильно открытому объявлению полномасштабной войны Западному учению, чего трудно достичь. Средний план — успеть нанести удар до того, как противник выпустит эти души, спасти их и как можно скорее направить в Шесть Путей Реинкарнации. Худший план — приложить все силы.
Юньсяо, до этого державшаяся как сторонний наблюдатель, невольно улыбнулась, услышав фразу «приложить все силы». Выходит, и у него бывают случаи, когда нельзя предусмотреть всё до мелочей.
Чжао Гунмин предложил:
— Можно попробовать использовать Жемчужины, усмиряющие моря.
Добао-даожэнь пошарил в рукавах и вскоре вытащил целую груду предметов: мешки, драгоценные сосуды, чаши, жемчужины и прочее — всё то, что могло служить для поддержания жизни и сохранения душ…
— Берите каждый понемногу. Когда придет время, выловим столько, сколько сможем. Приложим все силы.
Хоуту-няннян мягко произнесла:
— В делах мирских трудно достичь совершенства. Будет замечательно, если удастся исполнить лучший или средний план, но не стоит слишком корить себя. То, что царства фимиама держат в оковах живые существа — это великое зло. Прошу вас, смотрите на это дело не только как последователи школы Дао, но и как защитники всех живых существ. Нужно ли мне что-то сделать?
Ли Чаншоу сложил руки в поклоне:
— Няннян нужно лишь не признавать вторую реинкарнацию. Всё остальное предоставьте нам.
— М-м, — Хоуту слегка кивнула, подняла руку, сняла с головы кольцо из трав и протянула его вперед.
***
- [迅雷不及掩耳] (xùn léi bù jí yǎn ěr) — с быстротой молнии, когда гром гремит так внезапно, что не успеваешь закрыть уши. ↩︎
- [因小失大] (yīn xiǎo shī dà) — из-за малого упустить большое. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
