Самое редкое — это когда двое смотрят друг на друга с взаимной приязнью, самое уютное — это когда дух и разум пребывают в покое, и куда ни глянь, в облачной дали лишь ты.
Она была облачена в свое привычное простое белоснежное платье, украшенное яшмовыми кольцами на поясе, а на ее изящных ногах красовались облачные туфли; несколько прядей длинных волос летели впереди по ветру, и в ее тонком, одухотворенном силуэте не было ни капли мирской суеты.
Ли Чангэн шагнул вперед и отвесил даосский поклон, она же в ответ склонилась в легком реверансе, а затем сделала шаг навстречу, остановившись в пяти чи от Ли Чангэна, и мягко спросила:
— Случилось такое дело, почему же ты совсем перестал звать меня?
Ли Чангэн с улыбкой ответил:
— Не хочу, чтобы ты оказалась вовлечена в пучину бедственных обстоятельств судьбы1.
Юньсяо-сяньцзы не знала, что ответить, и на миг в ней промелькнуло нечто девичье — она слегка поджала губы и отвела взгляд в сторону, но в конечном счете все же явила манеры великого мастера современности.
Она произнесла:
— Попадем мы в беду или нет — решено Небесами, но выберемся ли мы из нее — зависит от нас. От этого трудно спрятаться.
Ли Чангэн с улыбкой кивнул и добавил:
— Давай подождем здесь немного, трое шисюн из учения Чань тоже скоро должны прибыть.
Стоило ему договорить, как вдалеке вспыхнул семицветный сокровенный свет, и сквозь пустоту явился нефритовый треножник, из которого вылетели три луча света — то были Хуанлун-чжэньжэнь, Тайи-чжэньжэнь и Юйдин Шисюн.
Тайи-чжэньжэнь вытаращил глаза и, заметив на вершине горы внизу медитирующего и отдыхающего Линжуцзы, невольно вздохнул с облегчением.
Затем Тайи-чжэньжэнь посмотрел на Ли Чангэна, после чего перевел взгляд на стоящую подле него Юньсяо-сяньцзы и с толикой печали в глазах произнес:
— Как же тебе, должно быть, тяжко: рядом сяньцзы сопровождает, неужто не хватает еще парочки тех, кто в сражениях поможет?
Ли Чангэн усмехнулся:
— Я лишь подумал о том, чтобы у шисюн было больше чувства сопричастности, потому и решил подстегнуть вас словами, дабы шисюн не пропустили столь грандиозное событие.
Тайи-чжэньжэнь со смешком выругался:
— Выходит, я еще и благодарить тебя должен?
— Не стоит, это мой долг как шиди.
Юйдин Шисюн произнес:
— Хватит пререкаться, что здесь происходит?
Хуанлун-чжэньжэнь тоже добавил:
— Ли Чангэн-шиди, скольких же соучеников ты пригласил?
— Прошу вас, три шисюн, следуйте сначала за мной.
Ли Чангэн посмотрел вниз на поднявших головы Нютоу и Мамяня, которые пребывали в растерянности, и передал двум посланникам смерти несколько слов через духовную связь. Мамянь тут же со всех ног припустил к городу Фэнду.
Нютоу разбудил Линжуцзы и тоже поспешил укрыться в городе Фэнду, двигаясь чуть медленнее.
Перед Залом испытания храбрости;
Собранные Ли Чангэном мастера были уже в сборе: Святая Матерь Цзиньлин и Чжао Гунмин от учения Цзе, Хуанлун-чжэньжэнь, Тайи-чжэньжэнь и Юйдин Шисюн от учения Чань, великий мастер вне даосских школ Кун Сюань, а также приглашенная Добао-даожэнем Юньсяо-сяньцзы.
— Добао-даожэнь вошел в Зал испытания храбрости и до сих пор не вышел.
Если не считать Хуанлун-чжэньжэня, у которого почти не было сокровищ и недоставало удачи, а также Тайи-чжэньжэня, чей уровень культивации был чуть слабее, чем у других учеников Святых того же периода — Ли Чангэн уже почти нагнал его, — то все остальные были непревзойденными мастерами в землях Хунхуан, уступающими лишь самим Святым!
Однако лицо Ли Чангэна по-прежнему оставалось крайне сосредоточенным, и он передал всем собравшимся те сведения, которыми владел:
«Западное учение тайно хозяйничало в трех тысячах миров десятки тысяч лет, создавая божественные царства фимиама2, и с помощью заслуг фимиама, а также собственных тайных техник, пленило бесчисленное множество душ смертных, которые должны были отправиться в Преисподнюю для перерождения.
Западное учение намерено выпустить эти души в Преисподнюю, чтобы сокрушить порядок Иньского сыска. Когда Шесть путей перерождения окажутся заблокированы, они откроют в Море Крови отдельный Зал перерождений и отправят эти души обратно в мир, тем самым самовольно утвердив статус Второго перерождения.
Благодаря этому Западное учение, создав Второе перерождение, сможет изменить свою судьбу, укрепить прямую связь с Небесным Дао и довести до совершенства божественные царства фимиама, превратив смертных в этих царствах в свои инструменты для извлечения заслуг.
Это в корне изменит их прежнее пассивное положение».
Когда Ли Чангэн закончил передачу сообщения, лица всех присутствующих мастеров стали суровыми.
В глазах Святой Матери Цзиньлин вспыхнул холодный блеск, и она выругалась:
— Это Западное учение и впрямь все ловко рассчитало. Божественные царства фимиама, Второе перерождение — амбиции у них, боюсь, немалые. Три тысячи миров мы действительно прежде обделяли вниманием, вот они и воспользовались лазейкой.
Хуанлун-чжэньжэнь вздохнул:
— Западное учение не гнушается никакими средствами ради своего процветания. Разве Небесный Дао не явил знамение, что их ждет великий расцвет? Почему же они так торопятся?
— У всего должен быть процесс, — отозвался Тайи-чжэньжэнь. — Если это Западное учение не приложит усилий, как они узнают, что они — никчемный мусор?
Ли Чангэн посмотрел на Кун Сюаня и сказал:
— Брат по Дао, я пригласил тебя сюда из-за твоей великой божественной силы, хотя это дело, по правде, тебя не касается.
— Не беда, — беззаботно улыбнулся Кун Сюань. — Твой шисюн отправился за пределы небес, чтобы в тяготах охранять город Сюаньду, поэтому я, разумеется, должен вступиться за тебя.
Ли Чангэн: «…»
То, что Великий монах Сюаньду отправился в заоблачный город Сюаньду, было правдой, но насчет «в тяготах» — это еще бабушка надвое сказала.
Только что Схема Великого Предела пожаловалась, что Великий монах Сюаньду научился у своего младшего ученика дурным привычкам: чтобы спокойно поспать, он тайком совершил набег на логово демонов из иных пределов!
— Благодарю, брат по Дао, однако… ситуация может оказаться серьезнее, чем мы думали.
Ли Чангэн раскрыл левую ладонь, в которой медленно завращались черно-белые рыбы инь-ян, и проявилась Схема Великого Предела. Затем над головой Ли Чангэна возникла Пагода Сюаньхуан, а в левой руке он сжал Линейку Цянькунь…
Чжао Гунмин не удержался от комментария:
— Разве с этим ты не сметешь любого врага, кто ниже уровнем, чем Святой? Зачем же ты нас тогда позвал!
Ли Чангэн серьезно ответил:
— Ты ошибаешься, лаогэ. Не бывает сильнейших магических сокровищ, бывают лишь более сильные существа. Учитель в этот раз даровал мне столько сокровищ для защиты жизни, а значит, дело предстоит отнюдь не легкое. Всем шисюн и шицзе нужно отбросить беспечность и действовать крайне осторожно.
Услышав это, мастера сочли его слова вполне резонными, позволив Ли Чангэну вовлечь себя в логику, пронизанную духом осмотрительности.
В этот самый момент из стоящего рядом Зала испытания храбрости донесся громкий крик:
— Ой-ей! Что это за штука! Поверите ли, что бедный даос завалит вас духовными сокровищами в ваш же рост?! Не подходите! Эй! Эй-эй! Не подходите!
На лицах всех мастеров отразилось полное недоумение. Ли Чангэн поспешно отключил охранный массив и бросился в зал, откуда вывел обливающегося потом Добао-даожэня.
Остальные три бессмертных из учения Цзе тут же окружили его, и Юньсяо-сяньцзы спросила:
— Дашисюн, что с тобой?
— Ни… ничего.
Добао-даожэнь глубоко выдохнул, расплылся в улыбке, снял с себя печати, и его даосское сердце тут же обрело покой. Он с нескрываемым восхищением посмотрел на Ли Чангэна.
— Ли Чангэн-шиди, зачем ты создал такое место? Это и впрямь… и впрямь нечто! Сколько лет я не испытывал подобных чувств — страха и неизвестности от того, что ждет тебя за следующим шагом. Но теперь, вспоминая об этом, я чувствую, что это было весьма бодряще и полезно для даосского сердца.
Ли Чангэн с серьезным видом произнес:
— Это место предназначено для того, чтобы закалять храбрость шичжи Линжуцзы. Я вложил в него много сил и потратил немало ценных материалов.
Говоря это, Ли Чангэн покосился на Тайи-чжэньжэня, но тот невозмутимо заложил руки за спину и смотрел в небо, словно ничего не произошло.
— Поистине пробирает!
Добао-даожэнь не переставал восторгаться и настойчиво предлагал своим шиди и шицзе тоже зайти внутрь, но Ли Чангэн остановил его, передав мысленно, что сначала нужно заняться делом.
Из-за этого Добао-даожэнь остался немного недоволен. Руководствуясь принципом «если можно кого-то разыграть — разыграй» и тем, что «хорошим» нужно делиться с друзьями, Добао-даожэнь втайне подговаривал Чжао Гунмина войти внутрь и испытать свое даосское сердце, отчего тот уже начал колебаться.
Святая Матерь Цзиньлин спросила:
— Что нам делать дальше? Сразу пойдем в атаку?
— Не стоит, — передал Ли Чангэн. — Силы врага и обстановка неизвестны, если мы пойдем в открытую, то рискуем бить по траве, чтобы спугнуть змею. Сейчас нужно создать ложную видимость, выйти из поля их зрения, а затем выждать момент и ударить в самое уязвимое место. Если уж действовать, то бить наверняка, разрушая их замыслы!
Хуанлун-чжэньжэнь улыбнулся:
— У Ли Чангэн-шиди наверняка уже готов план, нам остается только слушать.
— Прошу вас, шисюн и шицзе, сначала войти со мной в Диск шести путей перерождения, — сказал Ли Чангэн. — Мы воспользуемся им, чтобы скрыть наши следы.
— Благо!
— Я не пойду!
Тайи-чжэньжэнь взмахнул рукавом:
— И не уговаривайте, даже если вы оглушите бедного даоса, я ни за что не войду в Диск шести путей перерождения снова!
Кун Сюань и Хуанлун не понимали причины, в то время как остальные мастера даосских учений разразились смехом.
Ли Чаншоу подготовился заранее и с серьёзным видом произнёс:
— Шисюн, неужели ты не хочешь уладить недоразумение и помириться с тем воплощением гнева?
Даос Тай-и скривил уголок рта, закатил глаза и бросил:
— Прошу простить, трудно последовать велению, лучше нам не видеться!
Тюк!
Один палец коснулся плеча Даоса Тай-и, и его тело мгновенно замерло, подобно глиняному изваянию.
Даос Юйдин невозмутимо окутал Даоса Тай-и бессмертной силой и произнёс:
— Не обессудьте за это зрелище, нельзя упускать время.
- 劫 (jié) — цзе (jié) — предопределенный период бедствий или испытаний в даосской и буддийской космологии. ↩︎
- 香火 (xiānghuǒ) — фимиам (xiānghuǒ) — подношения в виде благовоний, символизирующие поклонение, которые питают божеств и укрепляют их силу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
