Глава пятьсот пятидесятая. Эшэн слишком тяжело; война в Трех Тысячах Миров начинается!
Это… это и есть мир шисюна?
Тайшан Лаоцзюнь, живое воплощение святого лаоши из мифов и легенд, вот так запросто предстал перед ней во плоти…
Э, нет, не так.
Это она сама предстала перед живым Тайшан Лаоцзюнем!
По пути во дворец Дошуай Линъэ чувствовала себя совершенно ошарашенной. Она ступала по сотворенному шисюном белому облаку, двумя пальчиками придерживая край его даопаня. Хотя ей очень хотелось сохранять безмятежную улыбку, стоило губам дрогнуть, как лицо сводило судорогой.
В кои-то веки Линъэ приняла «ледяной вид», который сама считала весьма величественным и отстраненным.
А шисюн ради соответствия образу специально принял облик старого небожителя, отчего она казалась его внучкой…
Хм-хм, а ведь она его младшая соученица и к тому же кандидат номер один в спутницы на пути Дао для шисюна!
Когда в сердце Дао нет ничего лишнего, то и в небесах, и на земле нет ничего лишнего.
Если сердце Дао не знает тревоги, то и Э не станет волноваться.
Но по дороге…
Слишком уж много взглядов на них скрестилось…
Любопытствующих было в десять с лишним раз больше, чем когда шичжи Цзинь Пэн нес на себе пик Сяоцюн, вступая в Небесные чертоги!
О небесных воинах и полководцах подле дворца Тайбай и говорить нечего.
Те, кто должен был охранять дворец, окружая его, теперь выстроились живым коридором, впиваясь в шисюна и в нее саму горящими взглядами.
В этих взглядах не было грубости — скорее в них читалось желание выразить шисюну почтение, но они не знали как, а потому дружно примерили на себя роль старших и смотрели на Э так, словно перед ними было милое дитя.
Э: …
В конце концов, разве шисюн не просто один из богов, работающих в Небесном чертоге?
Отчего же вдруг возникло это ложное чувство, будто она сама — принцесса Небесного чертога, даже в большей степени, чем старшая ученица шисюна, шичжи Лунцзи?
Стоило им вылететь за пределы дворца Тяньбай, как ряды небесных воинов, провожающих их взглядами, потянулись один за другим.
Патрульные небесные воины спешили поглазеть на зрелище, пролетающие мимо феи бросали любопытные взоры, и даже те небожители Небесного чертога, чей путь пролегал в стороне, намеренно делали крюк в тысячи ли, преодолевая небесные врата, лишь бы устроить «случайную встречу».
Каждые пять шагов раздавалось:
— Владыка созвездия, вывели мэймэй на прогулку?
Через каждые десять шагов слышалось:
— Владыка созвездия, загляните в поместье этого малого бога, как будет время. Есть ли у вашей мэймэй какие-то предпочтения в подарках?
Казалось, будто у истинных богов Небесного чертога уйма свободного времени.
Больше всего Линъэ запомнился Дун Мугун — формально второй человек в Небесном чертоге, седовласый и бодрый, но совершенно не похожий на отрешенного от мира отшельника.
Буквально только что Дун Мугун в сопровождении двух прекрасных и статных бессмертных дев-цзецзе совершенно случайно столкнулся с ними.
Шисюн и Дун Мугун обменивались любезностями и обсуждали всякие забавные пустяки, в то время как те две бессмертные девы-цзецзе — по-видимому, спутницы Мугуна на пути Дао — принялись окружать ее заботой.
Та цзецзе, что была слева, спросила, не нужны ли ей новые постельные принадлежности, а та, что справа, тут же вручила ей мягкое и легкое одеяло, сотканное из облаков и зари.
Правая цзецзе поинтересовалась, не испытывает ли она каких-либо неудобств в Небесном чертоге, а левая в тот же миг сунула ей в руки чай, вино, растения в горшках и даже крошечное, размером с ладонь ложе, способное увеличиваться по желанию.
Поначалу Линъэ не хотела ничего брать, но обе бессмертные девы-цзецзе были настолько радушны, что ей оставалось лишь рассыпаться в благодарностях…
Хотя за этим радушием двух дацзе скрывалось легкое соперничество и толика желания превзойти друг друга.
Полное ощущение дежавю из детства.
— Линъэ родилась в знатной мирской семье людей в Трех Тысячах Миров.
Пока они шли с постоянными остановками, Линъэ сбилась со счета, скольких бессмертных Небесного чертога встретила и сколько похвал услышала; ее личико то и дело заливал румянец.
Наконец они добрались до выглядящего довольно обыденно дворца Дошуай, и случайные встречи с небожителями прекратились.
Линъэ, впрочем, понимала причину происходящего. Когда она только прибыла во дворец Тайбай, боги Небесного чертога не осмеливались приходить с визитами без приглашения.
Все-таки секта Дусянь только что пережила беду, и излишнее веселье было неуместным.
Потому-то так много богов и бессмертных явились сейчас, когда шисюн вывел ее на прогулку, чтобы обменяться с ним парой слов и через похвалу ей, младшей соученице, выслужиться перед ним самим.
Небесный чертог оказался куда более приземленным и мирским местом, чем бессмертные секты.
В конце концов, Небесный чертог — это правительство Трех Миров. Ее шисюн наделен огромной властью и пользуется доверием Юйди, так что желание богов и бессмертных угодить ему ради своей карьеры и спокойствия вполне логично.
Пока Линъэ предавалась этим размышлениям, она вдруг услышала звук, напоминающий шелест колосьев на ветру. Повернув голову, она увидела простирающееся до самого горизонта поле бобов.
База по выращиванию небесных бобов?
Поистине грандиозный размах, это поле во много раз превосходило экспериментальные угодья на пике Сяоцюн!
Эх, при таком раскладе…
Неужели во время войн Небесного чертога с внешним миром действительно кто-то погибает?
— Когда увидишь Лаоцзюня, не будь грубой, но и не веди себя слишком скованно.
Голос шисюна проник в ее уши. Линъэ тут же собралась с мыслями, сделала глубокий вдох, отпустила край его одежды, за который держалась, и решительно кивнула шисюну.
Скри-и-ип.
Деревянные двери дворца Дошуай распахнулись, и оттуда вышли Сяо Цзинь и Сяо Инь. Сегодня на них были одинаковые лазурные даопани, различающиеся лишь поясами и кистями: у одного золотые, у другого серебряные.
Оба отрока одновременно сложили руки в поклоне дао-и1, в унисон произнеся:
— Шисюн Чангэн, Линъэ-мэймэй, Лаоцзюнь зовет вас.
— Благодарю за труды, — Ли Чаншоу сложил руки в приветствии гуншоу. Линъэ тоже поспешно поклонилась и вместе с шисюном вошла внутрь.
Му-у-у…
Из-под дерева в стороне донеслось мычание зеленого быка. Отроки закрыли ворота дворца Дошуай, а многочисленные бессмертные сознания, блуждавшие поблизости, не смели приближаться.
В этот миг все мысли Линъэ были заняты лишь одним: «Не груби, не стесняйся, не груби, не стесняйся, не груби…»
— Поклонись.
Ли Чаншоу передал ей наставление мысленно и первым склонил голову в поклоне дао-и, произнеся:
— Ученик Чангэн приветствует Лаоцзюня.
Затаив дыхание, Линъэ последовала его примеру. Краем глаза она заметила бодрого старого даоса, сидящего перед печью Восьми Триграмм, и поспешно склонилась в поклоне.
Беда! Когда женщина-культиватор куньдао2 складывает руки в поклоне дао-и, какая рука должна быть сверху: левая или правая?!
Она внезапно это позабыла!
- дао-и (道揖, dàoyī) — ритуальное даосское приветствие со сложенными руками. ↩︎
- куньдао (坤道, kūndào) — даосский термин для обозначения женщин, практикующих Путь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
