Нашел сокровище…
Ли Чангэн еще не успел мысленно съязвить, как в глазах Юньсяо-сяньцзы замерцали искорки звездного света.
Юньсяо-сяньцзы словно спрашивала взглядом: «Как ты снова здесь оказался, даою2?», интересуясь, почему он опять связался с Добао-шисюном и почему тот притащил его сюда за шиворот.
— Две сяньцзы, мы снова встретились.
Хотя Ли Чангэн был застигнут врасплох, он понимал, что нельзя давать мастерам учения Цзе повода для недовольства. Он почтительно сложил руки перед Юньсяо-сяньцзы и Цюнсяо-сяньцзы в даосском приветствии и сказал:
— Это дело весьма запутанное и странное, прошу, позвольте мне позже всё подробно объяснить.
Юньсяо-сяньцзы слегка кивнула, в её взгляде промелькнула капля нежности.
Зато Цюнсяо-сяньцзы, чье появление «не удостоилось даже краткого описания», фыркнула:
— Ты еще кто такой? Разве мы знакомы?
— Минутку, одну минутку.
Ли Чангэн неловко улыбнулся, вытащил из рукава бумажного даоса и придал ему облик почтенного старца, предназначенный для Хайшэня.
Эта марионетка в облике даоса средних лет вновь превратилась в бумажного человечка и скользнула в рукав «старого божества».
Ли Чангэн снова сложил руки:
— Сяньцзы, не взыщите.
Стоявший рядом Добао-даожэнь с любопытством принялся разглядывать бумажного даоса Ли Чангэна, а Юньсяо-сяньцзы едва заметно улыбнулась.
Цюнсяо-сяньцзы же приложила ладонь ко лбу, а её губы слегка дрогнули.
— Опять ты, малявка, который обожает притворяться стариком.
— Что такое? — рассмеялся Добао-даожэнь. — Вы все знакомы?
Цюнсяо-сяньцзы хмыкнула и ответила:
— Хайшэнь на нашем острове Саньсянь — человек не чужой. Мы четверо, братья и сестры, получили от Хайшэня немало заботы, а старшая цзецзе ради него лично двенадцать лет охраняла вход в пещеру во время его медитации. Дашисюн, как думаешь, знакомы мы или нет?
Охраняла вход двенадцать лет?
Ого! Огромные глаза Добао-даожэня мгновенно загорелись любопытством!
— Третья мэймэй, не говори так, — мягко произнесла Юньсяо-сяньцзы. — С Хайшэнем-даою у нас, четверых братьев и сестер, действительно есть общая кармическая связь, и это правда, что он проявлял о нас заботу. Давайте спустимся и поговорим, не стоит заставлять остальных соучеников ждать.
— Добро, — кивнул Добао-даожэнь.
Ли Чангэн сказал:
— В таком случае, младший откланивается…
— Эй! Какое там «откланивается»?
Добао-даожэнь тут же протянул руку и схватил бумажного даоса Ли Чангэна за локоть.
— Чангэн, куда ты бежишь? Раз уж пришел, надо повеселиться вместе со всеми! К тому же, если этот заместитель главы школы Жаньдэн подстережет тебя по дороге, у твоего воплощения не хватит ни магической силы, ни артефактов. Как ты с ним справишься? Пойдем-пойдем, спустимся, попьем чаю, выпьем вина. У меня еще столько планов и схем, которые я хотел бы с тобой обсудить. Уйдешь, когда наешься и напьешься. А раз Юньсяо-шицзе здесь, она проводит тебя до Небесного двора, так что и Жаньдэна бояться не придется.
Ли Чангэн посмотрел на Юньсяо-сяньцзы и, увидев, что она с улыбкой кивнула, не решился больше отказываться.
Он сложил руки в приветствии, последовал за Добао-даожэнем и вместе с Юньсяо-сяньцзы и Цюнсяо-сяньцзы вылетел из островного тумана, направляясь вниз к остальным бессмертным учения Цзе.
Обмен приветствиями, смех и ответы на вопросы. Везде их встречали улыбками, а за столами повсюду сидели выдающиеся небожители.
Бессмертные учения Цзе и впрямь вели себя свободно и непринужденно.
Добао-даожэнь хотел долго беседовать с Ли Чангэном, поэтому того усадили за главный стол свадебного пира, прямо подле Добао-даожэня. С другой же стороны сидела Владычица Юньсяо…
Если бы это был пир учения Чань, Ли Чангэну из-за его положения в иерархии не позволили бы даже сесть за главный стол.
Едва они заняли свои места, Ли Чангэн услышал радостную передачу голоса:
— Глава-гэгэ! Ты же говорил, что занят делами!
Ли Чангэн обернулся и увидел своего второго главу, Ао И, стоявшего в углу главного зала.
Ао И хотел было подойти, но, увидев, кто сидит за этим столом, невольно замер. Аура присутствующих была слишком сильна и внушала дракону трепет.
— Случайно встретил старшего Добао, он притащил меня сюда, — передал ему Ли Чангэн. — Позже я найду тебя, и мы побеседуем с тобой и твоей супругой.
Ао И отозвался, опустил голову и вернулся на свое место. Он что-то прошептал на ухо Цзян Сыэр. Та тоже обернулась, и в её прекрасных глазах отразилось восхищение.
Главные герои сегодняшнего торжества… были не так уж важны.
К этому моменту церемония заключения союза дао была завершена. Когда пара бессмертных учения Цзе подошла к ним, Добао-даожэнь достал из рукава три-четыре духовных артефакта Позднего Неба в качестве свадебного подарка.
Ли Чангэн тоже не мог нарушить этикет и достал из рукава два флакона с духовными пилюлями. Преимущество учения Людей в искусстве алхимии проявилось и здесь: пилюли четвертого и пятого рангов, которые Ли Чангэну казались заурядными, в глазах бессмертных учения Цзе выглядели весьма щедрым подношением.
Вручив подарки, он почувствовал себя за столом чуть увереннее. Однако сидеть между Добао-даожэнем и Юньсяо-сяньцзы было по-настоящему неловко. Он не смел даже притронуться к палочкам, просто сидел с вежливой улыбкой, словно глиняное изваяние.
Внезапно в его ушах прозвучали голоса.
Слева Юньсяо-сяньцзы спросила:
— Даою, как всё это произошло?
Справа Добао-даожэнь тоже поинтересовался:
— Чангэн, что у тебя за дела с Юньсяо-шицзе?
Должно быть, в этом и заключалось взаимопонимание великих мастеров.
Сначала Ли Чангэн ответил Юньсяо-сяньцзы:
— Во время поисков сокровищ я случайно столкнулся со старшим Добао, а затем мы встретили того заместителя главы Жаньдэна. Объяснять всё это довольно долго.
Следом он ответил Добао-даожэню:
— Старший, не поймите превратно, вы только не подумайте лишнего, мы с Юньсяо-сяньцзы просто пересекались несколько раз.
Юньсяо-сяньцзы передала голосом:
— Не спеши, расскажи всё по порядку.
Добао-даожэнь же с другой стороны, сохраняя внешнее спокойствие, втайне усмехнулся:
— Пересекались несколько раз? Не похоже. Я только что почувствовал: когда Юньсяо-шицзе увидела тебя, изменилось не только выражение её лица. Сама её аура Дао стала нежной, как вода, даже её собственный аромат переменился. Что, неужели ты еще и брезгуешь Юньсяо-шицзе? Почитай на досуге про мечи Чжусянь1.
Чжу… Чжусянь…
В душе Ли Чангэна пронеслось целое стадо первозданных чудовищ.
Что за бред? Неужели всё учение Цзе от мала до велика боится, что Юньсяо-сяньцзы не найдет себе пару? По отношению к такому существу, как она, рожденному из поэзии, живописи и самого Дао, само слово «спутник» кажется оскорблением.
Ли Чангэн не успевал даже возмутиться про себя, как ему пришлось продолжить «двусторонние переговоры».
Тем более что в беседе с такими мастерами каждое слово нужно было тщательно взвешивать и обдумывать, боясь вызвать недоразумение или нарушить приличия. Ладно бы речь шла об одном и том же.
Но Добао-даожэнь с одной стороны заваливал его безумными сплетнями, а Юньсяо-сяньцзы с другой — подробно расспрашивала о сегодняшней встрече Жаньдэна и Добао.
Вскоре к ним присоединилась Цюнсяо-сяньцзы, подлив масла в огонь. Она спрашивала, нет ли у него каких-нибудь новых идей, и просила замолвить словечко перед Юньсяо-сяньцзы, чтобы та позволила ей и Бисяо хоть немного развеяться вне дома.
Это было совсем не то же самое, что управлять бумажными даосами. Спустя мгновение Ли Чангэн почувствовал, как его дух истощается, голова едва не лопалась…
К счастью, Юньсяо-сяньцзы вовремя заметила странное состояние Ли Чангэна. Она почувствовала, что он отвечает медленнее, вставляя всякие «хм» и «ну», которые выдавали его напряженные раздумья.
Юньсяо-сяньцзы мягко спросила:
— Добао-шисюн тоже говорит с тобой мысленно?
— Эх, всё верно…
— Почему же ты мне не сказал? — тихо произнесла Юньсяо-сяньцзы. — Сначала отвечай Добао-шисюну, не стоит проявлять к нему неуважение. Мы с тобой поговорим чуть позже.
- Чжусянь (诛仙, zhūxiān) — мечи, «поражающие бессмертных»; наводящий ужас на всех небожителей набор из четырех артефактов Тунтянь-шэнжэня. ↩︎
- Даою (道友, dàoyǒu) — «друг по Дао», вежливое обращение между теми, кто практикует путь самосовершенствования. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
