На сердце у Ли Чаншоу потеплело. Поблагодарив Юньсяо-сяньцзы, он сосредоточился на общении с Добао, красноречиво излагая свои мысли.
Полдня спустя.
Звездный полог опустился на ночное небо, бескрайнее море застыло без единой волны.
Белое облако скользило над водой, неся на себе две фигуры в сторону секты Дусяньмэнь.
Юньсяо-сяньцзы знала о подлинном происхождении Ли Чаншоу. Ранее, когда они покидали остров Цзиньао, она направила облако к Небесному двору, но на полпути они свернули к Восточному континенту Шэнчжоу.
В дороге Ли Чаншоу ничего не скрывал. Он рассказал, что по указанию почтенного Фуси отправился в ту горную долину на поиски сокровищ и случайно встретил даоса Добао. Под опекой и с помощью Добао ему удалось заполучить две маленькие медные монеты.
Затем прибыл Жаньдэн, и Добао спрятал его в земляной пещере, после чего они проделали весь путь до острова Цзиньао.
В этой истории нечего было утаивать.
Во-первых, Ли Чаншоу не планировал специально использовать Добао в своих расчетах.
Во-вторых, с позиции Ли Чаншоу, который «узнал обо всем позже», если бы эти Лобао Тунцянь1 достались Жаньдэну, в конечном итоге пострадало бы учение Цзе.
Выслушав его, Юньсяо немного подумала и сказала:
— В этом деле тебя действительно нельзя винить, заместитель главы учения Жаньдэн и впрямь перешел границы. Твоя техника бумажного даоса теперь тоже позволяет прорваться на стадию Золотого Бессмертного? Это значительно укрепит твои силы, позволь поздравить тебя.
— Эх…
— Что такое?
— Ничего, ничего, просто вспомнил о прошлой Небесной каре, — Ли Чаншоу тоскливо вздохнул. — Сейчас я раздумываю о том, не нахожусь ли я под особой опекой Владыки Небесного Дао. Прохожу испытание — получаю Небесную кару, создаю пилюли или артефакты — снова Небесная кара. Меня бьет так, что кожа лопается и плоть летит во все стороны, но ради безопасности остается только возносить благодарности и хранить признательность.
— Хе-хе…
Этот едва слышный, легкий смешок?
Ли Чаншоу невольно посмотрел на Юньсяо и увидел, как она прикрыла рот, тихо улыбаясь.
В то мгновение звездный свет отразился на ее безупречной, словно белый нефрит, коже…
Кхм, иньго2, иньго, спокойствие, только спокойствие.
В душе Ли Чаншоу словно воздвиг красную предупреждающую табличку. Он немедленно собрался с мыслями, сохраняя невозмутимость духа, и продолжил непринужденную беседу с Юньсяо-сяньцзы.
Среди туманных облаков горы и воды сливались воедино.
Ли Чаншоу никогда не казалось, что остров Цзиньао может быть так близко к Дусяньмэнь. Не успели они перекинуться и парой сотен фраз, как уже оказались возле ворот секты.
Глядя на защитную формацию гор, Юньсяо спросила:
— Нужно ли мне проводить тебя внутрь?
— Нет-нет, я просто встречу себя с помощью бумажного даоса, — Ли Чаншоу сложил руки в даосском приветствии. — Благодарю, сяньцзы, что подвезли меня.
Юньсяо слегка поклонилась в ответ:
— В таком случае я возвращаюсь для практики на остров Саньсянь.
— Доброго пути, сяньцзы.
— М-м.
Юньсяо-сяньцзы развернула облако и улетела, ее силуэт в мгновение ока исчез под сиянием ярких звезд.
Ли Чаншоу спустился в гущу леса, а затем применил технику перемещения сквозь землю и бесследно исчез.
— Цыц, как же разрубить это иньго.
…
Медные монеты Лобао Тунцянь, посох Диньхай, карта Великого Юя, усмиряющего воды, Драгоценное дерево тоски, Духовные жемчужины пяти стихий…
В подземной секретной комнате Ли Чаншоу, пересчитывая недавно обретенные сокровища, испытывал чувство удовлетворения.
Его личная мощь значительно возросла!
Впрочем, Духовные жемчужины пяти стихий должны быть использованы в основной формации пика Сяоцюн. Хотя эти пять жемчужин, собранные в комплект, с трудом можно было приравнять к врожденным духовным сокровищам, и использовать их здесь было несколько расточительно.
Но если посмотреть с другой стороны, это давало пути развития пика Сяоцюн в будущем гораздо больше возможностей.
В конце концов, «план бродячего пика Сяоцюн» был лишь начальным этапом. Конечной формой должен стать «кирпич» для сокрушения врагов, подобный печати Фаньтянь, и неприступная мобильная обитель.
Карта Великого Юя предназначалась исключительно для Морского бога, и она станет важным козырем для бумажных даосов стадии Золотого Бессмертного.
О посохе Диньхай и говорить нечего: он не собирался отбирать у обезьяны ее «ухочистку». Этой железной палке судьбой предначертано оказаться в Восточном море, ему же нужно просто придумать, как извлечь из нее силу заслуг.
А вот что действительно можно было использовать, так это Лобао Тунцянь.
Взяв две монеты в руки, Ли Чаншоу внимательно их осмотрел. Надписи и узоры на них сейчас казались размытыми.
Слегка потерев их пальцем, он обнаружил, что этот слой, похожий на «патину», на самом деле был мирской мутью, скопившейся за долгие годы.
Как и говорил даос Добао, нужно лишь напитать их собственными заслугами, и сокровище вновь обретет былое сияние.
Ли Чаншоу немного поразмыслил и решил пока не спешить. Он подождет следующего раза, когда отправится возжигать благовония господину Святому, и тогда возьмет их в Небесный двор, чтобы закалить с помощью заслуг.
По идее, Жаньдэн больше не должен их чувствовать, но на всякий случай…
— Старший брат?
Снаружи алхимической лаборатории послышался нежный голос Линъэ.
Находившийся в лаборатории бумажный даос немедленно встал и крикнул ей:
— Следуй моим указаниям, примени технику изменения формы и проскользни внутрь через это маленькое отверстие.
— Хорошо, — не раздумывая, согласилась Линъэ и сделала все, как было велено.
Вскоре деревянная дверь подземной комнаты тихо отворилась. Линъэ с любопытством оглядывалась по сторонам, входя внутрь легкой, пружинистой походкой.
— Старший брат, что-то случилось?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Твое испытание уже близко, пришло время рассказать тебе кое о чем.
Деревянная дверь закрылась. Ли Чаншоу указал пальцем в пространство перед собой, и за письменным столом появилось кресло.
Линъэ подошла ближе. Хотя на ней был обычный неброский макияж, возможно, из-за приближающегося испытания, она вся словно светилась, источая ореол нереальности.
В ближайшее время Ли Чаншоу не собирался никуда уходить. Он полностью посвятит себя помощи младшей сестре, чтобы она благополучно прошла через испытание и стала бессмертной.
Если бы случилось вознесение, было бы еще лучше.
Впрочем, на это нельзя было рассчитывать наверняка.
— Линъэ, много ли ты знаешь о нашем учении Жэнь?
Линъэ моргнула, ее длинные ресницы дрогнули, а на бледных щеках необъяснимым образом проступил румянец.
Когда упоминали учение Жэнь, на ум неизбежно приходили мысли о пути Дао-партнеров…
Она прикусила нижнюю губу и тихо спросила:
— Старший брат, здесь ведь очень скрытое место? Нас никто не сможет подсмотреть?
— Верно. Это место окружено формациями пика Сяоцюн. Сейчас они постоянно улучшаются, и даже обычный Золотой Бессмертный, если не сровняет эту гору с землей, не найдет сюда вход.
Лицо Линъэ мгновенно вспыхнуло пунцовым, она поджала губы, а над ее головой вот-вот готов был заклубиться белый пар — неизвестно, о чем она там себе навоображала…
Ли Чаншоу молча достал два набора каменных табличек и резцов. Один набор он положил перед Линъэ, другой — перед собой.
— Давай. Сегодня я тоже совершил за пределами секты несколько неосмотрительных поступков, так что разделю наказание с тобой. Каждому по четыре тысячи пятьсот раз.
— Кхм!
Дыхание Линъэ сбилось, она с обиженным и жалким видом посмотрела на старшего брата и жалобно пролепетала:
— Старший брат, из тех, что я должна была написать в наказание себе, осталось всего лишь чуть больше девятисот раз…
— Мне нужно написать девять тысяч раз.
— Хи-хи, старший брат, я помогу тебе написать половину!
— М-м, не забудь прибавить свои девятьсот. Я напишу четыре с половиной тысячи, а ты — пять тысяч четыреста. Начнем.
Глаза Линъэ тут же наполнились слезами, а Ли Чаншоу, прищурившись, усмехнулся. Он уже склонил голову, взял резец и начал аккуратно выводить знаки.
— Пиши сосредоточенно, соберись с мыслями, не думай о лишнем. Я помогу тебе укрепить основы Дао, чтобы добавить тебе еще полшанса на успех.
— Тогда, старший брат, не мог бы ты убрать маскирующие заклинания со своего тела?..
— В этот раз можно, но это не должно войти в привычку.
Ли Чаншоу кивнул и развеял несколько слоев наложенных на него техник.
- Лобао Тунцянь (落宝铜钱, luòbǎo tóngqián) — Медные монеты, сбивающие сокровища; магический артефакт, способный подчинять и лишать силы чужие магические предметы. ↩︎
- Иньго (因果, yīnguǒ) — причинно-следственная связь, карма; фундаментальное понятие, описывающее переплетение судеб и последствий поступков. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
