Начальный вариант плана по включению Дифу в состав Небесного двора и последующей реформе управления…
Шесть тактик по набору великих культиваторов из Трех тысяч миров…
— Чангэн, неужели ты намерен в одиночку всего за несколько столетий поднять мощь Небесного двора на совершенно новый уровень?
— И еще, когда ты просил Му Гуна доложить о деле клана драконов, ты намеренно опустил упоминание о Западном учении, упомянув лишь бесчинствующих свирепых духов.
— Поначалу я думал, что ты слишком опасаешься и не хочешь провоцировать святых; но не ожидал, что ты просто затаил дыхание, желая первым делом отсечь Западному учению пару рук!
Ли Чаншоу встал и отвесил почтительный даосский поклон, серьезно произнеся:
— Скромный бог в своем докладе изложил лишь искреннее желание, чтобы Небесный двор поскорее окреп и больше не терпел сегодняшних унижений. В этом нет и тени личной мести!
— Чангэн, не волнуйся, я лишь нашел этот доклад слишком хорошим и не удержался от пары шуток, — мягко проговорил Юйди. — То, о чем здесь сказано, на самом деле уже в общих чертах упоминалось в твоих тогдашних «Двенадцати тактиках», и это то, о чем я сам размышлял все эти годы. Давай сегодня обсудим этот доклад, возвращайся на место, садись!
— Слушаюсь, — Ли Чаншоу послушно вернулся на прежнее место.
Юйди развернул свиток, немного помолчал и начал пункт за пунктом обсуждать его с Ли Чаншоу…
Ли Чаншоу втайне смахнул пот.
Хорошо, что при написании доклада он не гнался за рифмой или «красотой» слога и не вставлял труднообъяснимых оборотов.
Вскоре во дворце Линсяобаодянь, окутанном защитными формациями, воцарилась тишина, нарушаемая лишь голосами двоих людей, которые непрестанно что-то обсуждали, совещались и изредка посмеивались…
…
Ранним утром следующего дня на пике Сяоцюнфэн Ли Чаншоу вышел из алхимической лаборатории и потянулся в лучах восходящего солнца. Вид у него был несколько утомленный.
Разговор с Его Величеством Юйди с глазу на глаз, в ходе которого они прямо на месте доработали план развития Небесного двора на первые пятьсот лет, действительно отнял у Ли Чаншоу немало душевных сил.
Нелегко быть влиятельным чиновником Небесного двора…
Он пробежал бессмертным восприятием по комнате для игры в карты и легко увидел, что там происходит.
Эта сцена показалась ему до боли знакомой…
В комнате на втором этаже кувшины с вином валялись боком, сладости были разбросаны повсюду. Линъэ прикорнула, прислонившись к краю кровати с закрытыми глазами; Юцинь Сюанья спала беспробудным пьяным сном, лежа на кровати вместе с Цзю Цзю.
Маленькая ручка Цзю Цзю обнимала нефритовую стопу Юцинь Сюанья, а губы постоянно причмокивали — пассивный навык сработал безупречно…
Посмотрите-ка!
Только посмотрите на них!
Три феи, которых называют надеждами секты Дусяньмэнь на достижение уровня Золотого бессмертного, на людях либо свободны и необузданны, либо холодны как лед, либо чинны и благородны. А в отсутствие посторонних они целыми днями пьют и развлекаются, не помышляя о культивации, ищут утешения в похмелье и спят в непотребном виде!
А теперь посмотрите в тихую комнату на первом этаже, на новоявленную женщину-культиватора, которая каждый день усердно тренируется и неустанно движется вперед — наставницу Цзю Юйши!
Вот у кого подход крайне серьезный: она редко выходит в свет, полностью сосредоточившись на культивации и поиске Великого Дао!
Эх, наставница Юйши, как же ты так рано столкнулась с узким местом…
Уголки губ Ли Чаншоу мелко задрожали.
Ладно, сделаем вид, что он ничего не видел.
Постояв немного на солнце, Ли Чаншоу улегся в кресло-качалку и закрыл глаза, давая разуму отдохнуть.
Он уже подвел итоги неудачи в Восточном море, и вывод был таков: не хватило осмотрительности.
В будущем каждая интрига должна прежде всего опираться на принцип чжи-цзи-чжи-би1.
Если он ничего не будет знать об истинной мощи Западного учения, как он сможет одерживать победу за победой?
К тому же, у Небесного двора действительно слишком мало козырей, и расширение их арсенала стало насущной необходимостью…
Раньше его «стабильность» ограничивалась им самим; теперь же она должна распространяться на те силы, в которых он находится и на которые может влиять. Только так можно поспевать за переменами эпохи Первозданного хаоса и всегда оставаться в выигрыше.
Дифу — вот ключевое направление следующего этапа наступления Небесного двора.
У Ли Чаншоу было предчувствие, что вскоре Западное учение тоже начнет прибирать Дифу к рукам.
И это предчувствие возникло не на пустом месте.
Во-первых, Западное учение уже вмешалось в дела Мира Теней и даже склонило на свою сторону асуров Кровавого моря.
Во-вторых, в прошлой жизни Ли Чаншоу слышал о концепции «Царства Будды», а для создания таких царств в Трех тысячах миров влияние на шесть путей перерождения — самый удобный способ: собрать верующих и заставить их переродиться в одном месте.
Вполне возможно, что это долгосрочный план Западного учения, цель которого — заполучить огромные заслуги от благовоний.
В-третьих, ресурсов, на которые можно претендовать в поднебесной, на самом деле не так уж много: клан драконов и Дифу. Тот, кто завладеет ими, добьется великого процветания!
Теперь драконы перешли под крыло Небесного двора, и благодаря недавним потрясениям срок поглощения их сил значительно сократился. В ближайшие столетия мощь Небесного двора ждет стремительный рост.
Сейчас единственное место в Трех мирах, где еще можно добыть заслуги и захватить удачу, — это Дифу.
Тот умелец из Западного учения, что спланировал недавнюю атаку в Восточном море, скорее всего, уже давно обратил свой взор на загробную канцелярию Дифу.
Теперь у Ли Чаншоу не осталось ни капли пренебрежения. Он больше не считал, что включение Дифу в состав Небесного двора — это вопрос, который решится сам собой, подобно тому как шуй-дао-цюй-чэн2.
Нужно все тщательно просчитать и планировать шаг за шагом.
Завтра же он отправит бумажного даоса на Северный континент, чтобы разузнать обстановку в племени Ведьм…
*Вз-з-з… Вз-з-з…*
Вэнь Цзин?
Ли Чаншоу встрепенулся, но в душе его шевельнулось подозрение. Бумажный даос появился во внутренних покоях храма Морского бога и, указав на потолочную балку, активировал здесь защиту Схемы Великого Предела.
Кровавый комар, прилетевший из переднего зала, превратился в грациозную Вэнь Цзин-даожэнь. Она по-прежнему была одета в свое любимое алое платье из газовой ткани, но внутренний вырез стал более скромным.
Эта деталь немало порадовала Ли Чаншоу.
Не успел он открыть рот, как Вэнь Цзин-даожэнь, слегка дрожа всем телом и прикрывая рот и нос широким рукавом, прошептала:
— Да-фаши действительно… заставляет сердце терять покой!
Ли Чаншоу спокойно спросил:
— Ты о том, как Да-фаши нагрянул на гору Линшань?
— Угу!
Вэнь Цзин-даожэнь мелкими шажками подошла ближе и кокетливо спросила:
— Господин Бог Воды, когда же вы снова позволите мне увидеться с Да-фаши?
«Зачем? Чтобы слезы умиления затопили все вокруг?»
— Да-фаши обычно культивирует во дворце Доушуайгун, мне неудобно приводить тебя туда.
— Этого я, конечно, и не смею просить, — поспешно сказала Вэнь Цзин-даожэнь. — Я еще не готова…
Ли Чаншоу подавил желание съязвить и спросил:
— Кто на этот раз спланировал интригу против драконов? Внезапно возникло чувство, будто за спиной Запада сменился кукловод, и этот некто весьма искусно контролирует всю ситуацию.
Вэнь Цзин-даожэнь ответила:
— Это ученик святого по имени Дицзан, он совсем недавно вышел из уединения.
Дицзан?
Бодхисаттва Дицзан? Божественный зверь Дитин?
Ли Чаншоу спросил:
— А у него, часом, нет… довольно примечательного ездового животного?
— Вот этого не знаю, — Вэнь Цзин-даожэнь моргнула, — но я слышала, что те несколько раз, когда он появлялся, он был верхом на ком-то…
— Вот оно что.
Ли Чаншоу спокойно улыбнулся, и его глаза невольно сузились.
«Пока ады не опустеют, клянусь не становиться Буддой?»
Судя по всему, ему действительно придется помериться силами с Западным учением в Дифу.
Однако…
Учитывая нынешнее положение дел на горе Линшань, почему в этих восьми иероглифах он усмотрел некую вынужденность?
Может быть, когда Западное учение меняло название, когда внутри него происходили брожения, борьба за власть и перераспределение ролей, этого ученика святого «случайно» вытеснили из центра силы, и он был вынужден принести великий обет, чтобы защитить себя?
А если еще вспомнить о «превращении варваров в Будд»…
Любопытно!
Стоявшая рядом Вэнь Цзин-даожэнь молча отступила на два шага.
Неизвестно почему, но сейчас ей вдруг показалось, что этому Дицзану, который считается лицом учеников западных святых, кажется…
Конец?
В этот самый момент с запада стремительно прилетело белое облако — это был Чжао Гунмин.
Ли Чаншоу взглянул на Вэнь Цзин-даожэнь, та немедленно поклонилась, ее тело превратилось в струйку кровавого тумана и быстро испарилось в воздухе.
Как только защита Схемы Великого Предела была снята, Чжао Гунмин поспешно спустился и зашагал широкими шагами с встревоженным лицом:
— Чангэн, скорее! Скорее помоги мне что-нибудь придумать! В этот раз случилось нечто из рук вон выходящее!
- Чжи-цзи-чжи-би (知己知彼, zhī jǐ zhī bǐ) — буквально: «знай себя и знай врага»; сокращение от идиомы, означающей, что знание своих сил и сил противника гарантирует победу. ↩︎
- Шуй-дао-цюй-чэн (水到渠成, shuǐ dào qú chéng) — буквально: «когда вода приходит, канал образуется»; идиома, означающая, что успех приходит сам собой, когда созреют условия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
