— Какой нам прок от такого количества заслуг?
— В глубокой древности нас ведь окутывали язычки черного пламени, которые появлялись после поедания редких духовных зверей. Вот это была истинная слава!
— А можно за счет этих заслуг выковать магическое сокровище? Смастерить бы лопаточку для чистки ушей, сидеть каждый день в чертоге и ковыряться в ушах при помощи заслуг.
— Тота Ли Шуйшэнь, можно отдать эти заслуги тебе? Нам эта чепуха без надобности… Что? Нельзя отдать? Эх, какая жалость.
Ли Чаншоу: «…»
Если бы я не был уверен, что ты простак, а о том, что Небесное Дао задолжало мне, никто не знает, мой фучэнь1 уже давно бы взметнулся в твою сторону!
Оказавшись в мире Юмин, Циньгуан-ван с улыбкой спросил:
— Тота Ли Шуйшэнь, похоже, вы накопили немало заслуг. Если посчитать всё, начиная с дел клана Драконов и заканчивая неустанным накоплением через учение Благовоний и божественный пост в Небесном чертоге, то этих заслуг наберется прилично. Позволю себе полюбопытствовать: неужели вы, Тота Ли Шуйшэнь, использовали их для своего самосовершенствования?
Ли Чаншоу с улыбкой ответил:
— Если опираться в совершенствовании на заслуги, разве уровень развития не станет зависеть от воли Небес? Это было бы низшим путем.
— Тота Ли Шуйшэнь говорит верно!
Циньгуан-ван одобрительно кивнул. Желая отблагодарить Ли Чаншоу, он продолжил наставлять:
— Вы — ученик Святого и сами понимаете эти истины, так что мои опасения были излишни. Однако, Тота Ли Шуйшэнь, сейчас ваша связь с Небесным Дао становится всё теснее, и об одной вещи я всё же хотел бы вам поведать…
— О?
Ли Чаншоу сделал жест, указывающий на небо, но Циньгуан-ван лишь беспечно улыбнулся и произнес:
— Хоть мы и отделились от клана У, став небожителями загробной канцелярии Дифу, об этом говорить не возбраняется. Клан У — это кровь бога Паньгу. Даже если Небесное Дао не жалует клан У, оно обязано выказать толику почтения богу Паньгу. Знаете ли вы, Тота Ли Шуйшэнь, как шаг за шагом формировалось Небесное Дао?
Ли Чаншоу честно покачал головой. Он хотел было уклониться от этой темы, но в глубине души почувствовал, что слова Циньгуан-вана крайне важны для его будущего Пути.
Нужно действовать осторожно: просто послушать, сохраняя в сердце твердое «неверие».
Циньгуан-ван начал рассказ:
— Небесное Дао поначалу было лишь волей, волей бога Паньгу. Чтобы небо не обрушилось, земля не разверзлась, а у мириад существ было место для жизни. Именно эта воля, постоянно эволюционируя и меняясь, вошла в резонанс с бесчисленными Великими Дао между небом и землей, создав прообраз Небесного Дао. Когда бог Паньгу сотворил мир, сорок девять ударов топора не просто разделили небо и землю и сразили три тысячи богов и демонов Изначального Хаоса, они упорядочили множество Великих Дао, позволив Пути и истинным духам выйти из хаоса и обрести порядок. Лишь когда последняя воля бога Паньгу вошла в резонанс с Великим Дао, появилось изначальное Небесное Дао, защищающее этот мир… Слова Владыки Даоцзу о том, что число Великого Дао — пятьдесят, но Небеса являют лишь сорок девять2, и есть суть этого принципа. Именно поэтому двенадцать Предков, рожденных из крови бога Паньгу, изначально обладали способностью управлять Великими Дао этого мира. Первый Предок правил Небом и Землей, Второй — всем живым, прочие же владели пятью стихиями — металлом, деревом, водой, огнем и землей, четырьмя силами — ветром, ядом, дождем и молнией, а также Великим Дао Времени, которое нельзя повернуть вспять, а лишь ускорить или замедлить. Если бы в глубокой древности Прародитель-Дракон и Изначальный Феникс, охранявшие Лазурный лотос тридцати шести рангов, не обладали силой, близкой к уровню Святых Великого Дао; и если бы Предки клана У к тому времени уже постигли способ создания соплеменников из собственной эссенции крови, то клан У возвысился бы еще в те стародавние времена. Впрочем, я отвлекся… Первое качественное перерождение Небесного Дао произошло в те десять тысяч лет, когда битва Дракона и Феникса была в самом разгаре и мир раскололся на части. С тех пор, возможно, допуская перегибы, Небесное Дао окончательно оформилось и начало постепенно ослаблять силу живых существ. Прямая связь двенадцати Предков с Великим Дао была разорвана, и их мощь сократилась почти наполовину. А когда на вершине горы Бучжоу собрались племена мириад существ, чтобы основать древний чертог Демонов, за этим тоже стояли тени Небесного Дао и Владыки Даоцзу.
Ли Чаншоу возразил:
— В каком-то смысле это логично, но есть и нестыковки. Если сила существ постепенно ослаблялась, то почему появились шестеро Владык Святых?
— Второй Предок говорил, что все шестеро обрели святость через заслуги, и на самом деле это был вынужденный шаг, — серьезно произнес Циньгуан-ван. — Если не считать одного Владыку Святого, которого вечно порицают, остальные Святые были великими мастерами, выжившими в древних войнах. Каждый из них обладал задатками для обретения святости на месте, а Владыка Тайцин и вовсе находился в шаге от этого. В эпоху Древности я слышал от Второго Предка, что Пурпурная энергия Хунмэн — это оковы. Чтобы стать Святым, нужно надеть на себя эти оковы и стать опорой Небесного Дао: нельзя идти против него и нельзя разрушать мир Хунхуан. Так, когда шестеро Святых заняли свои места, Небесное Дао завершило третье перерождение, став тем почти всемогущим и надзирающим за всем сущим Дао, которое мы видим сегодня. Разве в изначальные времена существовало Бедствие Золотого Бессмертного Долголетия? Врожденные существа рождались вместе с Дао и вообще не имели понятия о смерти. Тогда их угасание было возвращением к Дао, а истинный дух уходил в пустоту. Разве в эпоху Древности существовало Бедствие Бессмертных для тех, чья карма не была отягощена грехами?
Ли Чаншоу закрыл глаза, погрузившись в глубокие раздумья.
Второе перерождение Небесного Дао, о котором Циньгуан-ван намеренно умолчал, — это три проповеди Владыки Даоцзу в чертоге Цзысяо, когда он распространил пламя учения Дао по всему миру, а затем сам слился с Дао.
Великое бедствие Дракона и Феникса — Небесное Дао сформировалось.
Слияние Владыки Даоцзу с Дао — Небесное Дао развилось.
Шестеро Святых заняли свои места — Небесное Дао обрело совершенство.
Циньгуан-ван улыбнулся:
— Я наговорил господину Тота Ли Шуйшэню так много, но всё сводится к одному. Если вы, Тота Ли Шуйшэнь, стремитесь к безмятежной свободе, то в своем личном Пути вам лучше не касаться заслуг. Эти ваши заслуги лучше использовать для создания артефактов или же просто накопить их достаточно, чтобы сформировать золотое тело, дарующее избавление от смерти.
— Благодарю, — с улыбкой кивнул Ли Чаншоу, — спасибо, Владыка Яньван, что просветили меня.
Эти мастера, выжившие с древних времен, и впрямь скрывают в себе бездны. В этом мире далеко не один умный человек.
— Вы не чета клану У, — в глазах Циньгуан-вана промелькнула тень бессилия. — Хоть клан У от рождения наделен божественной силой, их предел прописан в крови. Чем дальше они от Предков, тем жиже их кровь и тем труднее совершить прорыв. Всё же человеческий род близок к совершенству: не хочешь совершенствоваться — живи среди смертных, а хочешь — можешь ступить на путь поиска Дао. Эх… Кланы У и Яо проиграли не случайно.
Ли Чаншоу слегка улыбнулся и устремил взор на сумеречное небо мира Юмин за пределами повозки. Несмотря на отрешенность и чистоту его сердца, мысли постепенно уносились вдаль.
- Фучэнь (拂尘, fúchén) — даосская волосяная метёлка, символизирующая очищение от мирской пыли и духовную власть. ↩︎
- Дадао уши, тяньянь сышицзю (大道五十，天衍四九, dàdào wǔshí, tiānyǎn sìshíjiǔ) — философский афоризм, означающий, что изменчивая структура мироздания всегда оставляет одну неуловимую долю вероятности, позволяющую изменить судьбу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
