Слова Яньвана Циньгуана были весьма туманны, но Ли Чаншоу, разумеется, понял, что тот хотел выразить.
[В отношениях с Небесным Дао лучше всего соблюдать меру: можно стать его пешкой, но целью усилий не должно быть превращение в марионетку Небесного Дао.]
Эту истину Ли Чаншоу осознал еще в возрасте трех-четырех лет в этой жизни.
До того как заняться собственным делом в прошлой жизни, он тоже некоторое время вращался в корпоративной среде, и его жизненный опыт был довольно богат. Именно когда он увидел людей в тисках кризиса среднего возраста — тех, из кого компания выжала все соки, кто лишился и блеска в глазах, и волос, и кого затем безжалостно выставили за дверь, — он и решил встать на путь управления собственной судьбой.
Тогда он думал, что ничего страшного, если придется немного помучиться. Позже он выкарабкался, уже был близок к тому, чтобы обрести финансовую свободу и «выйти за пределы», но вот здоровье подвело…
Дела в мире непостоянны: нужно и в будущее глядеть, и ценить настоящее.
Хм, когда позже освобожусь, надо будет вознаградить шимэй.
На этот раз в наказание заставлю ее десять раз переписать все детали Составного массива пика Сяоцюн. А то постоянно переписывать «Канон Спокойствия»1 тоже как-то скучновато.
Линъэ за последние полгода немало помогала.
Дела «Союза бессмертных против Западного неба» шли подобно огню и цветущему камышу2, и когда Линъэ освоилась с этим поручением, Ли Чаншоу действительно смог вздохнуть спокойнее.
К этому времени десятки крупных сил уже четко выразили намерение объединиться; первая встреча союза планировалась через десять лет.
Что касается Храма Линьтянь, то неизвестно, как там сейчас обстоят дела. Каждый раз, когда Ли Чаншоу слегка прислушивался через Юнчжи-даожэня, он обнаруживал, что все очень заняты, поэтому не стал их беспокоить.
Позже, когда пойду на встречу с Бай-сяньшэном, как раз узнаю все поподробнее.
Отложив эти мысли, Ли Чаншоу продолжил светскую беседу с двумя Яньванами.
Проходя мимо восточной заставы, Ли Чаншоу увидел, как Линчжуцзы выпивает и закусывает мясом с Головой Быка и Лицом Лошади на вершине пика. В глубине души он почувствовал… легкое беспокойство.
Переживал. Не перегнул ли он лишнего, выпрямляя кривое? Вдруг он вырастит мятежного юношу?
Скорее всего, нет. В костях у племени У нет этой мысли вроде «моя судьба в моих руках, а не в воле Небес» — у них больше «моя судьба зависит от рта, а не от желудка».
Глядя на «Призрачную обитель», строительство которой уже началось за пределами города Фэнду, Ли Чаншоу слегка улыбнулся.
Как только закончится пир в Преисподней и он вернется в Небесный чертог с докладом, он выкроит денек-другой, чтобы как следует обустроить это место.
Спустя полдня, в ночной час.
Сознание Ли Чаншоу перенеслось в далекий великий мир тысячи миров; Пичжи-даожэнь в рукаве Байцзэ потянулся.
Причина, по которой он не активировал бумажного даоса у Цзю Цзю, заключалась главным образом в том, чтобы использовать его как резерв на крайний случай. И вовсе не из-за каких-то странных помыслов!
В это время Бумажный даос — или, скорее, Байцзэ — находился в довольно крупном каменном чертоге. Когда божественное сознание Ли Чаншоу пробежалось по залу, его лоб покрылся черными линиями.
Каменный чертог был воздвигнут с помощью магической силы; работа была грубоватой, но постройка стояла на совесть.
На возвышении в чертоге, облаченный в черный плащ, величественно и безмолвно восседал на главном месте Ванцин-шанжэнь.
Байцзэ сидел в каменном кресле сбоку, его фигура была скрыта туманом. Он, прищурившись, наблюдал за происходящим внизу и время от времени удовлетворенно кивал.
Внизу, под помостом, сотни фигур в черных плащах нараспев читали какое-то заклинание. Уровень их культивации рос крайне медленно, но это можно было ощутить наглядно…
Рядом с Байцзэ находились еще три черные тени, скрытые плащами; Ли Чаншоу без труда узнал в них Цзю Цзю, Цзю Ии и Цзю Ши. А Цзян Линьэр и остальные затесались в толпу внизу, исполняя роль наставников.
Песнопения вскоре прекратились. Эти несколько сотен человек, завершив коллективную практику, поднялись на ноги. Кто-то разжег огромный костер, и они начали медленно кружить вокруг него, образовав девять колец — внутренних и внешних.
Вскоре они начали ритмично подпрыгивать, и вновь зазвучали песнопения.
— Храм Линьтянь утвердит волю Небес! — звучно провозгласил Байцзэ.
— Храм Линьтянь утвердит волю Небес! — хором отозвались черные тени внизу.
В этом уже чувствовался дух корпоративной культуры. Однако подобная форма выглядела несколько пугающе.
Он, кажется, поручал Байцзэ создать крупнейшую силу в Трех тысячах миров, а не крупнейшую темную организацию в Трех тысячах миров… ведь так?
Глядя на то, как культиваторы внизу один за другим берут факелы, Ли Чаншоу на миг подумал, что это собрание какой-то известной организации против влюбленных из его прошлой жизни в особый день.
Только Ли Чаншоу собрался заговорить через передачу голоса, как Байцзэ снова произнес:
— Чтобы Храм Линьтянь возвысился как можно скорее и мы скорее достигли того берега, который ищем, глава решил учредить должность Святой девы! Сейчас у нас есть две кандидатуры, обе — заслуженные основательницы Храма Линьтянь. Прошу всех членов храма выразить свою поддержку: та, кого вы выберете, и станет нашей Святой девой!
Как только Байцзэ закончил, Цзю Ии и Цзю Ши сняли капюшоны, подошли к краю помоста и посмотрели вниз.
В этот момент люди внизу зашептались, голосуя ногами и разделяясь на две группы — слева и справа. Поскольку раньше Храм Линьтянь делился на два отдела, Неба и Земли, за которые отвечали Цзю Ии и Цзю Ши, количество привлеченных ими участников было примерно одинаковым, и результат оказался почти равным.
— Прошу старейшин сделать свой выбор, — с улыбкой сказал Байцзэ.
После этих слов вышли Цзян Линьэр, Цзю У и двое старейшин, но и здесь голоса разделились два на два.
Байцзэ нахмурился:
— Кто еще не голосовал?
— Я! — стоя в стороне, Цзю Цзю подняла руку на цыпочках, скинула капюшон и сделала шаг вперед. Ее черный плащ, который должен был сидеть свободно, внезапно был распёрт неким «греховным» объемом. Она в замешательстве произнесла: — Могу ли я не выбирать? Это слишком сложно.
Снизу внезапно раздался голос:
— Я поддерживаю Пьяную фею в качестве Святой девы!
Стоило этим словам прозвучать, как толпа возбудилась. Послышался шум множества шагов, и большая часть теней внизу ринулась к тому месту, где стояла Цзю Цзю.
Цзю Цзю: …
Неизвестно, кто первым подхватил этот клич, но сотни черных теней хором закричали:
— Святая дева! Святая дева!
Звуковая волна была настолько мощной, что едва не сбила Цзю Цзю с ног.
Цзю Ии и Цзю Ши переглянулись и, сдерживая смех, накинули плащи и отошли в сторону.
Байцзэ некоторое время хмурился в раздумьях, затем посмотрел на Ванцин-шанжэня, и тот слегка кивнул… На том и порешили.
У Ли Чаншоу, наблюдавшего за всей сценой, дернулся уголок рта. Он и сам не знал почему, но внезапно перестал возлагать на Храм Линьтянь большие надежды…
- Канон Спокойствия (稳字经, wěn zì jīng) — свод правил и наставлений, составленный Ли Чаншоу для культивирования крайней осторожности. ↩︎
- «Подобно огню и цветущему камышу» (如火如荼, rú huǒ rú tú) — обр. в знач. бурный, величественный, развивающийся в полную силу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
