Чжоу Вань наконец поняла, почему те девушки, прекрасно зная, что за человек Лу Сисяо и что повесы редко меняются, все равно упрямо бились головой об стену и были вынуждены отступить, лишь когда расшибали лоб в кровь.
Лу Сисяо обладал именно таким талантом.
В минуты нежности он заставлял верить, что весь мир в твоих руках, и с легкостью кружил голову.
Все происходило бесшумно, но добыча уже давно угодила в ловушку, сраженная наповал.
Но ей нельзя было так поступать.
Чжоу Вань чувствовала себя так, словно ее душа разделилась надвое.
Одна душа тянулась к нему, радуясь или страдая от каждого его жеста; другая же безучастно наблюдала со стороны за тем, как неизбежно все происходит, время от времени предостерегая: не поддавайся этой нежной иллюзии.
*
В процедурном кабинете стоял густой запах дезинфицирующих средств, смешанный с ароматами еды, которую приносили родственники пациентов. Это сочетание было крайне неприятным.
Бабушке уже прокапали три флакона, остался последний.
Чжоу Вань и Лу Сисяо вышли на улицу подышать свежим воздухом.
Они стояли у перил террасы на третьем этаже больницы. Он оперся локтями о перекладину, слегка ссутулившись, и лениво курил; клубы дыма тут же развеивал холодный ветер.
Он был похож на яркий постер, где каждый кадр необычайно хорош.
— Лу Сисяо, бабушке скоро закончат ставить капельницу, завтра тоже нужно будет, так что она точно останется в больнице на пару дней. Ты иди домой пораньше.
Он сжимал сигарету в зубах, поэтому голос прозвучал приглушенно:
— М-м.
Чжоу Вань обхватила руками холодные перила. Ветер растрепал ее волосы, а она смотрела на открывающийся вид.
С этой высоты была видна пешеходная улица неподалеку — серо-белые кирпичные стены и стройные ряды старых крыш.
На пешеходной улице было много молодежи в нарядах с рождественскими мотивами.
Множество торговцев продавали красиво упакованные «яблоки мира».
Магазины проводили праздничные акции: сотрудники в костюмах Санта-Клаусов раздавали на улицах листовки и сладости.
— В то Рождество, когда мне было девять лет, в Пинчуане выпал первый снег, — заговорила Чжоу Вань. — На моей памяти это был самый ранний первый снег в нашем городе.
Лу Сисяо стряхнул пепел, пытаясь вспомнить прошлое вслед за ее словами, но у него не осталось никаких воспоминаний на этот счет.
Он никогда не праздновал Рождество, считая это бессмысленным.
Он небрежно усмехнулся:
— Так хорошо запомнила.
— Да, это было последнее Рождество, которое я провела с Баба.
Лу Сисяо замер и повернул голову к ней.
Профиль девушки был бледным и нежным, черные волосы обвивали шею. Она смотрела вдаль темными блестящими глазами — кротко и сосредоточенно, в глубине ее зрачков мерцал огонек.
— Лу Сисяо, ты в детстве верил, что в мире правда существует Санта-Клаус? — тихо спросила Чжоу Вань.
— Нет.
— А я до девяти лет верила, что Санта-Клаус существует.
Чжоу Вань взглянула на Лу Сисяо. Встретившись с ним глазами, она улыбнулась:
— Глупо, наверное — верить в такое в девять лет.
— Каждое Рождество я загадывала желание, записывала его на листке и в Сочельник клала в носок. Баба говорил, что Санта-Клаус приедет на санях, запряженных оленями, соберет желания всех детей, а в рождественскую ночь исполнит мечты тех, кто хорошо себя вел.
— Иногда желания сбывались, иногда нет. Я спрашивала Баба, почему так, неужели я была недостаточно послушной?
— Баба отвечал, что в тот год не было снега, и сани Санта-Клауса не смогли проехать.
Сказав это, Чжоу Вань прищурилась от улыбки:
— Сейчас я думаю: как же я могла поверить в такое оправдание?
Лу Сисяо смотрел на нее, внимательно слушая.
Было видно, что в прошлом Чжоу Вань была ребенком, выросшим в любви.
О ней так заботливо пеклись, что даже при ее уме детская непосредственность позволяла ей верить в такие нелепые отговорки.
— Поэтому, когда в тот год на Рождество пошел снег, я была так счастлива. Я с нетерпением ждала чуда, думая, что мое желание теперь точно сбудется.
— И какое же желание ты загадала? — спросил Лу Сисяо.
— Чтобы кашель Баба поскорее прошел.
— Оно сбылось?
— Нет. — Чжоу Вань опустила глаза. — Сразу после Рождества он стал кашлять все сильнее. Он жалел деньги и тянул с походом к врачу, а потом выяснилось, что это рак легких.
Лу Сисяо помолчал. Он не стал расспрашивать о подробностях, а лишь спросил:
— А сейчас?
— Что?
Он выпустил облако дыма и произнес низким, глуховатым голосом:
— Какое желание у тебя в это Рождество?
Чжоу Вань улыбнулась:
— Мне уже шестнадцать, я давно знаю, что Санта-Клауса не существует.
— А если бы существовал? — Он повернул голову, его взгляд в ночи был спокойным и твердым. — Что бы ты загадала?
Самым заветным ее желанием, конечно же, было, чтобы бабушка была здорова и жила долго-долго.
Но Чжоу Вань понимала, что такое желание просто не может исполниться.
В детстве, если она загадывала что-то столь призрачное — например, вырасти в следующем году на пять сантиметров или чтобы Баба и мама любили друг друга и не ссорились, — это никогда не сбывалось.
Зато когда она просила коробку шоколадных конфет или красивый новый рюкзак, это исполнялось мгновенно.
Чжоу Вань подумала и бросила наугад:
— Тогда… я хочу велосипед.
Лу Сисяо стряхнул пепел и усмехнулся:
— Праздник бывает лишь раз в году, и ты просишь всего лишь велосипед?
*
Постояв на ветру еще немного, пока Лу Сисяо курил вторую сигарету, они вернулись в процедурный кабинет.
Бабушке прокапали четыре флакона, но она еще не проснулась. Ее оставили в больнице под наблюдением, поэтому Чжоу Вань решила заночевать там, а Лу Сисяо попросила ехать домой.
Поздней ночью в Сочельник улицы не были такими пустынными, как обычно.
Лу Сисяо шел по улице один, с незажженной сигаретой в зубах.
Ветер подчеркивал его статную, высокую фигуру, и многие проходившие мимо девушки то и дело оборачивались ему вслед.
Подойдя к пешеходному переходу, Лу Сисяо дождался красного света, достал телефон и набрал номер Цзянь Фаня.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
