Едва вышли на адвоката, как он умер.
Неудивительно, что Юй Шихуа так и не осмелилась выступить свидетелем и лишь тайком сообщила об этом.
Ду Чжаохуэй холодно усмехнулся.
Выходит, в Юй Шихуа всё же была капля искренней заботы о нём.
Ну, будем считать это искренностью. В конце концов, она даже открыла ему великую тайну: старик больше не может иметь детей.
В деле с двадцатью процентами акций Ду Чжаохуэй был уверен на девяносто процентов. Тайна же о неспособности старика иметь детей была правдой на все сто — иначе Ся Цзыюй не угодила бы в расставленную им ловушку так быстро.
Должно быть, Ся Цзыюй долго и безуспешно пыталась забеременеть, вот и занервничала. А в спешке совершаются роковые ошибки.
При мысли о том, что Ся Цзыюй сглупила, Ду Чжаохуэй начал понемногу остывать.
Раз он понимает, какую глупость она совершила, неужели сам поддастся порыву?
Он не только не может пойти к старику с расспросами о смерти адвоката, но и обязан притвориться, будто ничего не случилось!
Пусть смерть адвоката и означала, что старик в курсе всех его действий, пока эта тонкая преграда не прорвана, они могут и дальше лицемерно разыгрывать сценарий о любящем отце и почтительном сыне.
За последние два года Ду Чжаохуэй действительно сильно вырос. Разорвав авиабилет, он быстро взял себя в руки:
— А Хуа, возвращаемся в компанию!
А Хуа не на шутку встревожился:
— Молодой господин, вы…
Неужели молодой господин собирается зарезать господина Ду?
А Хуа прекрасно понимал чувства молодого господина: иметь такого отца, как господин Ду, — сплошное мучение, над ним же просто издеваются!
Ду Чжаохуэй искоса взглянул на него:
— Что, боишься, что я пойду на убийство? А Хуа, ты слишком плохо обо мне думаешь. Я такой добрый и почтительный сын. Подумай о моей милой четвертой матушке: она носит под сердцем моего брата или сестру, а сама даже не может вернуться в поместье Ду. Вся гонконгская пресса думает, что она в опале… Эх, я обязательно должен уговорить старика разрешить ей переехать обратно в большой дом.
А Хуа лишился дара речи.
В этом и заключалась разница между ним и молодым господином.
Тот умудрялся выставлять столь бесстыдный поступок как проявление сыновнего почтения — моё почтение!
Было ясно, что он хочет устроить в семье Ду полный хаос.
Сердце А Хуа сжалось: молодой господин явно не собирался жить спокойно.
Однако вернуться в компанию Ду Чжаохуэю так и не удалось — по пути его перехватили. Это был человек, которого Ду Чжаохуэй не особо жаловал — Чай Хай, доверенное лицо Сюй Чжунъи!
— Молодой господин Ду, господин Цю хочет встретиться с вами…
Ду Чжаохуэй съязвил:
— Ваш господин Цю действительно странный человек. Вместо того чтобы спокойно наслаждаться богатством на материке, он всё никак не забудет антикварный бизнес в Гонконге. Когда денег слишком много, нужно уметь вовремя остановиться, иначе можно и не выпутаться!
Чай Хай опустил веки:
— Покорный слуга благодарит молодого господина Ду за беспокойство от имени господина Цю. Но господин Цю действительно хочет видеть вас. Когда молодому господину Ду была нужна помощь, он приходил к нам раз за разом, а теперь, когда господин Цю ничем не может помочь, молодой господин…
Лицо Ду Чжаохуэя вытянулось, будто он увидел привидение.
Неужели это тот самый Чай Хай?
Не думайте, будто он не знал, что этот «управляющий Чай» при Сюй Чжунъи его презирает. Твою мать, какой-то торгаш антиквариатом возомнил себя интеллигентом и смеет смотреть на него свысока!
Однако сегодня Чай Хай был на редкость покладист и вежлив.
Ду Чжаохуэй хмыкнул:
— Показывай дорогу, встретимся, раз так.
Ему и даром не сдался этот торговец древностями, но он знал, что «господин Цю» — это Сюй Чжунъи. Этот бесстыжий Сюй Чжунъи всегда крутился подле Ся Сяолань. В прошлый раз он вырыл для него яму, в которую Ду Чжаохуэй охотно прыгнул сам, и на этот раз, скорее всего, его ждала та же уловка.
Но именно это знание и разжигало в нем любопытство.
Он, конечно, мог бы и не прыгать в яму Сюй Чжунъи, но Чжоу Чэн в последнее время тоже ошивался на Гонконге, появляясь то тут, то там. И если он не прыгнет, не обратится ли Сюй Чжунъи к этому Чжоу?
Уж лучше не давать этому типу по фамилии Чжоу шанса проявить себя.
Ду Чжаохуэй сменил маршрут и поехал за Чай Хаем прочь из города. Машина катила в сторону сельской местности; от царившего там запустения у него мурашки пошли по коже. На полпути он опустил стекло и окликнул едущую впереди машину Чай Хая:
— Управляющий Чай, ты случайно не вырыл в пригороде яму, чтобы похоронить меня заживо?
Чай Хаю до смерти хотелось размозжить собачью башку Ду Чжаохуэя, но он подавил гнев:
— Молодой господин Ду шутит. Неужели вам страшно?
— Мне? Страшно? Да я лягу в эту яму, а ты, доходяга, еще побоишься закопать меня!
Ду Чжаохуэй снова хмыкнул и поднял стекло.
Чай Хай привез его к деревенскому дому Сюй Чжунъи, стоявшему далеко от города. Всю дорогу Ду Чжаохуэй гадал, зачем он понадобился Сюй Чжунъи, и перебрал в голове кучу вариантов, но так и не угадал. Когда они добрались и он толкнул дверь, то увидел Чжоу Чэна, который ждал его во дворе, сидя на стуле.
— Чжоу Сяо… почему ты здесь?
В маленьком дворике никого не было: Сюй Чжунъи отсутствовал, Чай Хай тоже не вошел. Ду Чжаохуэй взмахнул рукой, приказывая А Хуа выйти за ворота.
Если за ним будет стоять телохранитель, покажется, будто он боится Чжоу Хэйляня.
Чжоу Сяохэй, казалось, еще сильнее загорел: на шее, руках и других открытых участках кожа даже начала шелушиться от солнца.
От него веяло соленым морским бризом; в его облике не было ни капли изнеженности, но в сочетании с лицом и фигурой это придавало ему мужественности.
Чжоу Чэн был жилистым и подтянутым, на его фоне Ду Чжаохуэй выглядел как бледный цыпленок.
И как только вкусы Ся Сяолань снова изменились? Раньше ей нравились белолицые красавчики, а теперь этот красавчик превратился в «чернолицего», и она всё еще его любит?
Неужели и ему придется последовать примеру иностранцев и специально ходить на пляж, чтобы загореть дочерна?
Чжоу Чэн указал на стул:
— Садитесь, молодой господин Ду.
Чжоу Хэйлянь так загорел, что зубы его казались еще белее. Ду Чжаохуэй невольно бросил на него пару взглядов.
Проклятье, разве нельзя было просто позвонить? Обязательно нужно было договариваться о встрече от имени Сюй Чжунъи? Всё это отдавало какой-то подозрительной близостью!
Ду Чжаохуэй чувствовал себя не в своей тарелке.
— Чжоу, ты назначил мне встречу, прикрываясь именем Сюй Чжунъи, — что тебе нужно?
Если он пришел предупредить его, чтобы тот оставил свои нескромные помыслы насчет кое-кого, то хрен ему.
Во взгляде Ду Чжаохуэя сквозили мрачность и вызов.
Чжоу Чэн был абсолютно спокоен, делая вид, что ничего не замечает. Мысли, блуждавшие в голове Ду Чжаохуэя, не имели к нему никакого отношения; он искал его совсем по другому поводу.
— Я слышал, молодой господин Ду повсюду ищет Лю Тяньцюаня?
Ду Чжаохуэй скривил губы — да кто, черт возьми, об этом не знает!
Однако Лю Кэин была беременна, и старый хрыч наверняка прикрыл Лю Тяньцюаня.
— И что с того?
— Какое совпадение: я тоже ищу Лю Тяньцюаня. И я его уже нашел.
Ду Чжаохуэй мгновенно выпрямился.
Он оглядел Чжоу Чэна с ног до головы, и уголки его губ поползли вверх:
— Значит, твое появление на свадьбе Тан Юаньюэ преследовало иную цель. Ты не вернулся в часть, а торчишь в Гонконге уже два месяца именно ради семьи Ду… Чжоу, неужели и для тебя настал день, когда тебе понадобилась моя помощь?
Ду Чжаохуэй сощурился и откинулся назад, скрестив руки на груди. Вид у него был настолько вызывающий, что так и подмывало ему врезать:
— Что ж, я могу тебе помочь, но при условии, что ты пообещаешь мне кое-что. Ты должен…
Чжоу Чэн перебил его:
— Ду Чжаохуэй, ты, кажется, кое в чем заблуждаешься. Не мне нужна твоя помощь, а я помогаю тебе. В крайнем случае, это можно назвать взаимовыгодным сотрудничеством. Как ни посмотри, в этом деле ты получишь гораздо больше выгоды!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
