Голос Ся Цзыюй звучал точно смертный приговор, донесшийся из самого чертога Янь-вана.
В сердце Тянь Сяоян воцарилось смятение.
Слезы лились всё сильнее, но Ся Цзыюй не чувствовала ни капли жалости. Напротив, она схватила девочку за волосы и заставила её посмотреть в окно машины:
— Чего ты боишься? Снаружи всё равно не видно, что происходит в салоне. Тянь Сяоян, ах, Тянь Сяоян, как бы сладко ты ни пела, на деле ты — никчемное ничтожество. От тебя нет никакого толка. Мне незачем тебя кормить, завтра же отправлю тебя обратно на материк!
Тянь Сяоян припала к ногам Ся Цзыюй, громко рыдая:
— Госпожа Ду, госпожа Ду, не бросайте меня! Я пригожусь, я смогу помочь госпоже Ду решить…
У Тянь Сяоян была определенная житейская хитрость; жизненный опыт научил её угадывать чужое настроение и лицемерить.
Но, в конечном счете, ей едва исполнилось четырнадцать — она была еще несовершеннолетней и почти не училась.
У неё были амбиции, сметливость и коварство, но из-за ограниченного кругозора она не могла в одночасье придумать дельный план. Так и не сумев предложить никакого решения, Тянь Сяоян зарыдала еще горше, измяв свою красивую школьную форму.
Как бы горько ни умоляла Тянь Сяоян, Ся Цзыюй оставалась безучастной.
Знай девочка заранее, она бы не стала лезть к ней со своим желанием «разделить заботы» — тогда бы и не влипла в такую беду.
Вернувшись, Тянь Сяоян попросила Ся Цзюньбао замолвить за неё словечко.
Ся Цзюньбао хоть и считал её хорошей подругой, но в такой момент не смел навлекать на себя гнев Ся Цзыюй.
Он и сам боялся, что его вышлют на материк.
Ся Цзюньбао понимал: если его отправят обратно, семья Ся Хунся больше не станет носить его на руках. Он мог бы, набравшись наглости, пойти помогать в маленькую закусочную, мог бы подрабатывать в Пэнчэне или поехать в Шанду к своему второму дяде, Ся Дачжуну… Нет, он не хотел ничего из этого. Тот, кто вкусил хорошей жизни, ни за что не согласится снова терпеть лишения. В Гонконге Ся Цзюньбао возили в школу и обратно на машине, его одежда, еда и жилье были такими, о каких он раньше и мечтать не смел. Если не считать того, что он отставал от школьной программы и одноклассники смеялись над его провинциальностью, жизнь Ся Цзюньбао была идеальной.
Чувства особенно ценны в трудные времена.
Ведь тогда, кроме Тянь Сяоян, о нем никто не заботился.
Их с Тянь Сяоян связывала не только дружба, но и смутное первое пробуждение чувств — как видел Ся Цзюньшань, Ся Цзюньбао и Тянь Сяоян уже целовались в губы… Но что тут скажешь? Ся Цзюньбао не зря был родным братом Ся Цзыюй. Что для него значила девчонка Тянь Сяоян по сравнению с его нынешней жизнью?
Тянь Сяоян училась в начальной школе, а Ся Цзюньбао — в средней.
Ученики старших классов уже заводили себе подружек.
Не будет Тянь Сяоян — Ся Цзюньбао в будущем найдет себе другую.
Поэтому Ся Цзюньбао был обречен разочаровать Тянь Сяоян. Когда она, плача, умоляла его и говорила, что боится возвращаться в родную деревню, Ся Цзюньбао лишь посоветовал:
— Может, тебе вернуться в Пэнчэн и попросить Ся Хунся приютить тебя? Ты работящая, и если сестра Хун Ся не захочет, то третья тетя точно согласится тебя оставить…
На душе у Тянь Сяоян стало ледяным-ледяно!
Ся Цзюньбао не хотел расставаться со своей нынешней жизнью, но разве Тянь Сяоян хотела?
Та жизнь «высшего общества», которую описывала ей Ся Цзыюй, была пределом её мечтаний.
На следующий день Ся Цзюньбао, чтобы лишний раз не расстраиваться, с тяжелым сердцем ушел в школу, а Ся Цзыюй, верная своему слову, действительно вышвырнула Тянь Сяоян обратно в Пэнчэн.
Машина сделала круг по Пэнчэну, и Ся Цзыюй велела Тянь Сяоян убираться вон.
— Мне не нужны бесполезные люди. Девчонок, умеющих говорить приятные вещи, пруд пруди — стоит мне поманить рукой, и сбежится целая толпа. Ради хорошей жизни они будут не только подлизываться, но и, пожалуй, убить ради меня согласятся… А теперь ты, ничтожество, пошла вон!
Тянь Сяоян молила о пощаде, но Ся Цзыюй собственноручно открыла дверь и, прошептав эти слова ей на ухо, вытолкнула девочку из машины.
— Госпожа Ду, госпожа Ду, дайте мне еще один шанс, госпожа Ду!
Тянь Сяоян отчаянно колотила в дверь машины, а затем упала на колени и начала биться лбом о землю — так сильно, что разбила его в кровь.
Но автомобиль умчался прочь, оставив после себя лишь облако пыли.
Происходящее привлекло внимание прохожих.
— Дитя, что с тобой случилось?
— Кто-нибудь видел, что произошло? Почему человек вдруг выпал из машины?
— Какая наглость, прямо перед зданием мэрии…
Прохожие сочувствовали Тянь Сяоян, даже охранник из правительственного здания заволновался. Услышав слово «мэрия», Тянь Сяоян резко вскинула голову.
Мэрия?
Зачем Ся Цзыюй высадила её у мэрии?
Неужели она действительно хочет, чтобы девочка стояла на коленях перед входом и поносила Лю Фэнь за её «бессердечность»? Ся Цзыюй хотела именно такой помощи?
…Нет-нет-нет, всё не так.
Ся Цзыюй говорила, что слезы не помогут. Лю Фэнь вышла замуж за мэра Пэнчэна, самого большого чиновника в городе. Если она начнет говорить гадости про жену мэра, её точно арестуют.
Значит, то, что её бросили у дверей мэрии — просто совпадение?
Тянь Сяоян оттолкнула добрых прохожих и, спотыкаясь, бросилась прочь.
Она ни за что не пойдет работать в забегаловку Ся Хунся.
И не вернется в родную деревню, чтобы стать изгоем и принимать чью-то притворную милость в виде возможности учиться.
Она побывала в Гонконге, она хочет жить в огромном доме, она хочет стать человеком высшего круга, как Ся Цзыюй!
Тянь Сяоян бежала, спотыкаясь.
Красивая одежда испачкалась, руки и ноги были в ссадинах, а белые кожаные туфельки покрылись грязью.
Последние слова Ся Цзыюй звенели у неё в голове, точно кто-то нажал кнопку бесконечного повтора:
«Не только подлизываться… убить согласятся…»
Убить согласятся?
Ся Цзыюй хочет, чтобы она кого-то убила.
Убить Ся Сяолань?
Нет, если бы она хотела смерти Ся Сяолань, зачем тогда было выбрасывать её в Пэнчэне? Могла бы просто сунуть ей в руки пистолет еще вчера и заставить выстрелить в Ся Сяолань!
Но Ся Цзыюй ясно сказала, что у неё есть две заботы.
Одна — беременная четвертая госпожа семьи Ду.
Вторая — Ся Сяолань.
От мыслей у Тянь Сяоян голова шла кругом.
Она и правда была в чем-то хитрой и сметливой, поэтому смутно догадывалась о возможной цели.
Ся Цзыюй хочет, чтобы она убила… Нет, она не посмеет, она боится! Её схватят, посадят в тюрьму, расстреляют!
…
События переносятся на день назад.
Дни неумолимо приближались к октябрю. Ся Сяолань засиделась на работе до девяти вечера.
Выйдя из компании, она обратила внимание на машину на противоположной стороне улицы.
— Это же…
Чжэн Фэн узнал её мгновенно: — Госпожа Ся, это машина пятой госпожи семьи Ду. Она стоит там уже несколько часов, и внутри всё время кто-то есть.
Ся Сяолань не ошиблась.
В появлении машины Ся Цзыюй у здания Чэнжун не было ничего странного — офис CR Инвестментс находился именно там, и Ся Цзыюй могла приехать по делам. Но зачем парковаться на такой долгий срок и не заезжать на стоянку? Улицы здесь, в Центральном районе, не слишком просторные.
Услышав от Чжэн Фэна, что в машине кто-то есть, Ся Сяолань почувствовала неладное.
Значит, ей не показалось: хотя стекла и скрывали салон, у неё было стойкое ощущение, что за ней следят.
От мысли о том, что в машине может находиться Ся Цзыюй, и неизвестно, сколько времени она там прождала, Ся Сяолань стало не по себе.
— Чжэн Фэн, разузнай, не происходило ли с пятой госпожой в последнее время чего-нибудь необычного.
Береженого бог бережет. Раз возникло чувство беспокойства, нельзя терять бдительность.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
