Лю Кэин с помпой вернулась в особняк Ду.
Всё в семье Ду, казалось, вернулось в привычное русло.
От единоличного расположения к пятой госпоже всё перешло к открытому противостоянию с четвёртой; гонконгская пресса обожала скандалы в семье Ду и, загибая пальцы, высчитывала предполагаемую дату родов четвёртой госпожи, Лю Кэин.
Ся Цзыюй тоже считала дни.
Она высчитывала свой менструальный цикл.
Время шло, и Ся Цзыюй нервничала всё сильнее, не зная, удалось ли ей забеременеть на этот раз.
На «вечеринке по случаю возвращения» Лю Кэин Ся Цзыюй, глядя на живот этой дряни, исходила от жгучей ненависти.
Под таким давлением Ся Цзыюй стала крайне раздражительной.
Она не могла выплеснуть гнев на Ду Чэнжуна, поэтому вымещала его на Ся Цзюньбао, которого привезли в Гонконг.
Она была недовольна тем, что Ся Цзюньбао слишком мал и недостаточно сообразителен — неизвестно, когда он вообще сможет ей пригодиться!
— Я плачу за тебя такие огромные деньги за обучение, а ты в школе только и делаешь, что дерешься?
Ся Цзыюй была в полном отчаянии: в семье Ду она была окружена врагами, словно волками и тиграми, а её единственный брат оказался настолько никчёмным.
Тянь Сяоян попыталась заступиться за Ся Цзюньбао:
— Госпожа Ду, это всё потому, что в школе над Цзюньбао смеются из-за его акцента…
Не только у Ся Цзюньбао, но и у Тянь Сяоян был сильный акцент провинции Юнань. На материке это не бросалось в глаза, но в Гонконге Ся Цзыюй устроила их в престижную школу, где обучение велось на трёх языках. Там говорили на кантонском, на путунхуа и повсеместно на английском. Лишь Ся Цзюньбао и Тянь Сяоян, чья база знаний была крайне слабой, совершенно не поспевали за остальными.
Ся Цзюньбао еще как-то справлялся, а вот Тянь Сяоян приходилось совсем тяжко. Из-за её слабой подготовки Ся Цзыюй заставила её учиться с первого класса.
Девочка и сама бы рада была бросить учебу, но Ся Цзыюй заявила, что без образования та не потянет даже роль помощницы при ней.
Пока Тянь Сяоян оправдывала Ся Цзюньбао, Ся Цзыюй холодно взглянула на неё:
— Если знаешь, что у тебя акцент, приложи усилия, чтобы от него избавиться. Не умеешь говорить на кантонском — говори на путунхуа, и обязательно выучи английский, иначе вам обоим суждено до конца дней оставаться людьми низшего сорта! Ся Цзюньбао, слушай меня внимательно: я даю тебе ровно год на адаптацию, считая с твоего первого дня в Гонконге. Если не оправдаешь моих ожиданий, я отправлю тебя обратно в Юнань. Ленивому и тупому человеку не место в высшем обществе!
Обратно в Юнань…
Ся Цзюньбао сжался.
Нет, он до смерти боялся возвращения.
— Се… госпожа Ду, я буду стараться.
Тянь Сяоян затрепетала еще сильнее. На людях они называли её «госпожа Ду», хотя прекрасно знали, что на самом деле госпожа Ду — это старшая сестра Ся Цзюньбао, Ся Цзыюй.
Если уж Ся Цзыюй готова вышвырнуть родного брата, то её и подавно не пожалеет.
Возможно, Ся Цзыюй просто пугала Ся Цзюньбао, ведь они всё-таки родная кровь, разве она могла его бросить? Но Тянь Сяоян было страшно, ведь она-то ей не сестра.
Когда Ся Цзюньбао ушел, Тянь Сяоян осталась.
Робко и в то же время заискивающе она спросила Ся Цзыюй:
— Госпожа Ду, может, я могу чем-то помочь…
Ся Цзыюй с удивлением посмотрела на Тянь Сяоян. Эта девчонка была действительно сообразительной — ловила малейшие перемены в настроении и чутко уловила, что её что-то гложет.
— Тянь Сяоян, ты хочешь остаться в Гонконге?
Тянь Сяоян закивала изо всех сил:
— Хочу! В Гонконге так много высоток и столько красивых машин.
И столько богачей.
Ся Цзыюй не любила, когда Ся Цзюньбао и Тянь Сяоян приходили к ней домой, но те редкие разы, когда это случалось, оставили в памяти девочки неизгладимый след. Одна только хрустальная люстра в этих апартаментах стоила больше, чем выручили бы за саму Тянь Сяоян, если бы её продали.
Роскошные особняки, наряды и украшения. Выезды на дорогих автомобилях.
Всё это не принадлежало Тянь Сяоян.
Но только оставшись в Гонконге, она могла получить шанс на такую жизнь!
Если Ся Цзыюй вышвырнет её в родные края, у Тянь Сяоян не останется ничего. Даже если она, как и мечтала, станет «дочерью» чиновника, она никогда не увидит подобного блеска.
Жажду, горевшую в глазах Тянь Сяоян, Ся Цзыюй видела насквозь.
«Эта Тянь Сяоян довольно занятная».
Неужели она думает, что раз мне удалось совершить такой рывок, то и у неё есть шанс?
Да, с тех пор как Тянь Сяоян покинула Цицзиньцунь и начала бродяжничать, ей встречалось немало добрых людей, готовых её приютить. И каждого из них она использовала как трамплин, с каждым разом прыгая всё выше.
Работая в лавке с паровыми булками, она не голодала. В Пэнчэне Ся Хунся позволила ей помогать в закусочной — и хоть не жаловала её добрым словом, но досыта кормила.
Девочки развиваются раньше мальчиков, и постепенно Тянь Сяоян вытянулась и подросла.
В Гонконге ей не нужно было работать, и кожа её немного посветлела.
Из угловатого замарашки она превращалась в стройную девушку с довольно миловидными чертами лица. Еще пара лет — и от деревенской девчонки не останется и следа. Но если она думает, что только этого достаточно для её нынешней жизни, то она слишком наивна!
Красота — это лишь половинка входного билета.
Даже сама Ся Цзыюй, вытерпевшая муки пластических операций, не смела утверждать, что может удержаться в богатой семье лишь благодаря своей внешности.
Будучи перерожденной, она на пути к сегодняшнему дню бессчетное количество раз спотыкалась и прошла через невыразимые страдания.
Ся Цзыюй стало смешно.
Даже родного брата она привезла только потому, что сочла его полезным в будущем. Неужели эта Тянь Сяоян вообразила, что ей достаточно выкрикнуть пару лозунгов о преданности, чтобы тратить её деньги и вести в Гонконге жизнь, которую могут позволить себе лишь семьи выше среднего достатка?
Раскатала губу!
Ся Цзыюй невольно рассмеялась:
— Тянь Сяоян, ты ведь хочешь избавить меня от тревог, верно? Хочешь знать, о чем я беспокоюсь?
Тянь Сяоян усиленно закивала.
— Хочу!
Ся Цзыюй встала:
— Тогда идем со мной. Я покажу тебе два места.
Первым делом Ся Цзыюй отвезла Тянь Сяоян к главному особняку семьи Ду.
Разумеется, заходить внутрь они не стали. Остановившись там, откуда были видны крыши нескольких вилл, Ся Цзыюй вышла из машины. Отойдя подальше от телохранителей и водителя, она указала Тянь Сяоян на одно из зданий.
— Там живет одна беременная женщина. Если бы она сдохла, я была бы очень счастлива. А если не убьешь её саму, то нужно хотя бы сделать так, чтобы она лишилась ребенка в утробе. Тому, кто сделает это для меня, я дам награду, о которой невозможно даже мечтать!
Сердце Тянь Сяоян едва не выскочило из груди.
Виллы неподалеку казались ей сказочными дворцами.
Хоть Тянь Сяоян и была необразованной, она слышала от Ся Цзюньбао, что во всех газетах и журналах трубят о войне между четвертой и пятой госпожами семьи Ду.
Четвертая госпожа забеременела и снова вернула себе расположение мужа, а потому пятая госпожа, Ся Цзыюй, была в ярости!
Ся Цзюньбао не был совсем уж безразличен к сестре, иначе он не следил бы за новостями и не пересказывал их Тянь Сяоян.
Но в представлении Ся Цзюньбао и Тянь Сяоян у Ся Цзыюй было много денег, за ней по пятам следовали телохранители и водители… И если даже она ничего не могла поделать с беременной четвертой госпожой, то на что способны двое подростков?
Тянь Сяоян была крайне напугана. Ся Цзыюй просит её избавиться от ребенка в животе четвертой госпожи?
Невозможно, она не справится!
Заметив в глазах Тянь Сяоян страх и робость, Ся Цзыюй лишь усмехнулась, не став ничего говорить.
— Ладно, поедем в другое место.
Ся Цзыюй приказала везти их в Сентрал.
Она велела остановить машину возле здания Чэнжун-билдинг, но внутрь не пошла, а заставила Тянь Сяоян следить за входом в офисный центр, где располагалась компания «Цихан Цзыбэнь».
Прождали они так до девяти вечера.
Живот Тянь Сяоян урчал от голода, но она не смела возражать.
Они всё ждали и ждали.
Тянь Сяоян разглядывала каждого, кто входил и выходил из здания.
Все выглядели такими холеными.
После девяти из дверей снова кто-то вышел. Глаза Тянь Сяоян внезапно расширились, а усталость и голод мгновенно улетучились. Это была…
Это была Ся Сяолань!
Она ни за что бы её не спутала!
Глухой голос Ся Цзыюй прозвучал рядом:
— Вот вторая вещь, которая не дает мне покоя: кто угодно может жить лучше меня, но только не Ся Сяолань. Она просто невыносима. Я вышла замуж за господина Ду, а она так и норовит запутаться с его сыном. Я живу в элитных апартаментах, а она вдруг выкладывает двадцать шесть миллионов гонконгских долларов на покупку офиса. Тянь Сяоян, ты хоть представляешь, сколько это — двадцать шесть миллионов гонконгских долларов? Не говоря уже о том, что её инвестиционная компания распоряжается куда более значительными средствами… Если бы я только могла никогда больше не видеть эту женщину, то, кажется, смирилась бы даже с тем, что четвёртая госпожа Лю Кэин забеременела и родила ребенка.
Двадцать шесть миллионов гонконгских долларов?
Тянь Сяоян долго пересчитывала нули в уме, но так и не смогла осознать, насколько это огромная сумма. Ей и двух тысяч шестисот в руках держать не доводилось, так что представить вес двадцати шести миллионов гонконгских долларов она, конечно, не могла. К счастью, Ся Цзыюй любезно дала ей ориентир для сравнения: жилье самой Ся Цзыюй явно стоило меньше двадцати шести миллионов, иначе она бы так не злилась!
Тянь Сяоян впилась взглядом в Ся Сяолань.
У Ся Сяолань столько денег.
С какой стати у неё столько денег?
Это благодаря высокопоставленному чиновнику, за которого вышла замуж Лю Фэнь, или Ся Сяолань сама соблазнила каких-то мужчин?.. Почему, имея столько денег, она просто не может приютить её с братом? Она ведь не стала бы тратить много денег, она могла бы работать в доме Ся Сяолань, могла бы радовать её и Лю Фэнь.
Она могла бы делать столько всего!
Тянь Сяоян широко раскрыла глаза, и в них заблестели слёзы.
Внезапно Ся Сяолань посмотрела в их сторону. Тянь Сяоян до смерти перепугалась и инстинктивно пригнулась.
Ся Цзыюй усмехнулась:
— Тянь Сяоян, какую из этих двух проблем ты хочешь помочь мне решить?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
