Почему он, словно безумный, искал Ся Сяолань? Ся Сяолань знала только об одной причине, о другой же Тан Хунъэнь так и не обмолвился.
Тан Хунъэню было стыдно говорить об этом.
Цзи Я считала, что Тан Хунъэнь заступился за Ся Сяолань потому, что имел на нее виды или же заглядывался на Лю Фэнь.
Либо на красивую молодую девушку, либо на ее мать — слова, сказанные тогда Цзи Я, привели Тан Хунъэня в ярость. В тот момент он не стал скрывать своего гнева, но члены семьи Цзи не придали этому значения.
Если бы они отнеслись к этому серьезно, то не позволили бы Цзи Я во второй раз пойти и донимать Ся Сяолань.
Узнав об этом, Тан Хунъэню стало даже неловко видеться с Ся Сяолань.
Если не уладить это дело, не получится ли, что Ся Сяолань зря так долго называла его «дядей Таном»?
Позже к делу подключилась семья Чжоу.
Семья Чжоу не знала, что Ся Сяолань и Тан Хунъэнь были знакомы, а Тан Хунъэнь поначалу не знал о вмешательстве семьи Чжоу.
Ся Сяолань завела себе парня, но Тан Хунъэнь его не видел и никак не мог связать это с семьей Чжоу… Когда же семья Чжоу вмешалась, ситуация приняла новый оборот. То, что семья Цзи пойдет на попятную, было лишь вопросом времени. Если бы они действительно могли стоять на своем до конца, то в свое время не позволили бы Цзи Я развестись с ним. Сколько бы высокопарных слов они ни произносили, всё дело было в их трусости.
То, что семья Цзи решила спасовать перед ним, вполне соответствовало их обычному поведению.
Неужели они хотят помириться с ним, чтобы потом он выступил посредником и сдержал давление со стороны семьи Чжоу?
Тан Хунъэнь незаметно покачал головой: семья Цзи слишком много о себе возомнила.
Только когда всё разрешилось, он рассказал об этом Ся Сяолань.
Ся Сяолань, безусловно, была вне себя от гнева. Ее мать — такой честный и скромный человек, она, возможно, и в глаза-то Тан Хунъэню взглянуть не решалась, как вообще этих двоих можно было связать вместе?!
Оказалось, что те злобные домыслы были направлены не только против нее, но и против Лю Фэнь.
— Дядя Тан, вы считаете, что это уместно?
Зная характер Лю Фэнь, Ся Сяолань считала, что матери совершенно не стоит ввязываться в подобные инциденты. Ся Сяолань училась в Пекине и сообщала домой только хорошие новости, умалчивая о трудностях. На самом деле в столице всё шло не так уж гладко: учеба в университете порой напоминала поле битвы, но на Ся Сяолань это никак не влияло. Не пасовать перед трудностями, а идти напролом — вот кредо, в которое она всегда верила.
Ся Сяолань обладала огромной выдержкой, ведь в прошлой жизни «директор Ся» повидала немало бурь.
Нет ничего более пугающего, чем проснуться и оказаться в теле другой Ся Сяолань из времени более чем тридцатилетней давности.
Ся Сяолань смогла принять даже это — потерю всех достижений и необходимость начинать жизнь с чистого листа; подобные неурядицы для нее были сущим пустяком.
Но Лю Фэнь — совсем другое дело. Ся Сяолань просто хотела, чтобы ее мама спокойно жила в Шанду, занималась малым бизнесом, а позже открыла филиал в Пекине, чтобы мать и дочь могли часто видеться. Такая жизнь была бы прекрасной. Кровавые бури и интриги Лю Фэнь не подходили.
Тан Хунъэнь слегка улыбнулся:
— Ты говорила, что хочешь открыть филиал в Пекине. Если я не ошибаюсь, этот магазин ты планируешь открыть для своей матери. Ты считаешь, будет правильно, если она приедет в Пекин и только тогда обнаружит, что здесь всё совсем не так, как ты ей обычно рассказывала?
У Лю Фэнь не было особого образования.
В плане сообразительности ей было далеко до Ся Сяолань.
Что же касается талантов, то Цзи Я в молодости действительно поражала многих.
У Тан Хунъэня не было близких подруг, но он встречал немало выдающихся женщин, по крайней мере тех, кто соответствовал общепринятым стандартам слова «выдающаяся».
Лю Фэнь не обладала ничем из этого, но Тан Хунъэнь считал, что в ней воплотились лучшие качества, присущие китайским женщинам на протяжении тысячелетий… доброта, простота, трудолюбие и невероятная стойкость. Она была неприметна, словно трава у дороги: прохожие топчут ее, не обращая внимания, но даже если ей переломят стебель, после дождя она снова будет изо всех сил бороться за жизнь.
Цветы увядают, а трава остается.
Кто сильнее — нельзя судить просто по внешности, по происхождению или талантам.
Лю Фэнь никогда не сталкивалась с подобным причудливым миром, но если дела у Ся Сяолань в будущем будут идти всё лучше и лучше, сможет ли Лю Фэнь остаться в стороне?
Не говоря уже о прочем, если Ся Сяолань выйдет замуж в семью Чжоу, сможет ли Лю Фэнь всю жизнь не общаться со сватами?
Если Цзи Я снова сойдет с ума, когда Лю Фэнь приедет в Пекин открывать магазин, не приведет ли это Лю Фэнь в еще большее замешательство?
Тан Хунъэнь считал, что вместо того, чтобы позволить Лю Фэнь столкнуться с этим без подготовки, лучше заранее ее предостеречь.
Тан Хунъэнь был красноречив и умел бить в цель; каждое его слово не давало Ся Сяолань возможности возразить. Особенно когда в конце он добавил:
— Твоя мать сильнее, чем ты думаешь, и у нее есть собственное мнение.
В прошлый раз, когда Тан Хунъэнь спросил Лю Фэнь, что она будет делать, если бывший муж захочет вернуться и наладить контакт с Ся Сяолань, ее ответ был весьма интересным.
Лю Фэнь была доброй и простой, но она не сказала слово «прощу». Тан Хунъэнь решил, что она не так уж наивна.
Тан Хунъэнь испытывал к Лю Фэнь чувство благодарности и симпатии: благодарность — за ее заботу, симпатию — за ее прекрасные душевные качества, в которых он видел отражение всех китайских женщин.
Конечно, к Ся Сяолань он относился так же. Ему было немного жаль эту девочку, и он восхищался ее умом и трудолюбием.
Поэтому, когда Цзи Я начала нести всякую чушь, Тан Хунъэнь пришел в ярость. Ладно бы Цзи Я оскорбляла его, но она впутала Ся Сяолань и Лю Фэнь. Если бы мать и дочь действительно зависели от какого-то мужчины — это одно, но они честно строили свою жизнь собственным трудом. Разве они не заслуживали хотя бы капли уважения?
В конце концов Ся Сяолань кивнула:
— Тогда сделаем так, как вы сказали!
Это она не додумалась: ее мать нашла в себе смелость уйти из семьи Ся, осмелилась подать на развод, создав прецедент для всех окрестных деревень; так почему бы ей не сидеть с гордо поднятой головой и не заставить Цзи Я извиниться?
Ся Сяолань хотела жить вместе с матерью не для того, чтобы превратить Лю Фэнь в свою тень, а для того, чтобы Лю Фэнь росла вместе с ней. А о каком росте может идти речь без совместного противостояния трудностям!
…
— Чтобы я поехала в Пекин?
Лю Фэнь тоже очень скучала по дочери.
Последний раз они виделись в Пэнчэне.
Но внезапное приглашение в Пекин показалось Лю Фэнь странным.
— Раз зовут — поезжай, я присмотрю за магазином, а ты навестишь Сяолань!
Ли Фэнмэй теперь тоже рассуждала здраво: зачем зарабатывать деньги, если просто держать их в руках? Она планировала сама съездить в Пэнчэн, когда Лю Фэнь вернется из Пекина. Ее муж зарабатывает деньги на стороне, нельзя видеться лишь раз в год. Хоть в прошлый раз той «лисичке» и не удалось увести Лю Юна, Ли Фэнмэй стала настороже и решила проявлять больше заботы о своем мужике, чтобы другие на него не заглядывались.
Услышав, что Ся Сяолань зовет Лю Фэнь в столицу, бабушка Юй про себя смекнула: если дело идет не так, как обычно, значит, тут кроется какой-то подвох.
— Я тоже никогда не была в Пекине, можно мне поехать с тобой? Пожалей мои старые кости, скоро уже в землю ложиться, а я еще ни разу не возлагала цветы Вождю.
Когда такая суровая старуха, как бабушка Юй, проявляла слабость, Лю Фэнь просто не могла ей отказать:
— Тогда поедемте вместе.
Только вот старушка уже в годах, поездка на поезде могла быть слишком утомительной.
Лю Фэнь впервые обратилась к дочери с просьбой, спросив, может ли та купить два билета на самолет.
Ся Сяолань даже не пришлось этим заниматься — для Тан Хунъэня организовать два билета было проще простого.
На следующий день бабушка Юй вместе с Лю Фэнь прилетели в Пекин.
— Эта столица и впрямь сильно изменилась, — бабушка Юй озиралась по сторонам, точь-в-точь как человек, приехавший в Пекин впервые; Лю Фэнь ничего не заподозрила.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
