Лю Фэнь летела на самолете во второй раз.
Бабушка Юй сказала, что сама она летит впервые, и этим словам могла поверить разве что Лю Фэнь. У старушки не было ни малейшего дискомфорта от полета; во всяком случае, когда Ся Сяолань встретила их обеих, бабушка Юй выглядела даже бодрее:
— Вы приехали вместе с моей мамой, так что в этот раз оставайтесь в Пекине на несколько дней, хорошенько отдохните!
Что касается бабушки Юй, их отношения определенно выходили за рамки просто арендодателя и квартирантки.
Ся Сяолань уехала учиться в Пекин, и Лю Фэнь жила с бабушкой Юй бок о бок день и ночь. Эта старушка была остра на язык, но добра сердцем; она защищала Лю Фэнь больше всех, боясь, что ту обманут. В этот раз она тоже, не раздумывая, приехала следом — как Ся Сяолань могла не растрогаться?
Бабушка Юй ничуть не уронила свою репутацию человека острого на язык. Когда Ся Сяолань предложила ей отдохнуть несколько дней, она лишь хмыкнула:
— Мне еще возвращаться улицы подметать, какой там отдых!
Ся Сяолань оставалось только подивиться.
Снова пришло время платить за аренду. Пока стояло то небольшое здание на площади Эрци, бабушка Юй точно не осталась бы голодной. Ежегодная арендная плата была гораздо выше зарплаты дворника. Бабушка Юй давно перешагнула пенсионный возраст, к тому же у нее был диабет; Ся Сяолань считала, что от работы дворником старушке не грех и отказаться.
Получая более двух тысяч юаней в год, в 80-е годы определенно можно было жить весьма припеваючи.
Если бабушке Юй суждено было стать долгожительницей, ей не стоило бояться нехватки денег — Ся Сяолань планировала в будущем выкупить то здание, где сейчас располагался «Синий Феникс».
Был только один нюанс: если ее мама переедет в Пекин открывать филиал, что будет с бабушкой Юй?
Оставлять пожилую женщину с диабетом жить одну в Шанду было не очень удобно. Ся Сяолань думала либо о том, чтобы Ли Фэнмэй с Таотао переехали к бабушке Юй и продолжали жить у нее как «арендаторы», присматривая за старушкой; либо о том, чтобы бабушка Юй приехала в Пекин вместе с ее мамой. В этом случае их роли поменялись бы: в купленном Ся Сяолань дворе в районе Шичахай она могла бы брать с бабушки Юй чисто символическую плату за аренду, чтобы та по-прежнему жила вместе с ее мамой.
Разумеется, оба варианта нужно было обсудить с самой бабушкой Юй. И раз уж она приехала в Пекин, Ся Сяолань решила воспользоваться случаем и спросить.
У Ся Сяолань не было машины, поэтому, встретив их в аэропорту, они поехали на общественном транспорте.
Она сразу отвезла их в дом на Шичахай. Лю Фэнь видела это здание впервые.
Ся Сяолань сказала, что это дом для них двоих — матери и дочери. Бабушка Юй окинула взглядом район, посмотрела на планировку дома и, повернувшись к Лю Фэнь, со вздохом заметила:
— Повезло тебе в жизни. Это же бывшая резиденция знатных чиновников.
Лю Фэнь, чьи предки в нескольких поколениях были бедняками, теперь могла жить в сыхэюане на берегу Шичахай. Бабушка Юй не видела иной причины для этого, кроме удачи — того, что та родила дочь по имени Ся Сяолань. Жизнь Лю Фэнь была похожа на горькое лекарство со сладким послевкусием: первая половина жизни прошла нелегко, но стоило дочери добиться успеха, как в будущем дела Лю Фэнь пойдут всё более гладко.
Сама бабушка Юй, напротив, сначала познала сладость, а затем горечь.
В первой половине жизни она наслаждалась всеми благами, но в зрелом возрасте в один миг пала. Судьба сыграла с ней злую шутку, и жизнь становилась всё тяжелее.
К счастью, она не сдалась. Из знатной барышни превратилась в дворника. И пока она мела улицы, к ней в арендаторы напросилась такая простушка, как Лю Фэнь. Бабушка Юй чувствовала, что эта горькая, как полынь, жизнь обрела новый вкус.
Какой бы глупой ни была Лю Фэнь, с ней было интересно, она была искренним человеком. Бабушка Юй ругала ее за глупость, но в то же время продолжала о ней беспокоиться. В конце концов, кто из них был глупее? Она сама!
Ся Сяолань и понятия не имела, о чем думает бабушка Юй. Она водила ее по дому, пока Лю Фэнь трогала подоконники и плитку на полу.
— Сяолань, мы будем здесь ночевать сегодня?
— Пожалуй, нет. Здесь нет отопления, ночью будет холодно…
В старом сыхэюане не было центрального отопления. Ся Сяолань планировала заняться этим вопросом во время капитального ремонта.
Кухонная утварь в сыхэюане была в полном сборе — Ся Сяолань потихоньку привозила вещи одну за другой.
Кровати и одеяла тоже были, но сейчас ночами было слишком холодно. Разжигать жаровни с углем было небезопасно, поэтому Ся Сяолань предпочла бы, чтобы Лю Фэнь и бабушка Юй остановились в гостевом доме. Можно было даже в отеле подороже, Ся Сяолань могла себе это позволить.
Бабушка Юй обошла комнаты, постучала по полу и с явным презрением к неосведомленности Ся Сяолань произнесла:
— Я же сказала, это бывшая резиденция чиновника. Ты думаешь, в лютую зиму господа чиновники вот так просто терпели холод? В этом дворе есть подпольное отопление. Нужно только купить угля, разжечь — и весь дом прогреется.
Эта технология впервые появилась в императорском дворце, а позже ее переняли высокопоставленные сановники.
Под напольной плиткой выкладывались дымоходы. Зимой по ним пускали дым, а благодаря продуманной системе вытяжек прогревалась вся плитка, что создавало в помещении эффект тепла.
В деревнях были теплые стены и каны — если пошевелить мозгами, способ согреться зимой всегда найдется.
Ся Сяолань была пристыжена бабушкой Юй. Она сама изучала материалы о сыхэюанях, но совершенно не заметила, что в купленном ею дворе есть дымоходы. Видимо, она изучала вопрос недостаточно тщательно. Начитанности бабушки Юй и ее жизненному опыту Ся Сяолань могла только позавидовать — условия, в которых они росли, были слишком разными.
Бабушка Юй видела такое великолепие и роскошь, которых не видела не только Ся Сяолань, но и, пожалуй, большинство людей.
Конечно, Ся Сяолань видела множество вещей, о которых бабушка Юй не могла и помыслить — это была разница во взглядах разных эпох.
Бабушка Юй сказала, что для прогрева пола нужно время, поэтому сегодня стоит купить немного угля и попробовать. Если дымоходы в полу за долгие годы пришли в негодность и начнут пропускать дым, то спать в таком доме будет опасно.
Лю Фэнь осталась в доме — она хотела хорошенько все прибраться.
— Я не против, если ты вымоешь окна. Дома есть угольные брикеты, не жалей этих копеек, согрей воды и мой в горячей!
Ее руки, прежде покрытые трещинами, за полтора года наконец-то стали выглядеть прилично; нельзя было снова опускать их в ледяную воду, чтобы не появилось обморожение.
Как только Ся Сяолань и бабушка Юй вышли за дверь и не прошли и двухсот метров, старушка не выдержала:
— Зачем ты позвала мать в Пекин в такую глухую зиму? Только не говори, что ради отдыха. В такую погоду, чем дальше на север, тем невыносимее. Никто по своей воле не поедет в Пекин зимой мучиться!
Бабушка Юй была настоящей лисой, от нее ничего нельзя было скрыть.
Ся Сяолань рассказала историю с Цзи Цзе.
Кратко объяснив суть этой вражды, бабушка Юй мысленно прикинула ситуацию:
— Ну и везение у вас, у матери с дочерью… даже не знаю, хорошее оно или плохое.
Какому-нибудь руководителю было бы наплевать, оскорбили Лю Фэнь или нет. Люди радуются и огорчаются только из-за тех, кто им близок. Бабушка Юй готова была поклясться, прижав руку к груди: если бы у руководителя Тана не было видов на Лю Фэнь, она бы взяла метлу и вымела все улочки и переулки Пекина! Чисто на добровольных началах, без всякой зарплаты!
— Как ты сказала его зовут?
— Тан Хунъэнь.
— О, припоминаю что-то.
Этот человек когда-то был кадровым работником в Шанду, тогда его тоже сослали в «коровники».
Репутация у него была неплохая, но бабушка Юй не стала говорить всё прямо. Мэр Тан был женат вторым браком, Лю Фэнь тоже. У мэра Тана был сын, у Лю Фэнь — дочь. По идее, им не в чем было упрекнуть друг друга, могли бы и сойтись… Но реальность не так проста. Иногда огромное счастье внезапно падает на голову, и еще нужно посмотреть, сможет ли человек его удержать.
С Ся Сяолань проблем не было — она была толстокожей и хитрой, за нее бабушка Юй ничуть не беспокоилась.
А вот Лю Фэнь — другое дело. С ее характером третий брак вряд ли возможен, поэтому ко второму нужно подходить еще осторожнее.
Эх, поживем — увидим. Приехать в этот раз определенно было правильным решением, заодно можно будет повидаться с этим мэром Таном. Бабушка Юй невольно снова начала беспокоиться: сама-то она могла ругать Лю Фэнь за глупость, но чтобы другие обижали — этого бабушка Юй не допустит. До завтра, до завтра.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
