В мире и правда есть такие люди, которые одним своим появлением заставляют всё вокруг сиять.
В какой бы шумной и беспорядочной толпе он ни оказался, вокруг него самого собой образуется пустое пространство, а стоит ему замереть, как он тут же приковывает к себе все взгляды. Когда он просто идёт по улице, прохожие то и дело принимают его за бродячего артиста и пытаются подать милостыню. И у каждого в голове первым делом возникает одна и та же мысль.
(Этот человек…)
(Да уж, он точно…)
(Если не считать этот странный наряд, он ведь настоящий красавец…)
Однако сам виновник всеобщего внимания совершенно не заботился о том, что говорят вокруг. Суета бренного мира в его глазах была лишь иным измерением. Больше всего он сожалел о том, что до сих пор не нашёл себе подходящего пристанища. Всем сердцем он стремился к жизни отшельника-сяня в хижине среди глубоких гор и далёких долин, прочь от мирской пыли, чтобы в безмятежности и покое наслаждаться свободой, а в свободное время странствовать по свету. Как бы простые горожане ни проявляли к нему интерес или любопытство, в его взоре отражалось лишь то, чем он был увлечён сам, поэтому это не создавало для него особых проблем.
Кроме того, каждый, кто впервые видел его наряд и узнавал о его несбыточной мечте «стать сянем», мысленно произносил почти одну и ту же фразу. А именно:
(Одеться так пёстро? Да на стоимость одного только этого украшения в ухе можно купить целый дом!)
К тому же он мог внезапно начать играть на флейте. Его жизненным правилом было то, что в свободной и праздной жизни изящная поперечная флейта — вещь совершенно незаменимая.
Вот только играл он на ней ужасно. То, что он никак не мог научиться играть на флейте, было, пожалуй, единственным его недостатком. Впрочем, сам он искренне верил, что его навыки вполне недурны. По идее, он обладал высоким уровнем музыкальной образованности, но, как ни странно, стоило звукам его собственной флейты коснуться его ушей, как они словно превращались в слуховую галлюцинацию.
Один из его старших братьев описывал его так:
— Он истинный гений и законченный чудак… а между этими понятиями, как известно, лишь тонкая бумажная преграда.
К слову, в этом году ему исполнилось восемнадцать. Весь последний год он, пусть и не по своей воле, был втянут во множество мирских дел. Поскольку это было частью старого уговора, ему ничего не оставалось, кроме как смириться, но полученный опыт в итоге принёс ему немало радости.
Ведь он впервые в жизни обрёл друзей. Чтобы вернуться к приятной и вольной жизни странника, после выполнения обещания, данного братьям, ему пришлось расстаться с этими друзьями. Однако втайне он решил: если друзья не против, они вполне могли бы путешествовать все вместе. Для него, закоренелого чудака, любителя одиночества и человека, которому всё на свете было лень, это стало проявлением редчайшего радушия. На самом деле он искренне привязался к этим двоим: ему нравилась доброта и кротость невысокого юноши, который был младше него, а брань девушки казалась ему даже приятной. Особенно он ценил её кулинарные таланты и поначалу даже просил её стать его личным поваром, но получил решительный отказ. Сейчас, вспоминая об этом, он понимал, что просто выбрал неверный подход.
(Эх… надо было сказать так: «Тебе не нужно печалиться о бедности или о своём заурядном лице, ведь ты достигла вершин в кулинарном мастерстве. С таким талантом ты сможешь смело жить в одиночку, так не пойдёшь ли ты со мной?»)
Две последние фразы совершенно не вязались друг с другом, но его такие мелочи не волновали.
В общем, несмотря на то что он находился под пристальными взглядами толпы, его сердце радостно трепетало. Ведь он вот-вот должен был воссоединиться с друзьями после долгой разлуки.
И вот, лёгким шагом он прошёл через городские ворота Цзиньхуа.
Стражники не стали обыскивать его.
— Гляди, вот это и есть Цзиньхуа.
Временный наниматель Линь Цянье произнёс это с заметной гордостью.
Грузовые повозки торгового каравана направились к другим воротам для прохождения досмотра, а Сю Ли и остальные прошли через главные ворота. Как и прежде, свите Линь Цянье стоило лишь предъявить деревянные таблички, и их пропустили почти без досмотра.
Сю Ли, выросшая в столице Гуйян, по пути не слишком удивлялась увиденному. Высокие городские ворота и теснящиеся лавки торговцев в сравнении с Гуйяном казались незначительными. И всё же… она склонила голову набок.
— Это ведь крупнейший торговый город провинции Ча, верно?
— Да.
— Вам не кажется это странным? Почему здесь совсем не чувствуется жизни?
Атмосфера была очень гнетущей, её невозможно было сравнить с Гуйяном. Торговый город по определению должен быть шумным местом, где со всех сторон слышны задорные выкрики зазывал, куда более звучные, чем в столице провинции. Людей на улицах было много, но у всех были одинаковые лица — напряжённые и мрачные.
Линь Цянье тяжело вздохнул.
— Думаю, пройдёт немного времени, и мы поймём, в чём дело. Что собираешься делать теперь? Мы прибыли в Цзиньхуа. Пойдёшь в мою резиденцию?
— Нет, у меня есть дела. Когда закончу, выкрою время, чтобы зайти и попрощаться с вами. Эрху и чай Ганьлу пока оставьте у себя. В какой гостинице вы остановитесь?
— У моей семьи здесь есть отдельное поместье, так что в гостинице нужды нет. Просто спроси особняк Цзюй, думаю, любой подскажет дорогу.
— Я поняла.
— Сян Лин.
— Да! — Сю Ли обернулась, но Линь Цянье внезапно проглотил слова, готовые сорваться с губ.
— Э-э… нет, ничего. Я сразу отправлюсь в особняк и больше никуда не выйду сегодня. Можешь приходить в любое время… надеюсь, ты не будешь со мной так холодна.
— Но, шао-е, вы так и не извинились.
— За что мне извиняться? Я не сделал ничего предосудительного.
Глядя на лукавую улыбку Линь Цянье, Сю Ли вдруг вспомнила события годичной давности.
Один юноша тогда точно так же внезапно поцеловал Сю Ли в губы и произнёс те же слова.
— Я не считаю, что совершил что-то плохое.
Он говорил это с полной уверенностью в своей правоте. Такое беспечное отношение позволило Сю Ли в дальнейшем общаться с ним как ни в чём не бывало. Был ли он глуп? Или же так он заботился о чувствах Сю Ли?
Раньше она бы, не задумываясь, выбрала первый вариант, но теперь не понимала, какой он на самом деле.
Иногда он вёл себя как ребёнок, а иногда проявлял рассудительность и зрелость…
— Сян Лин? Ты о чём-то задумалась.
— Размышляю кое о чём. Значит, особняк Цзюй. Я постараюсь зайти сегодня.
— Хорошо, я жду тебя.
Попрощавшись с улыбающимся Линь Цянье, Сю Ли быстрым шагом направилась в толпу.
Это была их последняя встреча.
— Кажется… кажется, патрульные здесь выглядят как сущие демоны.
Мужчины с хищными взорами, одетые в военную форму, важно расхаживали по улицам. Если бы не мундиры, их из-за скверного вида вполне можно было бы принять за горных разбойников или грабителей. Прохожие, опустив головы, спешили мимо, стараясь не встречаться с ними взглядом. Скорее можно было сказать, что они не охраняют город, а нагнетают страх на всю округу.
— И почему их так много? Словно они что-то сторожат.
Сю Ли, бормоча себе под нос, наконец добралась до цели.
Цзиньхуа Цюаньшанлянь. Величие и роскошь этого здания невозможно было сравнить с филиалом в Шагуне на границе провинции, но атмосфера и здесь была нездоровой. По сравнению с Шагуном, людей здесь было очень мало, стояла странная, пугающая тишина. А ведь это учреждение по статусу должно было быть наравне с отделением в столице провинции Хулянь.
Странно. Чувство тревоги не покидало её, поэтому Сю Ли решила не заходить внутрь.
(Нужно сначала собрать сведения. Здесь… нет, во всём этом городе явно что-то не так.)
Она резко развернулась и уже собиралась идти, как едва не столкнулась с человеком.
— Ой, простите!
— Ох, гунян, вы путешественница? Впервые в Цзиньхуа? Пришли в Цюаньшанлянь искать работу?
Это был молодой человек лет двадцати пяти, на вид дружелюбный и открытый. Под напором этих расспросов Сю Ли невольно отступила на шаг, как вдруг её взгляд замер на его одежде — на первый взгляд она казалась странно единообразной, но на самом деле сочетала в себе особенности народных костюмов самых разных земель. Такую одежду нельзя было купить где угодно.
— …Вы из Всеторгового союза?
— Ой-ой, а вы хорошо осведомлены. Кстати, у вас в руках весьма необычная деревянная дощечка.
Не дожидаясь ответа Сю Ли, юноша сам протянул руку.
— Простите, что заставил ждать. Пожалуйста, следуйте за мной.
— …Разве Всеторговый союз не в той стороне?
— То место уже превратилось в логово разбойников. Хорошо, что вы туда не зашли.
Увидев изумлённое лицо Сю Ли, юноша со смущённой улыбкой произнёс:
— Идти или нет — ваше право, но я обещаю: если вам понадобится помощь, мы её обязательно окажем.
— …Какого цвета мой жетон?
— Семицветное ночное сияние, верно?
Это была тайна, известная лишь Всеторговому союзу и главной ветви семьи Хун. Сю Ли прекрасно знала, что торговцы всегда держат язык за зубами, а уж те, кто получил признание Всеторгового союза, и вовсе хранят секреты безупречно.
— Я пойду с вами.
— Э-этот город уже полностью под контролем «разбойников-убийц»?!
Поражённая этим фактом, Сю Ли на мгновение лишилась дара речи.
Её отвели в просторную усадьбу. В самой дальней комнате её ждал человек, по духу напоминавший старосту района Шагун.
Это был статный мужчина, от которого исходило величие, присущее лишь крупным купцам и внушающее невольный трепет. Сю Ли предположила, что перед ней — глава особого района Цзиньхуа от Всеторгового союза.
— …Несколько месяцев назад «разбойники-убийцы» внезапно совершили массовое вторжение в наш город.
Зрелый мужчина по имени Юй Цзо произнёс это и тяжело вздохнул. В комнате были только он и Сю Ли — а также тот добрый юноша, что привёл её сюда.
— Они действовали крайне умело. Ворвались в город, но не разграбили ни единой вещи. Мужчина по имени Мин Сян, назвавшийся их предводителем, заявил: пока им позволяют оставаться в городе, они и волоска не тронут на головах жителей.
— Тайшоу Цзиньхуа принял это условие?
— Да, для него человеческие жизни были в приоритете. И «разбойники-убийцы» действительно не причиняли вреда жителям Цзиньхуа. Однако они то и дело расхаживали по улицам, сея страх в сердцах людей и лишая их мужества сопротивляться. Если бы они грабили и убивали, это вызвало бы гнев народа, но раз враг не проявлял активности и жители не несли убытков — никто не решался на открытый протест. Так они капля за каплей разъедали город. Взяли тайшоу под домашний арест, отправили своих людей патрулировать улицы… Стало ясно, что за ними стоит не кто иной, как семья Ча.
— Семья Ча…
— Они никогда не делают ничего бессмысленного. Постоянно демонстрируя свою власть, они постепенно доводили жителей Цзиньхуа до психологического истощения. В провинции Чачжоу влияние семьи Ча всегда было огромным. Раз за их спиной стоит такая опора, многие лавки стали объединяться в группы взаимопомощи. На первый взгляд, Всеторговый союз поступил так же.
Сю Ли не стала его винить. Юй Цзо, словно прочитав её мысли, улыбнулся:
— Да, мы торговцы. Мы всегда просчитываем выгоду и взвешиваем потери. В зависимости от обстоятельств мы можем стать помощниками любой стороны. Для нас это обычное дело. Если этот Мин Сян разглядел это и выбрал Цзиньхуа своей базой — должен признать, он весьма умён.
Однако… тон Юй Цзо слегка изменился.
— Всеторговый союз — это не просто купцы. Мы не принадлежим ни одному месту и не связаны никакими обычаями. Это наш принцип. Даже если мы столетиями вели торговлю в одном месте, как только ситуация меняется, мы в любой момент можем собрать вещи и найти другое пристанище.
В этом и заключалась суть, поэтому Сю Ли, набрав в грудь воздуха, произнесла:
— Назовите ваши условия. Что нужно сделать, чтобы «наёмные отряды Всеторгового союза» перешли к действиям?
Лицо Юй Цзо тут же приняло деловое выражение.
— В таком случае… пожалуйста, покажите ваши карты. Мы торговцы. Если, взвесив ваши карты и наши условия, мы увидим восемьдесят процентов шансов на победу, мы вам поможем.
Перед лицом великого торговца, искушённого в переговорах, нынешняя Сю Ли совершенно не могла использовать психологические уловки. Любой её жест был бы разгадан, но чем осторожнее купец в делах, тем вернее он держит слово.
Сейчас оставалось только рассказать всю правду и предоставить решение ему.
— Госпожа, не забывайте… — в голове зазвучал голос Янь Цина. Сейчас перед Всеторговым союзом была не Хун Сюули, а чжоуму Хун.
— Ожидается, что вскоре сюда прибудут новый заместитель чжоуму Лан Яньцин и личный военный чиновник чжоуму. Вероятно, это та самая знаменитая пара, что сейчас повсюду ловит «разбойников-убийц». Военный чиновник носит при себе пожалованный Его Величеством драгоценный меч, и его полномочия выше полномочий генерала провинции. Это значит… он может единолично осуществлять задержание и арест.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
