Закончив говорить, он тут же завалился на скамью и в следующее мгновение уже сладко посапывал во сне.
Ду Инъюэ, глядя на это, невольно лишился дара речи; ему казалось, что этот человек выкладывается на полную всегда и везде.
— Но неужели в таком огромном доме действительно можно безошибочно отыскать Сю Ли-цзецзе?
— Не беспокойся, звериное чутьё этого мальчишки весьма надёжно, ведь он способен с одного взгляда запомнить особенности каждой птицы в целой стае. Сначала мы подробно опишем ему приметы сяоцзе, а затем он сопоставит их со своей памятью, так что ошибки быть не должно. С другой стороны, право же… как бы это выразиться? Хоть он и одного возраста с Ду Инъюэ, разница между ними просто поразительная.
Ду Инъюэ от неожиданности едва не повалился навзничь.
— Одного… одного со мной возраста… Значит, ему тоже сейчас тринадцать лет?!
— Ведь в прошлом году ему было двенадцать.
Как бы это сказать? Они совершенно разные, подумали Цзинь Лань и Чай Чжан. Одно дело — прорываться через городские ворота с какими-то непонятными деревянными дощечками, присланными Лун Лянем, но как они оказались здесь? На этот вопрос Сяньлинь невозмутимо ответил так:
— У ворот я внезапно заметил среди прочих следов отпечатки копыт скачущей во весь опор лошади. Расспросив стражников, мы узнали, что один из всадников был очень похож на Янь Цина, и пустились в погоню по следу. …Хотя он и шёл по следу, по дороге в Хулянь проехали далеко не три лошади; к тому же прошло немало времени, и дорогу успело истоптать бесчисленное множество людей и раздавить колёса повозок. И всё же “главарь” сумел без малейшего труда отыскать путь — истинное дитя природы. Если бы на его месте был Ду Инъюэ, то он бы наверняка стал расспрашивать прохожих и, полагаясь на логические умозаключения, вычислять дорогу сюда. С одной стороны — самый юный в истории чжуанъюань, с другой — «дикий» самородок, за которого поручился Янь Цин. Обоим по тринадцать лет, но методы их совершенно противоположны.
Что же до Ду Инъюэ, то он молча и пристально разглядывал спящего «главаря», а затем пробормотал:
— …Я тоже хочу стать хоть немного выше.
Только и всего.
Оказывается, он так сильно переживает из-за этого?! Все присутствующие, включая Янь Цина, мысленно задались этим вопросом, но никто не произнёс его вслух. Проблемы этого чувствительного возраста в глазах окружающих казались невероятно глубокими.
— …Э-э… Ду Инъюэ, в прошлом году этот парень был примерно такого же роста, как и ты, так что не переживай. Ну! Кхм… Тогда не мог бы ты перерисовать это на бумагу поменьше?..
К тому времени, когда солнце поднялось уже высоко, Чуньцзи, наконец закончив работу, без сил повалилась на пол и погрузилась в глубокий сон, граничащий с обмороком.
Цзинь Лань подхватил её хрупкое, лёгкое тело и невольно вздохнул:
— …Право же, эта девушка куда надёжнее Ча Кэсюня.
— Гунян в решающий момент часто оказываются храбрее и сильнее мужчин.
В ответ на слова Янь Цина все присутствующие согласно промолчали.
(— Сю Ли-цзецзе? Это вы, Сю Ли-цзецзе?)
От внезапно раздавшегося голоса даже Сю Ли подпрыгнула от испуга.
Вскоре после полудня, когда Сю Ли шла по галерее, осматривая усадьбу, её окликнул голос, похожий на юношеский, однако самого говорившего нигде не было видно. В словах слышалось странное эхо, не позволявшее определить направление, откуда они доносились.
(Хотя этот голос кажется мне знакомым…)
(Некогда мы, «Стервятники провинции Ча», удостоились вашей заботы, и я от всей души благодарю вас за спасение жизни моего единственного младшего брата Яо Чуня.)
Сю Ли с трудом подавила готовый вырваться крик.
— Вспомнила! Прошлым летом, в самую невыносимую жару, те двое несносных мальчишек в чёрных одеждах, шатавшихся из стороны в сторону. По какой-то неведомой причине у них при себе оказался секретнейший из секретов — ключ от сокровищницы императорского дворца, а позже они волею случая посетили дом одного доброго и невероятно красивого мужчины. Сю Ли видела этих братьев лишь раз, но они произвели на неё такое впечатление, что забыть их было невозможно.
(Почему… почему они здесь? Погодите-ка, я ведь помню, что эти братья вернулись в провинцию Ча вместе с Янь Цином…)
Сю Ли мгновенно взяла себя в руки и изменила выражение лица, чтобы проходящие мимо служанки ничего не заподозрили, и невозмутимо пошла дальше. Таинственный голос продолжал следовать за ней по пятам.
(На этот раз мы пришли, чтобы отплатить за доброту и предложить свою скромную помощь. Лан Яньцин поручил мне передать вам письмо. Я отдам его прямо сейчас, не могли бы вы следовать моим указаниям?)
Сю Ли сделала всё в точности так, как ей было сказано: дошла до нужного места, остановилась и протянула руки. Маленький свиток упал невесть откуда и опустился точно в её ладони.
Развернув свиток, Сю Ли тут же поспешила прочь.
— Мне нужна одежда служанки.
Получив план усадьбы, Сю Ли немедленно отправилась к Шо Сюню и без тени смущения заявила об этом.
Шо Сюнь тихо рассмеялся и, ничего не спрашивая, лишь ответил: «Хорошо», после чего распорядился всё подготовить.
— Заодно и причеши меня, милая служанка.
Сю Ли молча схватила мягкие пряди Шо Сюня, с силой расчесала их и, крепко завязав волосы, десять раз глубоко вздохнула и бросилась к главному дому.
Шо Сюнь всё это время улыбался. Проводив взглядом поспешно ушедшую Сю Ли, он поправил прядь волос, спадавшую на плечо, и осторожно коснулся её рукой, словно воскрешая в памяти давно забытые ощущения.
Тем временем Сю Ли успешно переоделась в служанку семьи Ча. Эта работа была ей хорошо знакома, и, понаблюдав за манерами прислуги в усадьбе, она быстро переняла повадки, характерные для этого дома. Правила в каждой семье свои, зачастую это пустые формальности, но основы везде одинаковы, так что, уловив суть, можно было не опасаться разоблачения.
Огромные размеры поместья поначалу пугали, но Сю Ли, в своё время исходившая вдоль и поперёк внутренние покои и внешние дворы дворца Сына Неба, быстро освоилась и по одному лишь плану смогла определить расположение основных построек. Теперь оставалось только не попасться на глаза управляющему и главному распорядителю. Эти люди, ведавшие всеми делами в доме, знали в лицо и по имени каждого слугу, сколько бы их ни было. Сю Ли постаралась запомнить план как можно лучше и с невозмутимым видом принялась обходить территорию.
Однако…
— …Отчего… отчего по спине бегут мурашки?
Стоило ей увидеть главный дом, как необъяснимое чувство тревоги охватило её, заставив невольно вжать голову в плечи.
(— …Здесь нет ни животных, ни насекомых.)
Тихо проговорил следовавший за ней Сяньлинь, и Сю Ли наконец заметила эту странность.
Да, вчера, когда она играла на эрху, её уже посетило смутное предчувствие, но тогда она не поняла, в чём дело. Теперь же всё стало ясно. В эту лунную ночь середины осени природные мелодии, куда более прекрасные, чем звуки эрху — стрекотание цикад и ночных насекомых, — должны были разноситься повсюду… Но стояла мёртвая тишина. Эта ночь была пугающе безмолвной.
По телу Сю Ли пробежал холодок. Что-то было не так, это место явно таило в себе какую-то тайну.
— …Что ж, придётся приложить все силы.
И тогда Сю Ли начала свои масштабные поиски, но…
Несколько дней спустя Сю Ли, делая пометки на плане, который передал ей Сяньлинь, нахмурилась.
— …Что это за «Красная река» на бумаге?..
Церемония наследования титула главы семьи Ча была уже не за горами, равно как и торжество по случаю вступления в должность главы провинции.
— О местонахождении Кэ Сюня и Инь Цзи-фужэнь никто не проронил ни слова, однако этот план вызывает множество подозрений.
Весь чертёж пестрел красными пометками, сделанными киноварью; было заметно, что размеры внутренних комнат и крыши явно не соответствовали внешним границам стен. Это обнаружил Сяньлинь, который, обладая ловкостью обезьяны, осмотрел всё вокруг. Но почему здесь так много потайных комнат?
— …Самое подозрительное то, что подземелье необычайно обширно…
Сю Ли легонько постучала кончиком кисти по тому месту на чертеже, которое соответствовало центру главного здания. Эту пустоту обнаружил Сяньлинь; он упомянул Сю Ли, что пол под ногами ощущался как-то странно.
— Звук от шагов словно возвращается эхом. Точно такое же чувство возникает, когда проверяешь на ощупь вырытую ловушку для зверя. Под низом определённо пусто.
— И ещё он добавил: «По эху от шагов кажется, что подземелье огромное и глубокое, там навалено много всякого хлама, и я уловил слабый источник тепла». Стоит ли считать это подозрительным? Или же можно сказать, что один из них уже найден… Без Сяньлиня найти это место было бы невозможно, но как же туда проникнуть?..
Комната, обозначенная на плане, была личными покоями Ча Чжунчжана. И прямо под ними находилась обширная пустота.
Тук-тук! Сю Ли с серьёзным видом потыкала кистью в это место.
— …Если там и вправду кто-то есть, возможно, это не Кэ Сюнь, а Ин Цзи-фужэнь?
Послушав, что говорят люди, она окончательно поняла: Кэ Сюня никто не ставил ни во что, его презирали даже слуги и служанки. Следовательно, можно было предположить, что его дед и хозяин дома, Ча Чжунчжан, относился к Кэ Сюню ещё хуже, а его презрение лишь росло. По поведению слуг всегда можно судить о нравах господина.
О Пяо Инцзи же все как один хранили молчание. Её не хвалили, но и не ругали. Это было скорее похоже на благоговейный трепет. Хотя когда-то она была хозяйкой этого поместья, когда Чжунчжан захватил власть, он наверняка выставил вон всех её преданных слуг и горничных. Однако она всё ещё сохраняла немалое влияние. Судя по словам Янь Цина и остальных, Ча Чжунчжан наверняка считал её — в отличие от Кэ Сюня, которого и сравнивать с ней не стоило, — бельмом на глазу.
Если человек настолько подозрителен, что самовольно вскрывает чужие письма, то он не обретёт покоя, пока не возьмёт под надзор тех, в ком видит угрозу. А значит, в пустоте под его личными покоями должна находиться именно Пяо Инцзи.
— …Но прямо под личными покоями… ох…
Что-то здесь не давало ей покоя. Слишком личное место. Словно за этим скрывалось сложное — и, возможно, даже особенное — чувство Чжунчжана к Ин Цзи.
— …Да нет, не может быть. Впрочем, сейчас главная забота — Кэ Сюнь.
Через Сяньлиня Сю Ли каждый день обменивалась письмами с Цзинь Ланем и остальными. Когда она написала, что намерена отыскать местонахождение Пяо Инцзи, Янь Цин ответил следующее:
— Не волнуйся, бабушка Ин Цзи очень сильная, я больше переживаю за Кэ Сюня.
Мысли о худшем заставляли её тревожиться… Однако она полагала, что Чжунчжан не был настолько одержим Кэ Сюнем, чтобы непременно его убивать. Если тот мешался под ногами, достаточно было просто запереть его до момента назначения нового главы рода. К тому же, судя по одержимости Чжунчжана вопросами продолжения «кровной линии», он, скорее всего, сохранил бы жизнь даже внуку с крайне низкой полезностью на всякий случай.
— Тогда нужно просто проследить за распределением еды… Вот только подозрительных мест, куда уносили бы лишние порции, пока не нашлось.
Даже наблюдая за кухней, она не заметила ни странных путей доставки, ни подносов, количество которых подозрительно бы увеличилось. Сю Ли каждый день стремительно перемещалась по поместью вместе с Сяньлинем; их приключение по поиску тайных комнат уже близилось к завершению, и теперь —
— …М-м! Да, но этот план… кажется, с ним что-то не так.
Особенно когда она ходила по саду, ощущения не совпадали с чертежом. Словно внезапно обнаружилось некое белое пятно, пустое пространство.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
