Тот, кого я любил больше всех на свете и с кем расстался, зная, что мы больше никогда не встретимся.
В тот миг и девушка, что шла с ним бок о бок, и изнурённые болезнью люди — все совершенно исчезли из его мыслей.
(Воистину, моего самосовершенствования всё ещё недостаточно…)
Хотя он всегда хотел жить так же, как Танчжу-дажэнь, разрыв между ними был слишком велик.
(Ах… Сю Ли и Янь Цин… в самом конце я всё-таки доставил вам… хлопот…)
Но даже так он знал, что они его простят. Он был по-настоящему счастлив, что может коротать время за подобными мыслями.
Жизнь — это и впрямь не то, от чего стоит так легко отказываться.
(Ян Юэ…)
В поле зрения опустившего голову Ду Инъюэ внезапно возник причудливый круг, начертанный на земле и словно заключавший его в самый центр. …С тех пор как его заточили здесь, присутствие Ян Юэ бесследно исчезло.
Ду Инъюэ уже понял, кто именно нужен секте Сясяньцзяо. Все их многочисленные противоречивые поступки и непостижимые загадки теперь получили объяснение.
(…Ради Ян Юэ… а ещё важнее — ради самого себя… я пока не могу… умереть…)
Стоило лишь пошевелить рукой, пронзённой деревянным колом, как привычная ноющая боль превращалась в такую острую муку, что от неё можно было лишиться чувств.
Несмотря на это, Ду Инъюэ, стиснув зубы, преводил невыносимую боль и мало-помалу, сантиметр за сантиметром, шевелил ладонью.
Какие бы слухи ни ходили, Сю Ли обязательно придёт — Ду Инъюэ верил в это всем сердцем. Разобравшись с делами, связанными с болезнью, она явится на гору Жуншань, чтобы забрать его, пропавшего без вести, и спасти пленённых выживших жителей деревни.
(Я… всё ещё жив…)
Здесь находится Ду Инъюэ — лекарь и наместник области. Он обязан довести начатое до конца.
Внезапно в глазах Ду Инъюэ на мгновение разгорелось яростное пламя гнева.
Перед ним предстал тот самый человек, что пригвоздил его к стене — Цянь Е.
До сей поры столь ослепляющая ярость охватывала его лишь раз в жизни.
— Только этого человека он ни за что не простит.
Охваченный гневом Ду Инъюэ мог думать лишь об этом.
Все присланные письма были изорваны и выброшены. Пол и стол были завалены грудами разрозненных бумаг — негде было даже ступить. Стоявший среди этого беспорядка Лун Лянь с силой ударил кулаком в стену.
— …Ду Инъюэ…
Он хрипло, словно в муках, выдавливал это имя из самой глубины горла.
Закрыв лицо руками, он прерывисто дышал, будто пытаясь сдержать подступающие чувства.
— Ду Инъюэ!..
Ударив по стене в последний раз, Лун Лянь развернулся и вышел из комнаты.
На нём не было его привычного наряда; он облачился в простую лёгкую одежду, которая даже для дороги не годилась, и, хлестнув коня, умчался прочь.
— По направлению к области Чачжоу, к горе Жуншань.
Девочка лет семи-восьми каждый день ждала Ду Инъюэ на той самой дороге, где он исчез.
Внезапное исчезновение Ду Инъюэ стало тяжёлым ударом для жителей деревни Шижун, посеяв в их душах великую тревогу.
Он всегда неустанно трудился, чтобы развеять страхи сельчан: лечил их и дарил им кроткую улыбку. Видя изнурённых лекарей и родных заболевших, он с невозмутимым видом брал на себя заботу о больных, советовал людям отдохнуть, а порой просто беседовал с ними. Но важнее всего было то, что один лишь Ду Инъюэ не терял надежды.
Его улыбка и слова «всё будет хорошо» незаметно стали для жителей Шижуна главной опорой.
После того как он исчез, тьма в деревне начала сгущаться вновь.
Девочка, видевшая Ду Инъюэ последней, и в тот день выкроила время, чтобы уйти из деревни в горы на его поиски.
Из её глаз внезапно брызнули крупные слёзы.
Он больше не вернётся — где-то в глубине души она уже осознала это. Ду Инъюэ больше не вернётся.
— …Лань. Чжу Лань… ты замёрзнешь насмерть. Довольно, сдавайся.
Говорившим оказался мальчик того же возраста, что и Чжу Лань. Однако его глаза, подобные чёрному обсидиану, смотрели по-взрослому; в них не было холода, но и детской живости им явно недоставало.
— …Он, он же сказал, что отойдёт лишь на минуту. Ду Инъюэ-гэгэ не стал бы лгать, наверняка что-то случилось.
— Может, он просто отчаялся и сбежал. Хотя твоя мать ещё жива.
— Замолчи, Ли Ин! Ду Инъюэ-гэгэ никогда бы так не поступил!
Ли Ин пожал плечами. Пусть он и выглядел неопрятно, в каждом его движении сквозило нечто благородное, приковывающее взгляд.
— Тогда вот тебе добрая весть. Только что в деревню начали доставлять лекарства, провизию, и прибыли другие лекари.
— Неужели это та женщина, о которой говорил Ду Инъюэ-гэгэ? Та, что должна нам помочь?
— Скорее уж богиня чумы. Но неважно, главное, говорят, сюда спешат врачи, способные исцелить эту заразу. Нам велели ещё немного продержаться, тогда твою мать, возможно, успеют спасти.
Чжу Лань широко распахнула глаза, но не подпрыгнула от радости, как ожидал Ли Ин. Она уставилась в землю, о чём-то размышляя, а затем покачала головой.
— …Нет, так нельзя.
— А?
— Нельзя просто сидеть и ждать. Раз они идут к нам, почему бы и нам не двинуться им навстречу? Так мы встретимся с лекарями быстрее, верно?
Ли Ин вскинул бровь.
— …Ты это серьёзно?
— Да потому что мы сами палец о палец не ударили! Ду Инъюэ-гэгэ пришёл к нам издалека, чтобы спасти, а мы только и делали, что рыдали, молились да винили во всём других. А ведь страдают наши близкие. Люди из внешнего мира спешат к нам на помощь, так почему же мы, те, кому это нужнее всего, бездействуем? Почему мы сами не пытаемся себе помочь?
— …Ты предлагаешь в такой холод тащить всех больных вниз с горы?
При мысли о Ду Инъюэ Чжу Лань почувствовала себя бесполезной — она лишь сидела и ждала спасения. Но он учил её, учил никогда не сдаваться…
— Это возможно! У каждой семьи наверняка найдётся по паре грузовых телег для перевозки камня с Жуншаня. Разве не прибыло много лекарей, лекарств и еды? Пусть те бестолковые казённые стражники, что не знают, чем заняться, помогут тянуть повозки. Соберём как можно больше одеял — мы справимся. Давай расскажем всем, сделаем это вместе. У нас больше нет времени на ожидание, даже если мне придётся нести мать на собственной спине!
Ли Ин скрестил руки на груди, глядя в полные слёз глаза Чжу Лань. Наконец он тяжело вздохнул.
— …Что ж, твоя правда. Давай сделаем то, что в наших силах.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
