Ни один человек не был потерян.
Если бы у них не было решимости рисковать жизнью, они бы не смогли вернуться сюда.
Врач Е впервые за этот день улыбнулся:
— А-а… Раз у вас такие лица, пациентов можно доверить вам. Ну, удачи. Те, у кого болезнь протекает легко, спят вон там. Всему, чему мог, я вас научил, а последнее вы обрели собственной силой. Идите.
Врачи лишь кивнули. Плотно повязав рты тканью, они встали перед столами, на которых лежали больные.
※※※※※
Спустя три дня — под бескрайним светом звёзд — зазвучали пронзительные и протяжные напевы эрху.
Ярко-красное пламя разгорелось почти до самых небес.
Сю Ли и Янь Цин принесли последние останки, и врач Е поднёс огонь; это случилось ещё до того, как луна миновала зенит. После этого пламя бушевало ещё несколько шичэней — казалось, оно будет гореть бесконечно, заставляя забыть о том, что сейчас зима.
Никто не спал ни минуты. Врачи, которые целых три дня держались лишь на невероятной силе воли и не выпускали ножей из рук, смотрели, как предают огню последнего пациента, которого не удалось спасти. Они плакали и непрестанно просили прощения, а затем, один за другим, начали падать, теряя сознание.
В итоге треть пациентов скончалась, а ещё одна треть до сих пор балансировала на грани жизни и смерти. Врач Е полагал, что в ближайшие несколько дней судьба заберёт ещё примерно половину из них.
Шанс на спасение был примерно один к двум.
— Насколько я вижу, ни одной ошибки… — тихо пробормотал себе под нос врач Е, единственный из медиков, кто ещё оставался на ногах, глядя на языки пламени.
В конце врач Е осмотрел все тела.
Несмотря на то, что молодые врачи находились в предельном состоянии, они до самого последнего больного сохраняли высочайшее мастерство лечения.
Ни одна смерть не была на их совести.
Если за эти несколько дней и случилось какое-то чудо, то именно это.
После краткого отдыха они всякий раз возвращались, даже если их глаза распухали от слёз. Это напоминало Хуа На из далёкого прошлого — ту Хуа На, которая не выпускала из рук нож, даже когда её проклинали и называли убийцей.
— Сю Ли, не вини этих мальчишек. Никто не смог бы сделать это лучше… даже я. Если последуют обвинения, я приму их на себя.
— За что же их винить? За теми врачами, что свалились с ног, ухаживают семьи и близкие умерших пациентов. Думаю, это и есть лучший ответ.
— Спасибо, — то и дело шептала молодая женщина со слезами на глазах, сжимая руку одного из бесчувственных врачей.
Её ребёнок уже улетел в небеса вместе с дымом пожарища.
Сю Ли перестала играть на эрху. Она погладила по волосам Чжу Лань, которая от изнеможения уснула на её коленях, всхлипывая во сне.
Мать Чжу Лань всё ещё находилась между жизнью и смертью. Поскольку девочка плакала и говорила, что боится засыпать, Сю Ли всё это время играла ей на эрху вместо колыбельной и старалась не отходить от неё ни на шаг.
Ли Ин тоже неотступно следовал за Чжу Лань. Похоже, у него не осталось родных; и хотя Чжу Лань вечно таскала его за собой, он в итоге всегда оставался рядом. Пусть он и не умел утешать словами, само его присутствие, несомненно, служило для Чжу Лань огромной поддержкой.
Сейчас Ли Ин тоже спал подле Сю Ли. Когда она попыталась укрыть его одеялом, он внезапно открыл глаза. Сю Ли думала, что он спит, но, видимо, он просто слушал эрху с закрытыми глазами.
— Ли Ин, тебе не холодно?
— Нормально. Лучше о себе позаботься.
Сю Ли тихонько рассмеялась, когда он вернул ей одеяло. В отличие от Чжу Лань, которая привязалась к ней с самого начала, Ли Ин всегда напоминал дикого зверька, и лишь за эти три дня он понемногу начал подпускать её к себе.
— Ты тоже очень помог и наверняка устал. Спи.
Сю Ли погладила его по голове. На переносице Ли Ин проступили морщинки, но он ничего не сказал и снова закрыл глаза. Казалось, будто гладишь шкурку ещё не приручённого тигрёнка.
— Вы сделали всё, что было в ваших силах, я очень благодарна вам, врач Е…
— Для благодарностей ещё слишком рано, Сю Ли. Ведь на рассвете ты собираешься в деревню Шижун?
Сю Ли горько усмехнулась.
— Да.
— Оставь здесь всех остальных врачей. В любом случае, тут нужны люди. Возьми с собой только меня. Наверняка в горах ещё остались те неразумные жители, что поверили сказкам, будто не заболеют, и ушли в леса, не получив лечения?
Хоть в горы ушли только те, у кого не было симптомов, никто не мог гарантировать, что они не заболеют позже. Так что оставались люди, которых они были обязаны спасти.
Сю Ли и Янь Цин глубоко поклонились врачу Е.
— Пожалуйста, полагаемся на вас.
— Угу. Тогда поспите немного до рассвета.
— Врач Е.
— А?
— Можно спросить, почему вы решили стать врачом?
Лежавший у огня врач Е по-детски фыркнул и отвернулся спиной к Сю Ли.
— Ну… мне как-то встретился один тип, который всю жизнь лечил людей, а потом начал с непоколебимой уверенностью заявлять, будто познал всё на свете. Вот я и решил принять его вызов. Девяносто девять процентов за то, что это был просто минутный порыв.
— В-вот как?
— По сравнению с тем типом у этих мальчишек есть стержень. Из них выйдут хорошие врачи.
Вскоре врач Е начал громко храпеть, и Янь Цин укрыл его одеялом.
Лишь прозрачные звуки эрху Сю Ли уносились в ночное небо.
Искры с треском разлетались в стороны.
В городе Хулинь каждый вымотался до предела. Весь город погрузился в глубокий сон; казалось, и не было этого «города без сна», каким он был в последние дни.
Янь Цин пристально смотрел на алое пламя, вытянув ноги.
— Женщины… в решающий момент у них действительно хватает смелости.
Сю Ли то прикрикивала на молодых врачей, то подбадривала их, приносила горячую еду и чай, плакала вместе с ними. И в течение этих трёх дней наравне с лекарями накладывала швы.
— Я прямо-таки до смерти поражён её искусством владения иглой. Раньше я всерьёз полагал, что всякая вышивка растёт на каких-нибудь деревьях, а купцы её просто собирают и продают. И подумать не мог, что люди шьют это сами. Да ещё с такой невероятной скоростью. Видать, здешние тётушки — тоже совсем не простые тётушки…
— Послушай, Янь Цин, ты, верно, до сих пор веришь, что есть деревья, на которых растут вкуснейшие баоцзы, или чудесные ветки, способные в миг навести порядок в заваленной вещами комнате?
— Ой, ха-ха-ха. Ну да.
Сю Ли продолжала играть на эрху, не собираясь ложиться.
Даже если это сочтут попыткой успокоить саму себя, она хотела проводить их в последний путь.
Вскоре Сю Ли вполголоса, чтобы не разбудить врача Е, обратилась к Янь Цину:
— Янь Цин, секта Злых Небожителей так и не показалась из гор.
— Да.
Ожидалось, что с прибытием Сю Ли в округ Хулинь снова поползут какие-нибудь странные слухи. Однако враги затихли — так странно, будто этой группы и вовсе никогда не существовало.
— Значит, и сплетни обо мне, и заманивание жителей обещаниями, что они не заболеют, — всё это было лишь простой приманкой?
Если бы они действительно считали, что Сю Ли — источник болезни, или желали использовать это для привлечения новых последователей, то прибытие Сю Ли в область Хулинь стало бы для них прекрасной возможностью проявить себя. Однако они ничего не предприняли. Стало быть, они и сами в это не верили.
Всё это было лишь приманкой, расставленной при помощи болезни.
— Хоть я и не знаю, зачем мы с Ду Инъюэ им понадобились.
Сначала Ду Инъюэ, затем Сю Ли.
Болезнь, начавшая расползаться. Заложники, именуемые последователями. Слухи, объявляющие Сю Ли источником заразы. И ещё — Цянь Е.
Всё это делалось ради того, чтобы Ду Инъюэ и Сю Ли явились сюда в одиночку, не взяв с собой армию в качестве охраны.
Именно поэтому, когда они узнали, что Сю Ли прибыла в область Хулинь, совсем не задействовав войска, то сочли, что больше ничего предпринимать не нужно. Ведь они без труда догадались: даже если ничего не делать, как только болезнь в области Хулинь поутихнет, Сю Ли всё равно придёт без охраны, чтобы спасти оставшихся жителей деревни.
Более того, даже понимая это, Сю Ли не могла не пробраться туда одна, чтобы благополучно вернуть похищенных жителей и заложников, таких как Ду Инъюэ.
— Если честно, я совершенно не могу понять, по какой причине им потребовалось заманивать меня сюда, идя на такие меры… И этот так называемый Цянь Е…
— Послушайте, сяоцзе.
Тон Янь Цина внезапно стал резким. Он пристально посмотрел на Сю Ли. И впервые произнёс это имя.
— Этот так называемый глава секты в девяти случаях из десяти окажется не им. Но если есть хоть малейшая вероятность, что нынешнее происшествие действительно связано с Шо Сюнем, на этот раз я обязательно отправлю его на тот свет.
Это случалось редко — увидеть Янь Цина по-настоящему разгневанным было большой редкостью.
Раньше Шо Сюнь, что бы ни твердил его язык, никогда не отнимал ничего, чем дорожила Сю Ли. Но если нынешний Цянь Е — это Шо Сюнь, то ему, скорее всего, уже всё равно, что будет с Сю Ли.
Если бы это было не так, он не стал бы заходить так далеко, растаптывая всё на своём пути.
Он даже позволил себе уничижительные и оскорбительные высказывания относительно пола Сю Ли.
Хоть он и волен превращать любовь в ненависть, это всё же не означает, что ему дозволено творить что угодно.
— Решит Шо воскреснуть или сделает что-то ещё — его дело, но если он и впрямь не понимает, что совершила сяоцзе, то даже я выйду из себя. Цзинь Лань ведь чувствует то же самое?
До какой же степени он хочет ранить Сю Ли, чтобы наконец удовлетвориться?
— Можешь сколько угодно тревожиться из-за этого парня или кричать, но если на этот раз всё это действительно его рук дело, я прежде сам вместо Цзинь Ланя как следует его проучу и швырну в водопад. Пусть он и не говорит об этом, но если дело касается Шо Сюня, даже этот Ду Инъюэ разозлится так, что впадёт в неистовство.
Сю Ли была крайне поражена. Неужели и Ду Инъюэ может впасть в неистовство?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
