Сю Ли, чтобы найти исчезнувшего Ян Юэ, вместе с Цзинь Лань и Янь Цин снова вернулась в ту штольню. Лун Лянь отправился на поиски по ту сторону горы, а Сян Лин… её отвели в один из домов деревни Шижун и насильно уложили спать.
В туннеле не было слышно ни звука — там вновь воцарился покой. И днём, и ночью штольня всегда была погружена во тьму. Однако ночью эхо шагов казалось особенно пугающим. Поскольку они долгое время никого не могли найти, то решили разделиться.
— Тогда центр оставляю на вас, сяоцзе, а сам пойду направо.
— Я — налево. Встретимся здесь же.
— Хорошо.
На перекрёстке они разошлись в трёх разных направлениях.
Сю Ли в одиночку направилась к месту добычи, где днём противостояла «главе учения».
С тех пор как Ду Инъюэ исчез, её сердце бешено колотилось, и этот частый стук гулким эхом отдавался в ушах.
Холодный пот проступал из каждой поры, а руки и ноги дрожали, словно отнялись.
В голове звучали слова Чжао-чжоуму. Почему тогда он сказал, что Ду Инъюэ «исчез», а не «умер»?
(Я не верю.)
Она не верила, что это конец. Она не верила, что больше не сможет увидеть Ду Инъюэ, не верила и не хотела этого признавать —
Сияющая, словно солнечный свет, улыбка и те разумные слова, что всегда придавали Сю Ли сил, не могли просто так исчезнуть.
Сю Ли вошла на место добычи, освещая себе путь факелом. Здесь было довольно мрачно, но свет луны и звёзд, лившийся из пролома над головой, казался очень ярким, благодаря чему здесь было куда светлее, чем в туннелях. Сю Ли отчаянно закричала:
— Ян Юэ! Ду Инъюэ! Если ты здесь, ответь мне! Прошу тебя, выходи и расскажи нам всю правду!
Голос Сю Ли мгновенно поглотила тьма, и лишь эхо ещё какое-то время блуждало под сводами.
Вокруг никого не было. Напоследок она решила пройти в самый центр площадки, чтобы лучше осмотреть всё место добычи.
Тот круг в самом центре ещё не был стёрт, и Сю Ли, сама того не замечая, ступила в него.
— А?..
Словно что-то вытекло из её тела, дыхание перехватило, а в голове стало пусто.
Она совершенно не понимала, что происходит.
Всё её тело словно сковали невидимые цепи, лишив возможности пошевелиться.
Казалось, будто что-то вырывают из самых глубин, из самого нутра её существа.
Сознание внезапно оборвалось, и Сю Ли, не успев издать ни звука, упала внутри круга.
…Тихо, едва колыхая мягкими вьющимися волосами, появился он.
Возникнув бесшумно, он, не издав ни единого звука шагов, медленно подошёл к Сю Ли.
Он ногой разрушил край круга, отчего его магическая сила исчезла, а затем присел и нежно, словно хрупкое произведение искусства, заключил потерявшую сознание девушку в свои объятия.
Он убрал пряди с её гладкого лба, и кончики его пальцев легко скользнули по её коже и щеке. Затем он пристально вгляделся в лицо Сю Ли, будто желая крупица за крупицей навсегда запечатлеть её образ в своей памяти. Он тихо, почти неслышно вздохнул и нежно поцеловал волосы Сю Ли.
В конце концов он поднялся с Сю Ли на руках, вышел с места добычи и направился вглубь туннеля. Чтобы Цзинь Лань и Янь Цин могли легко её найти, он оставил девушку на видном месте, а сам скрылся в темноте.
Поскольку Сю Ли долго не возвращалась на перекрёсток, Цзинь Лань и Янь Цин, обеспокоенные её отсутствием, пошли к месту добычи и обнаружили её лежащей на земле в туннеле.
— Сю Ли-сяоцзе?!
— Неужели она упала в обморок от усталости?
Цзинь Лань поднял Сю Ли, и они втроём с Янь Цин отправились обратно той же дорогой. Шо Сюнь смотрел им в спину, и перед его глазами вновь возникло спящее лицо Сю Ли.
…Мы ещё свидимся, но не сейчас.
(Эрху и чай пока побудут у тебя. Я обязательно приду к тебе, и тогда ты непременно должна будешь сыграть мне на эрху и заварить вкусный чай.)
Прямодушные слова того юноши всё крутились у него в голове.
Этот мир и впрямь забавен. Прежде Шо Сюнь и смотреть не желал на этого мальчишку, но, кто бы мог подумать, именно его слова заставили его прозреть. Похоже, раньше он просто не видел сути вещей.
Всё именно так, как сказал тот юноша. В первый раз он жил лишь ради себя, потакая собственным прихотям.
А что же во второй раз?
Каким образом теперь осуществятся его устремления и желания?
Шо Сюнь опустил свои длинные ресницы и едва заметно улыбнулся.
…Да, на этот раз нельзя допустить ошибки.
Сохраняя на губах изящную улыбку, Шо Сюнь растворился в ночи.
※※※※※
Этой ночью он с мягкой улыбкой подошёл к той девушке.
Он проходил сквозь двери и стены — для него всё это было подобно воздуху.
Девушка, любившая его дитя, в этот миг пребывала в глубоком сне.
Опасаясь, что она всю ночь напролёт будет бродить по горам в поисках исчезнувшего Ду Инъюэ, ей дали лекарство, чтобы она во что бы то ни стало хорошенько выспалась.
На её бледном лице остались следы многочисленных слёз.
Он нежно коснулся этого лица, этого изнурённого, глубоко израненного лица, и в его взгляде промелькнула печаль.
Он был искренне рад, что она так сильно любит его дитя, и именно поэтому, видя её горе, он чувствовал особенную боль в сердце.
(Моё дитя — человек неловкий и не умеет выражать свои чувства. Прости его! Спасибо тебе за то, что полюбила его!)
Он необычайно нежным взглядом посмотрел на девушку, погладил её по голове и направился к своей следующей цели.
Врач Е, закончивший осматривать жителей деревни Жуншань, которые томились в неволе, увидел его, и от изумления его глаза широко раскрылись.
— Ты… из рода Хуа На…
— Её потомок.
Врач Е, глядя на его полупрозрачное тело, замер на месте и кивнул.
— Ты ведь Хуа Чжэнь! Как ты стал таким?
— Я и сам не знаю. Когда я осознал себя, то был уже таким. Пусть я теперь и в таком виде, но по крайней мере могу ходить и бегать. Я должен был воспользоваться этим редким случаем и прийти к тебе, ведь мне нужно исполнить ещё одно дело.
На самом деле Хуа Чжэнь был из тех людей, кто не склонен к долгим раздумьям о вещах, не имеющих важного значения.
— Учитель Е, я очень рад нашей встрече. Есть слова, которые я обязан вам передать.
В роду Хуа из поколения в поколение, помимо искусства врачевания, передавались те самые слова.
— Многие в моём роду были скитальцами. А всё потому, что мы пытались найти вас, Е Цзунгэн-дажэнь. Перед тем как король казнил Хуа На, она поведала кое-что своему ребёнку и поручила передать это вам. Мы из рода в род странствовали по всей стране лишь для того, чтобы доставить вам эти слова.
От удивления глаза врача Е медленно округлились.
С мягкой улыбкой Хуа Чжэнь продолжил:
— Она сказала: «Я хочу родить твоего ребёнка».
Врач Е затаил дыхание, совершенно не понимая, о чём он говорит.
— Что?..
— «Что плохого в том, что вдова с ребёнком полюбила прекрасного юношу, упавшего без чувств у дороги? Но когда я осознала свои чувства, то была уже не молода, а потому не могла о них поведать. Ах, и ещё… на самом деле я всё ждала, что ты заговоришь первым. Какая же я всё-таки глупая». Вот те слова, которые она хотела вам передать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
