…Этот идиот-диди!
— Лун Лянь, как ты думаешь, из-за кого Сю Ли-сяоцзе и остальных бросили в тюрьму?
— Разумеется, это ошибка Ван-шана, отдавшего такой указ, и его черстводушных приближённых, включая моего четвёртого непутёвого сюнчжана. Подобное обращение вопиюще несправедливо. Если бы я не утешал сердца всех своей флейтой, а один из моих сердечных друзей не согревал их великолепным хого, кто знает, чем бы всё закончилось!
Сю Ли и Ду Инъюэ побледнели.
За этот месяц из-за некоего человека уже семь ответственных лиц подали в отставку.
Из-за самого присутствия Лун Ляня и звуков его флейты почти восемьдесят процентов кандидатов в том же общежитии один за другим лишились рассудка. Понадобились усилия всех работников, чтобы спасти «Проклятое тринадцатое общежитие».
А те несчастные оставшиеся двадцать процентов, что обладали некоторой душевной стойкостью и застряли там, с лицами людей, запертых в одной камере с жестокими убийцами, толпами бежали к надзирателям, умоляя: «Пожалуйста, выпустите нас!».
В конце концов Ван-шан, осознав серьёзность ситуации, был вынужден выбрать трёх человек с иммунитетом к Лун Ляню (Хун Сюули, Ду Инъюэ и Би Помина) в качестве надзирателей и отправить их вместе с этим «некто» в настоящую тюрьму, куда не проникало ни малейшее дуновение ветерка.
Те немногие, у кого был иммунитет к Лун Ляню, в своём полном грёз и надежд детстве, вероятно, и в кошмарах не могли представить, во что превратится прославленный государственный экзамен.
И хотя стояла суровая зима, ледяной ветер, веявший в их душах, был куда лютее настоящей непогоды.
…Ах ты, чёртов павлин! Из-за кого, по-твоему, мы в таком положении?!
На этот раз даже Сю Ли лишилась дара речи и лишь беззвучно открывала и закрывала рот, словно золотая рыбка.
Цю Ин оставил попытки объясниться и, массируя виски, сразу перешёл к делу.
— Лун Лянь, возвращайся домой.
— Я отказываюсь.
Разговор братьев мгновенно зашёл в пупик.
По правде говоря, Цю Ин и сам не горел желанием жить с подобным типом, но он не мог пойти против категоричного приказа старших братьев. К тому же он уже один раз потерпел неудачу, и второго провала нельзя было допустить.
— …Моей ошибкой было не схватить тебя в тот самый миг, когда ты прибыл в Гуйян, и не запереть под домашний арест в поместье. Из-за того, что ты без предупреждения вломился в подготовительную школу, ты не только причинил огромные убытки всем вокруг, но и нанёс сокрушительный удар по моей репутации.
— Ой-ой, как удивительно. Не думал, что у тебя вообще есть репутация, по которой можно нанести удар. Ещё со времён случая в тюрьме я подозревал, что главной заботой нынешнего Ван-шана является нехватка талантов.
— Его заботы не сравнятся с моими — иметь такого диди, как ты. Почему ты не хочешь возвращаться в поместье?
— То поместье столь просторно и вульгарно, что это кажется расточительством. Оно совершенно не соответствует моим эстетическим взглядам.
Ради чести семьи Лань стоит кое-что добавить. В загородном поместье семьи Лань, считающемся первой усадьбой в Семи Цветных Округах, из поколения в поколение трудились лучшие садовники и мастера страны. С годами оно превратилось в истинное воплощение изящества, достойное звания национального сокровища.
Цю Ин совершенно не понимал, откуда у его диди взялось столь непостижимое чувство прекрасного.
— Даже если так, старшие братья велели мне присматривать за тобой. И мне всё равно, даже если придётся использовать власть семьи Лань, чтобы загнать тебя в поместье.
Лун Лянь слегка нахмурился.
— Ну и ну. Полагаться на деньги и власть, чтобы принуждать других, — ты ведёшь себя как заносчивый самодур. При мысли о том, что такой человек — мой гэгэ, я чувствую полнейшее бессилие. Но ещё не поздно всё исправить. Как насчёт того, чтобы отправиться со мной в путешествие на поиски себя? Хотя я и полагаю, что тебе это вряд ли поможет, само участие уже будет иметь некий смысл.
— Прости, но от твоего бессвязного предложения я могу лишь наотрез отказаться, дурень Лун Лянь. Это мне впору чувствовать бессилие. Будь я и впрямь заносчивым самодуром, я бы вместо того, чтобы возиться с таким ненормальным диди, предпочёл бы общество прелестной женщины вроде Сю Ли-сяоцзе.
Заметив легкомысленный взгляд сюнчжана, Лун Лянь тут же заслонил Сю Ли собой.
— Посметь оскалить ядовитые клыки на одного из моих сердечных друзей — такое непростительно даже для моего непутёвого брата. Но увы, даже если весь мир не понимает моих устремлений, у меня есть последний оплот — мои сердечные друзья.
При словах «сердечные друзья» Сю Ли и Ду Инъюэ мгновенно среагировали и синхронно, неосознанно отступили назад.
Однако Лун Лянь, словно имея глаза на затылке, тут же схватил обоих за запястья.
— За этот месяц наши души крепко связали узы дружбы. Какие бы преграды ни встали на пути, им не суждено разорвать нашу вечную связь! Какие бы коварные интриги ты, мой непутёвый брат, ни замышлял, уже слишком поздно. Они с радостью примут меня в своей скромной обители.
Сю Ли побледнела как полотно. В такой ситуации было очевидно, что он имеет в виду дом Шао Кэ.
— Прости, у нас и впрямь лишь скромная обитель… Нет, что ты несёшь без спросу! Оставим Ду Инъюэ в покое, но у нашей семьи нет лишних сил, чтобы содержать тебя!
Разумеется, под силами подразумевались в первую очередь силы душевные. Однако на Лун Ляня эти слова не подействовали.
— Не волнуйся. По твоей манере готовить, в которой идут в ход даже листья редьки, я в полной мере осознал твою стеснённость в средствах. Как сердечный друг, я, разумеется, не буду настолько бесстыдным, чтобы жить и есть за чужой счёт на правах гостя. Будь спокойна, во время пребывания у вас я буду зарабатывать этой флейтой. Хе-хе, я весь путь оплачивал дорожные расходы именно так. Так что мне не привыкать.
Зарабатывать на дорогу флейтой? Пока Сю Ли сомневалась в правдивости собственных ушей, Ду Инъюэ, словно что-то вспомнив, задал довольно бестактный вопрос:
— Послушай, а не говорили ли тебе те люди: «Мы заплатим, только, пожалуйста, уходи поскорее куда-нибудь ещё»?
— Как и ожидалось от моего сердечного друга номер два. Полное взаимопонимание без слов. Я несказанно рад, что мы настолько понимаем друг друга с полуслова. Моя флейта — это небесная музыка, способная насытить человеческие сердца всего парой тактов.
У Цю Ин в этот миг от скорбного взгляда Сю Ли по всему телу побежали мурашки. «Умоляю, возьми на себя ответственность как сюнчжан и любой ценой уведи этого павлина!!» — даже без слов её взгляд выражал это предельно ясно.
У Цю Ин, разумеется, тоже был предел терпения. Но как бы там ни было, он был обязан поймать своего диди.
Если позволить ему вот так вломиться в дом Шао Кэ, это не только доставит людям уйму хлопот, но и, скорее всего, навлечёт лишнюю неприязнь со стороны некоего шаншу.
К тому же… Цю Ин глубоко вздохнул.
— …Лун Лянь, я скажу лишь один раз.
Рука Цю Ин легла на рукоять висевшего на поясе меча.
— Подойди. Иначе я и впрямь обнажу меч.
Голос звучал холодно и отстранённо. Сю Ли и Ду Инъюэ невольно прошиб холодный пот.
Это было серьёзное предупреждение, не терпящее возражений. Ибо Цю Ин прекрасно знал: если не зайти так далеко, с его диди не получится договориться по-хорошему.
— Я не могу позволить тебе, носящему имя Лань Лунлянь, и дальше слоняться где попало. Так что приготовься — особенно на то время, пока ты в Гуйяне.
В глазах Лун Ляня на миг вспыхнул яркий блеск. Но это длилось лишь мгновение, и вскоре он недовольно нахмурился.
— …Нельзя же доставлять неудобства проходящим мимо простым людям. Прибегать к столь лишённым изящества методам… Пусть возвращение в то поместье, где всё можно описать лишь словом «излишество», и будет для меня мукой, но… да будет так.
— Вот и умница.
Лун Лянь всегда держал слово, стоило ему его дать, поэтому Цю Ин с облегчением отпустил рукоять меча.
Сю Ли почувствовала в воздухе некую опасность, а потому переводила взгляд с Цю Ин на Лун Лянь. Затем, поколебавшись, она посмотрела на Цю Ин и взяла свои слова назад.
— …Э-э, Лань-цзянцзюнь. Может, всё же пусть Лун Лянь останется у нас? Всё равно наш дом уже мало чем отличается от гостиницы только для чудаков… Хоть это и скромная обитель, но свободных комнат предостаточно. В конце концов, мы из одного потока, да и я уже привыкла, так что теперь одним Лун Лянь больше, одним меньше — никакой разницы.
Цю Ин заметил выражение лица Лун Лянь в тот миг. Хотя понимать эмоции младшего диди было искусством высочайшей сложности, он, как-никак, общался с ним в качестве старшего сюнжан целых восемнадцать лет, а потому кое-чему научился.
Решимость Цю Ин слегка пошатнулась, но он не собирался забирать свои слова обратно. Как ни в чём не бывало он озарил всё вокруг вежливой улыбкой.
— Всё в порядке. Негоже до такой степени утруждать мисс Сюли. Я даже начинаю ревновать, видя, как вы за него печётесь.
— Не смей в своём воображении извращать и осквернять чистую дружбу! Глупый сюнжан.
Лун Лянь слегка нахмурился, но не стал пользоваться случаем, чтобы принять доброту Сю Ли.
Затем, неведомо о чём раздумывая, он внезапно протянул свою железную флейту, с которой никогда не расставался, двум другим.
— Прощайте, мои драгоценные друзья. Как ни прискорбно, нам придётся расстаться до объявления результатов цзиди. Пусть это послужит вам утешением.
Лун Лянь выпустил флейту из рук! Сю Ли и Ду Инъюэ невольно округлили глаза. Сю Ли рефлекторно подхватила инструмент и в следующий миг чуть не упала под его неожиданной тяжестью.
— Ой! П-почему она такая тяжёлая…
Цю Ин в самый последний момент подхватил Сю Ли и взял флейту. Затем он сокрушённо вздохнул.
— Лун Лянь, думай прежде, чем делать. А если бы она руку сломала? Если хочешь дать памятную вещь, отдай перья со своей головы. Ты с таким трудом завёл друзей, нужно же хоть немного ими дорожить.
Лун Лянь, как ни странно, не стал возражать, а молча вытянул из волос два пера. Затем он вручил их обоим.
«Даже если ты мне это дашь, толку никакого», — подумали Сю Ли и Ду Инъюэ, но всё же приняли подношение.
Глядя на смягчившееся лицо младшего диди, Цю Ин невольно улыбнулся.
— Ну что же, поехали домой, Лун Лянь. Садись в повозку.
— Твоя повозка, как и всегда, вопиюще безвкусна.
— Твоему существованию в этом всё равно нет равных.
— Наши вкусы решительно не совпадают. Глупый сюнжан.
— Я этому только рад. Если бы наши вкусы совпали, мне как человеку пришёл бы конец. Что же, до встречи.
Одарив Сю Ли и Ду Инъюэ мягкой улыбкой, Цю Ин поднялся в повозку вслед за Лун Лянь.
Сю Ли и Ду Инъюэ некоторое время в оцепенении провожали взглядом повозку, несомненно вышедшую из-под рук первоклассного мастера, и лишь растерянно переглядывались.
II
— О, значит, младший гунцзы семьи Лань вернулся в поместье Лань-цзянцзюня.
Вернувшись домой после месячного отсутствия и увидев привычную улыбку а-де, Сю Ли наконец осознала, что всё это время держалась лишь на чистом упрямстве. «Наконец-то я дома», — она почувствовала искреннее облегчение.
Хотя она по обыкновению притащила с собой Ду Инъюэ, одного из важных членов семьи не было на месте.
Нигде не было видно Цзинь Лань.
Сю Ли в изумлении спросила об этом а-де. Выяснилось, что на время проверки работ хуэйши, дабы избежать незаконных сделок, был введён особый режим охраны, и Цзинь Лань отправили нести службу в качестве стражника.
Впрочем, неудивительно: если пройти хуэйши, впереди останется лишь заключительное собеседование — дяньши. Те, кто добирался до этого этапа, фактически уже считались сдавшими экзамен, так что усиленные меры безопасности были неизбежны.
Однако из-за этого Цзинь Лань пришлось уйти на работу, и Сю Ли какое-то время не могла его видеть.
Поэтому в тот вечер за обеденным столом сидели лишь трое: Шао Кэ, Ду Инъюэ и Сю Ли.
— Тот юноша похож на Лань-цзянцзюня?
Услышав вопрос улыбающегося Шао Кэ, Сю Ли и Ду Инъюэ одновременно отложили палочки… Похож на Лань-цзянцзюня?
— …Ну-у… Черты лица и впрямь довольно схожи.
Сю Ли погрузилась в воспоминания о днях после хуэйши. Хотя Лун Лянь до самого экзамена в подготовительной школе умудрялся сохранять свой облик «павлина», перед началом официального испытания его заставили всё это снять без лишних разговоров.
Успешная сдача экзамена цзиньши обеспечивала безбедную жизнь вплоть до внуков, а потому поток людей, не гнушавшихся никакими средствами ради победы, никогда не иссякал. Шпаргалки со стихами, зашитые в подкладку одежды, были обычным делом.
Поэтому в рамках борьбы со шпаргалками Лун Лянь пришлось переодеться в положенную форму. Сю Ли, честно говоря, при переходе из подготовительной школы в экзаменационный зал совершенно не ожидала, что тот статный красавец, вошедший в соседнюю келью, и есть Лун Лянь.
Лишь когда спустя пол-кэ после начала экзамена от соседа послышался храп, она осознала, кто перед ней, и в тот же миг буквально окаменела.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
