— Верно подмечено. Именно поэтому у нас никак не получается даже пригласить Чжэн-дажэня.
— М-м… Но раз я постоянно живу в городе, то совсем об этом позабыл. К тому же, как мне одному управиться с такой огромной усадьбой!
— Пожалуйста, не уклоняйся от ответственности! Обязанности чиновника включают в себя и приём гостей! Если так пойдёт и дальше, ты же в первый месяц года ни единой души не сможешь принять!?
Пред лицом этого совершенно справедливого и яростного голоса даже Янь Цин не нашёл ничего иного, кроме как извиниться.
— …Прости. Как только выкрою время, я всё уберу…
— Это само собой разумеется!
Даже сейчас, когда Сян Лин придерживалась правила «одна комната в день», бо́льшая часть помещений всё ещё оставалась непригодной для использования из-за паутины.
— Сю Ли, всё в порядке. Я пришлю на подмогу и военных чиновников из города.
— …М-м, хорошо. Цзинь Лань, полагаюсь на тебя.
— Слушаюсь, предоставь это мне, — Цзинь Лань слегка улыбнулся.
Сян Лин с воодушевлением взяла одну из чайных банок, стоявших на шкафу.
— Мисс Сюли, сегодня мисс Линь прислала отличный чай. Вы обязательно должны его попробовать.
— О, у меня тоже есть кое-что для мисс Сюли и Сян Лин, — Янь Цин протянул им мешочки с благовониями, источающие приятный аромат. Выглядели они очень мило.
— А? С чего это вдруг?
— Да так. Купил не задумываясь.
— А? Я, конечно, рада…
Сю Ли, пережёвывая сладости, пребывала в недоумении. Изрядно прибавившиеся чайные банки тоже источали едва уловимый аромат.
— …Послушайте, вам не кажется, что в последнее время чая и благовоний стало как-то многовато?
— Разве это не хорошо? — Ду Инъюэ взял чайную банку и вдохнул её аромат. — Мы с Сю Ли в последнее время очень заняты, верно? А если переутомиться, то из-за нервного напряжения, наоборот, трудно уснуть. Так что такие вещи очень кстати!
Цзинь Лань тоже глубоко кивнул, переводя взгляд с ароматных мешочков на Янь Цина.
— Ду Инъюэ прав, мисс Сюли. К тому же то, что Янь Цин додумался подарить женщинам столь изысканные вещи, само по себе явление крайне редкое. Если примете их, в будущем это станет отличным поводом для шантажа.
— Ч-что за глупости ты несёшь! Цзинь Лань! Разве у меня есть что-то, из-за чего меня можно шантажировать!
— Этим-то уж точно не стоит гордиться!?
Сю Ли сжала маленький мешочек с благовониями и зажмурилась от умиротворяющего изысканного аромата.
— И правда. Ты прав.
В этот момент в дверь внезапно и неистово постучали.
Сю Ли только успела поднять голову, как в коридоре раздался звук чьих-то стремительно бегущих ног. Дверь должна была быть заперта, и звука открывающегося ключом замка не последовало, так что, похоже, некто ворвался силой, просто вывернув ручку. Для грабителя это было слишком шумно. Бум, бах, крах — где-то по пути послышался звук эпичного падения. Янь Цин и Цзинь Лань поначалу схватились за оружие, но, услышав последовавший вскоре истошный крик, невольно вытаращили глаза.
— Простите за беспокойство! Янь Цин! Цзинь Лань! Ду Инъюэ!
Тем, кто, спотыкаясь и чуть ли не ползком, ввалился в комнату, был не кто иной, как Ча Кэсюнь.
Поскольку Ча Кэсюнь с крайне серьёзным видом заявил, что это «важный мужской разговор», Сю Ли и Сян Лин покинули комнату.
— И ч-что же это с ним такое? Ча Кэсюнь-дажэнь…
— …Такое чувство, будто он вот-вот разрыдается…
Неизвестно, показалось им или нет, но выглядел он даже более загнанным в угол, чем когда вступал в должность главы рода.
— Мисс Сюли, время уже позднее, но можно мне сегодня остаться у вас?
— Конечно. Но у меня там по-прежнему такой беспорядок.
Во всех углах комнаты Сю Ли возвышались горы книг — было почти невозможно даже шагу ступить. С одной стороны, книгохранилище до сих пор было завалено пылью и непригодно для использования, с другой — эти книги требовались ей слишком часто, чтобы их прятать. Каждый раз при виде этой комнаты невольно возникало чувство, подтверждающее кровное родство Сю Ли с её отцом.
— Ой, ты и сегодня зажгла благовония. Какой приятный запах. Спасибо тебе, Сян Лин.
— Да что вы. Вы так устаёте на работе, это меньшее, что я могу сделать.
Кое-как пробравшись вглубь комнаты, Сян Лин всё-таки расчистила место вокруг стола, чтобы можно было сесть. Затем она заварила свежим кипятком чай, который они только что не успели выпить.
— Как здорово. Похоже, дела продвигаются весьма успешно.
Увидев принесённую Сян Лин почти законченную вязаную накидку, Сю Ли искренне восхитилась.
— Петельки очень ровные, просто безупречно. Похоже, ты успеешь к осеннему празднику.
Сян Лин, густо покраснев, отложила спицы.
— У м-меня и в мыслях ничего такого не было!
— Да-да, конечно. Даже если в этих краях принято дарить в день осеннего праздника дорогим людям вещи, сделанные своими руками, это вовсе не относится к накидке, которую Сян Лин сейчас вяжет для Ду Инъюэ.
— В-вы совершенно правы. На самом деле важно то вышитое полотенце, которое я отдала мисс Сюли в прошлый раз. П-просто остались нитки, а мисс Сюли раньше просила, так что я мимоходом…
Вышивка и вязание из шерсти — вещи из совершенно разных областей. Невозможно было «мимоходом» сделать одно из остатков ниток для другого.
— Да-да, Сян Лин, твоя вышивка теперь просто великолепна, я так тронута. Ты ведь раньше совсем не умела этого делать. Теперь ты можешь стать идеальной невестой. Ду Инъюэ настоящий везунчик.
— Мисс Сюли!
— Линь тоже молодец. Хоть она и занята, всё равно шаг за шагом заканчивает свою работу. Наверняка собирается вручить её кому-то на осенний праздник!
Когда Сю Ли перестала поддразнивать подругу и сменила тему, Сян Лин тут же воодушевлённо воскликнула:
— Определённо! Ах, на душе как-то неспокойно, она ведь такой выдающийся человек.
Сю Ли и Ду Инъюэ были изрядно удивлены, когда при вступлении в должность впервые встретили Чай Линь, старшую сестру Чай Чжана. Она была решительной и привлекательной и при этом не обладала той скверной натурой, что была у её брата. Узнав, что Сю Ли искусна в рукоделии, Чай Линь всякий раз, приезжая по делам в столицу области, просила Сю Ли взглянуть на её работы.
— Разве там нет ещё одного человека с таким же лицом? И притом мужчины.
— Этот Чай Чжан задирает мисс Сюли, поэтому я его терпеть не могу. Честное слово, лучше бы он поскорее вернулся в Цзиньхуа.
— Мы с Ду Инъюэ сами настояли на том, чтобы он остался помогать с осенним праздником в Хулянь, — Сю Ли горько усмехнулась. На самом деле Чай Чжан просто привык говорить прямо и без обиняков, когда дело касалось работы, но в глазах Сян Лин он выглядел злобным типом.
(Ну ладно, скорее всего, истинная причина неприязни Сян Лин в том, что из-за него Ду Инъюэ возвращается всё позже и позже, а в последнее время и вовсе частенько ночует на работе).
Окружённые безмятежным ароматом благовоний, Сю Ли и Сян Лин сосредоточенно занимались каждая своим делом: одна книгами, другая вязанием. Казалось, этот тихий осенний вечер пройдёт спокойно… во всяком случае, так должно было быть.
— Простите за беспокойство, что зашла со стороны сада в такой поздний час.
Внезапно откуда-то донёсся нежный, трогательный голос, и Сю Ли с Сян Лин в изумлении подняли головы.
Этот голос был им обеим знаком. Но… са-сад?
«Быть не может», — подумали обе и поспешно распахнули окно. В безмолвии ночи стояла прелестная юная девушка. Сю Ли потрясённо раскрыла рот.
— Чу… Чуньцзи!?
— Давно не виделись, Сю Ли.
Чуньцзи вежливо кивнула в знак приветствия и внезапно опустилась на колени прямо на землю. Рядом она положила дорожный узел, с какими обычно уходят из дома.
— У меня есть дело, о котором я во что бы то ни стало должна попросить, поэтому я и осмелилась явиться к вам без приглашения.
Она низко склонила голову — с той же торжественностью, с какой невеста, ещё не переступившая порог нового дома, предстаёт перед родителями будущего мужа.
— Хотя я знаю, что доставлю тебе хлопоты, пожалуйста, позволь мне пожить здесь какое-то время.
— А?
— Кажется, в моём нынешнем состоянии мне чего-то не хватает, чтобы стать невестой Кэ Сюня.
— А? По… подожди. Невестой? Что?
В глазах Чуньцзи, которая наконец подняла лицо, читалась непоколебимая решимость.
— Чтобы стать идеальной невестой, при виде которой у Кэ Сюня потекут слюнки, я решила искренне и усердно трудиться над собой.
Клац! — звук спиц, которые Сян Лин выронила за спиной на пол, прозвучал на редкость громко.
Сю Ли сглотнула.
(Что… что она сейчас… сказала…)
— Хотя у меня ещё много недостатков, пожалуйста, позаботься обо мне.
С чистой улыбкой на трогательно-прекрасном лице Чуньцзи глубоко поклонилась.
«Должно быть, я ослышалась», — успокаивала себя Сю Ли.
Из этих милых, словно персики, губ не могла вырваться фраза вроде «потекут слюнки».
— Пожалуйста, обязательно помогите!
После того как Кэ Сюнь, всхлипывая, закончил свою мольбу, в комнате воцарилась тишина. Не говоря уже о Ду Инъюэ, даже Цзинь Лань и Янь Цин лишились дара речи.
— Я ведь тоже мужчина! У терпения есть предел. Если бы меня просто намеренно сбивали с ног, чтобы я упал на Чуньцзи, я бы ещё кое-как справился, но…
Со следующего дня после той ссоры Ин Цзи начала использовать всевозможные средства, ежедневно просчитывая, как свести Кэ Сюня и Чуньцзи вместе. Хотя Кэ Сюнь худо-бедно продержался до сегодняшнего дня, он уже достиг предела.
— Ого, не ожидал, что в наше время кто-то действительно может выкинуть такие суперклассические трюки.
— А если подумать, то, что кто-то и впрямь может так споткнуться, тоже весьма невероятно.
Однако эти полные иронии замечания Янь Цина и Цзинь Ланя уже не доходили до ушей Кэ Сюня.
— Но! Если нас обоих запереть в спальне в одной одежде для сна, запереть дверь, да ещё и зажечь возбуждающие благовония, то даже я…
Ду Инъюэ покраснел так сильно, как только возможно, чувствуя себя крайне неловко. Ка… какая же у него буйная бабушка.
— Ого, в этом вся Няньнянь Ин Цзи. Сказать ли, что она основательна или что беспощадна? Но удивительно, что ты смог сдержаться.
— Я из последних сил выбил окно и сбежал, прежде чем окончательно потерял рассудок.
Если присмотреться, он и впрямь был лишь в ночном одеянии. К тому же босиком. Возможно, из-за того, что он слишком устал от многодневных осад, под его глазами проступили отчётливые тёмные круги.
— У меня как у главы рода ещё столько дел, которые я обязан сделать, но нет никакого продвижения… я уже не знаю, как мне быть.
Окончательно изнурённый Кэ Сюнь в конце концов разрыдался.
Янь Цин, почесав щеку, спросил:
— …А что сказала Чуньцзи?
— …Она, упершись руками в пол и склонив голову, сказала мне: «Прошу твоего наставления».
На этот раз даже Цзинь Ланю оставалось только простонать.
— …Это не просто безупречные манеры, это классический стиль, безошибочный во всех смыслах.
— Чуньцзи понятия не имеет, что она несёт!
Кэ Сюнь выглядел совершенно сбитым с толку, словно сам уже не понимал, о чём говорит.
— Это наверняка тётя обманула её, сказав, что нужно делать именно так… Мужчина ни за что не пошёл бы на подобный обман!
— А, ну тогда всё наладится, как только Чуньцзи всё поймёт?
— Да нет же! В таких делах ведь должна быть последовательность, разве нет?
— А? О какой последовательности ты говоришь?
Придя в себя, Кэ Сюнь, весь красный, промямлил:
— Ве… ведь мы с таким трудом дошли хотя бы до того, чтобы держаться за руки.
От этой черепашьей скорости Янь Цин на мгновение лишился дара речи. Ему даже было лень язвить на тему того, сколько им вообще лет.
— И при этом… при том, что мы даже до поцелуев не дошли, вдруг сразу переходить к «этому»… я тоже о многом передумал.
От такого чрезмерно невинного, почти девичьего образа мыслей у Цзинь Ланя пошла кругом голова. Этот парень и его второй брат были полными противоположностями.
Янь Цин с силой хлопнул Кэ Сюня по плечу.
— …Послушай, Кэ, я без всякого злого умысла, но тебе лучше просто делать так, как говорит Няньнянь Ин Цзи.
— Ч-ч-ч-что ты такое говоришь?!
— Иначе, с твоим-то характером, вы гарантированно будете просто держаться за руки до самой старости.
— …Он прав. Это вопрос даже не мужественности, а… Пожалуй, тебе стоит поднажать и приложить усилия, пока Инь Цзи фу-жэнь не передумала.
Видя, что даже Цзинь Лань, в котором он видел свою последнюю соломинку, говорит такое, Кэ Сюнь испытал глубокое потрясение.
— Ка… как даже Цзинь Лань может такое говорить!
— Послушай, когда жареная утка улетит прямо из-под носа, будет поздно жалеть.
— О-о, пожалуйста, не говорите так. В-вы оба — люди, крайне уверенные в себе, поэтому и можете позволить себе такие слова.
Окинв взглядом этих двоих, которые как мужчины были в высшей степени совершенны — и внешне, и внутренне, Кэ Сюнь невольно отвёл глаза. Хотя он и осознал, что сравнил себя с теми, с кем сравнивать не стоило, было уже слишком поздно.
— Пу… пусть у меня нет никаких талантов, в силе чувств к Чуньцзи я никому не уступлю. Это единственное, что позволяет мне гордо держать голову перед ней. К тому же из близких у меня остались лишь Чуньцзи да тётя… Поэтому я должен дорожить ими ещё больше и быть как можно осмотрительнее, чтобы не совершить ошибку…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
