— Разумеется, мы договорились, что сегодня я угощу обоих дажэнь ужином.
— Кулинарное мастерство Сюли-гунян поистине превосходно, от её блюд невозможно оторваться. Интересно, какое сегодня меню?
Глядя на преисполненного ожиданий Цю Ина, Цзинь Лань с улыбкой ответил:
— Это будет зависеть от содержимого свёртков обоих дажэнь.
Втроём они подошли к каретному сараю и, увидев странный предмет, подвешенный к повозке, на которой собирались ехать, Цзинь Лань на мгновение замолчал, а затем произнёс:
— …Цзян Ю-дажэнь, позвольте спросить, почему к повозке подвешена курица? Да ещё и живая…
Цзян Ю, владелец повозки, не раздумывая ответил:
— Потому что в прошлый раз курица с зелёным луком была невероятно вкусной, так что в моём свёртке уже припасён и лук.
В такую жару было искренне жаль курицу, провисевшую весь день; но и Цзян Ю, который привязал живую птицу к повозке и отправился прямиком во дворец на аудиенцию, явно переусердствовал — наверняка по пути он приковывал к себе взгляды всех прохожих.
— …Эта курица выглядит немного вялой… Впрочем, главное, что жива. Но для этого блюда ещё нужны имбирь и сычуаньский перец, а я помню, сяоцзе говорила, что он у неё закончился…
— Не беспокойся, в моём свёртке припасён и перец.
— О, тогда стоит поблагодарить слугу, который собирал вам вещи.
— Было бы куда уместнее, если бы ты поблагодарил меня лично.
«День ужина» в доме Хун постепенно превратился в традицию: раз в четыре дня они заранее отсылали слуг, и тогда править повозкой приходилось либо Цю Ину, либо Цзинь Ланю.
— Благодаря тому, что один дажэнь часто нас навещает, финансовое положение в доме стало постепенно улучшаться, чему сяоцзе очень рада. Этой весной из-за известных событий мы не успели посеять овощи, и в огороде ничего не выросло, из-за чего сяоцзе тогда сильно переживала.
Сидя на козлах, Цзинь Лань привычно правил повозкой и рассказывал об этом самым обыденным тоном. Цзян Ю и Цю Ин молча переглянулись.
— Когда они впервые сказали Цзинь Ланю, что хотят отведать еду, приготовленную руками Сю Ли, первой реакцией Цзинь Ланя было:
— Позвольте спросить, неужели оба дажэнь собираются явиться в гости с пустыми руками?
Затем он добавил:
— В этом году стоит ужасная жара, и овощи становятся всё дороже и дороже.
А потом продолжил:
— Когда приходят гости, сяоцзе обязательно потчует их лучшими блюдами, никогда не заботясь о достатке в доме.
И, наконец, заключил:
— Те пятьсот золотых лянов, что выплатил Сяо-тайфу за обучение Его Величества, сяоцзе и господин уже растратили без остатка, поэтому прошу обоих дажэнь по возможности не выдвигать требований, превышающих наши скромные возможности.
Хотя семья Хун и принадлежала к знатному роду, они жили в бедности и привыкли к простому, народному укладу.
Мужчина по имени Цзинь Лань, который сейчас служил в доме Хун, старательно придерживался роли слуги, однако его истинной, скрытой от всех личностью был изгнанный второй принц страны Саюнь, то есть единокровный старший брат нынешнего короля — Лю Хуэя.
Если бы он родился в другое время, то его восхождение на престол было бы вполне возможным.
Он утверждал, что ему двадцать один год, и в его чертах всё ещё сквозило юношеское простодушие, но мастерство в боевых искусствах было невероятно высоким. К тому же поговаривали, что на самом деле он намного старше Цю Ина и Цзян Ю, так что недооценивать этого человека определённо не стоило.
Когда Цзинь Лань рассуждал о финансах семьи Хун и недавних колебаниях цен, его тон казался совершенно обычным, а на лице играла улыбка, однако он излучал некую особую ауру, позволявшую уловить скрытый смысл. В такие моменты Цзян Ю и Цю Ин наверняка чувствовали, как по спине пробегает холодок. Если хорошенько вспомнить, то в те времена, когда Цзинь Ланя величали принцем Циньюанем, говорили, что умение разглядеть истинную суть за его улыбкой и мягким тоном и было той гранью, что отделяла выдающихся людей от посредственностей.
С тех пор каждый раз, когда их приглашали на ужин, они привыкли приносить продукты с собой.
— Кстати, Цзинь Лань, в ближайшее время тебя могут перевести на другую должность, так что будь морально готов.
— Я отказываюсь, — последовал предельно холодный ответ.
Такое отношение можно было счесть неуважением к начальству, но Цю Ин, не обратив на это внимания, продолжил:
— …Нет, я не собираюсь уговаривать тебя вступить в армию Юлинь, это временное поручение.
— О! — Цзинь Лань обернулся.
Последние два месяца Цзинь Лань подвергался настойчивым атакам со стороны двух великих цзянцзюней Левой и Правой армий Юлинь, которые твердили ему: «Обязательно вернись в строй!»
Однако его временный перевод в армию Юлинь до этого был связан прежде всего с защитой безопасности сяоцзе. Будучи по натуре равнодушным к славе и богатству, Цзинь Лань считал службу в армии лишними хлопотами. К тому же он был вполне доволен своей нынешней должностью стражника у ворот: работа необременительная, свободного времени много, жалованье платят за то, что просто стоишь, и домой можно уходить вовремя. Двое великих цзянцзюней, которые то и дело являлись к нему с уговорами, уже порядком ему надоели, поэтому поначалу он решил, что Цю Ин снова заведёт об этом речь.
— Ну что? Теперь тебе интересно послушать?
— Это зависит от сути работы, графика и оплаты. К тому же летом я особенно занят. Впрочем, узнать, в чём заключается поручение, не помешает.
— …? Какая связь с летом?
— Потому что лето — это сезон тайфунов.
Перед лицом совершенно сбитых с толку Цзян Ю и Цю Ина бывший принц отрезал:
— Потому что тайфун вполне может снести недавно уложенную черепицу, и тогда придётся тратиться на ремонт.
— Поместье уже отремонтировано, но в саду всё по-прежнему… Не прислать ли к вам людей с саженцами деревьев?
Пышная листва и обилие зелени выглядели несколько однообразно, так как в саду не было летних цветов и деревьев.
— Благодарю за заботу, дажэнь… Однако я полагаю, что сяоцзе может… Ой?
Вернувшись в поместье Шао Кэ, Цзинь Лань почувствовал аппетитный аромат и невольно склонил голову набок.
— Как странно, почему она начала готовить так рано?
Обычно она сначала дожидалась продуктов, которые приносили двое гостей, и только потом приступала к готовке.
К тому же, похоже, в доме сейчас был гость.
— Удивительно, насколько я помню, сегодня больше никто не планировал заходить, к тому же господин ещё не вернулся.
На лице Цзинь Ланя отразилось недоумение. В конце концов, если бы это был просто посетитель, его следовало бы лишь угостить чаем, а не приглашать к ужину. Поскольку время было крайне неподходящим, Цзинь Лань нахмурился и пошёл на запах, который доносился вовсе не из комнаты для гостей, а из столовой, где они обычно обедали.
— …Сяоцзе? Кто из дажэнь почтил нас своим визитом?
В тот миг, когда дверь распахнулась, представшая перед глазами картина заставила Цзинь Ланя застыть на месте.
Мужчина с копной спутанных волос, неухоженной бородой и в лохмотьях, который выглядел крайне подозрительно, сидел за столом и жадно поглощал рис. Слишком длинная чёлка скрывала большую часть его лица, но было ясно: этот человек — личность тёмная. А рядом Сю Ли хлопотала, не переставая подкладывать ему рис из кадки.
— А, Цзинь Лань, ты вернулся! Прости, я не смогла лично встретить Цзян Ю-дажэнь и Лань-цзянцзюня.
— …Сяоцзе… Позвольте узнать, кто этот человек?
— А? О, это…
В этот самый момент курица, которая до этого вяло висела в руках Цзян Ю, почуяла шанс и начала яростно вырываться. Цзян Ю на мгновение разжал руки, и птица тут же пустилась наутёк, ворвавшись прямо в комнату. Цзинь Лань рефлекторно протянул руку, но, почувствовав некую силу, инстинктивно её отдёрнул. Внезапно послышался едва уловимый свист ветра, и в мгновение ока курица взлетела в воздух.
— Какая строптивая курица!
Раздался незнакомый непринуждённый голос. Падающая птица, словно по точному расчёту, угодила прямиком в левую руку подозрительного мужчины. Курица уже была без сознания, а в правой руке незнакомца невесть откуда взялся длинный шест.
Не говоря уже о владельце курицы Цзян Ю, даже Сю Ли, наблюдавшая со стороны, не поняла, что произошло. Лишь двое военных чинов застыли в изумлении от увиденного. Мужчина ударил шестом по лапам курицы, подбросив её в воздух, и, пока она летела, одним движением кисти поразил жизненно важную точку так, чтобы не убить её — скорость и точность его движений были за гранью возможностей обычного человека.
Движения, выполненные без малейшего труда, словно ему не стоило и пылинку сдуть, и лишённые всякой суеты, свидетельствовали о незаурядном мастерстве.
«Как силён!» — Цзинь Лань, мгновенно осознав это, стал суров лицом. Почему такой опасный человек оказался здесь?
— Кто ты такой?
— Ого! У тебя пугающий вид. А ведь я по доброте душевной помог тебе поймать этого петуха-да-е. На, держи!
Мужчина непринуждённо протянул петуха, а Цзинь Лань с ледяным лицом принял его. Внезапно незнакомец принялся пристально разглядывать Цзинь Ланя.
— …Ой? Кажется, я где-то тебя видел…
— А?
— …Эй, неужели! Ты… неужели ты и есть «Маленький вихрь»?..
Услышав это, Цзинь Лань переменился в лице. Он тут же швырнул петуха Цю Ину и, схватив мужчину за ворот, без лишних слов выставил его за дверь. На всё про всё у него ушло не больше трёх секунд.
Цзинь Лань оставил троих спутников в комнате и с силой захлопнул за собой дверь. Оказавшись наедине с мужчиной, он грубо откинул его слишком длинную чёлку. Ощутив шероховатость осевшей на волосах пыли, он увидел на левой щеке крестообразный шрам, и воспоминания о прошлом внезапно ожили.
«Этот шрам… и то мастерство владения шестом…»
В глубине мрачных глаз Цзинь Ланя блеснул огонёк.
— …Ты… неужели ты Янь Цин?
— В точку! Так и знал, что это ты! Ого-го, сколько лет, сколько зим!
— Ты, паршивец, как здесь оказался?!
— О, клянусь, всё это чистое совпадение! Вообще-то я пришёл в Гуйян по делам, но в последнее время почти ничего не ел. Даже моё выкованное из железа тело долго бы так не протянуло. Я всё искал дом, где нет слуг на воротах и можно раздобыть еды, да и свалился без чувств прямо перед вашим порогом. А потом мисс Сюли привела меня к вам и досыта накормила.
Похоже было на правду — Цзинь Лань знал, что тот не из лгунов. Однако…
Почему этот негодяй решил упасть в обморок именно здесь? Цзинь Лань почувствовал, как кружится голова. Он полагал, что больше никогда в жизни его не встретит. Давным-давно он запер то прошлое в сундук, плотно пригнал крышку и наглухо забил её гвоздями.
— А теперь немедленно кругом марш и убирайся отсюда!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
