— Мандарин! Разве это не то, что достаточно просто очистить и съесть?
— А? Разве простота — это не хорошо? К тому же, Ли Шэнь и сам в состоянии очистить мандариновую кожуру.
— Это… по… по крайней мере, стоило бы приготовить какие-нибудь рисовые шарики! Давайте сделаем рисовые шарики, я тоже помогу.
Чтобы воплотить в жизнь стратегию «обед от любящей жены», Цзянь продолжал изо всех сил бороться.
Глаза Лилии тут же округлились. В ближайшие полмесяца ему ведь и вправду придётся самому готовить в этом исключительно мужском общежитии…
— Рисовые шарики? Но если их съедят сегодня, то ничего не останется?
— Ка… какая разница! Уверен, Ли Сэнь-дажэнь обязательно будет тосковать по теплу домашней еды!
В этот момент Лилия тоже задумалась.
На самого Ли Шэня ей было, в общем-то, всё равно, но стоило захватить что-нибудь в качестве извинения для окружающих. Как ни крути, а ущерб вокруг него сейчас должен быть огромным. Если это будут рисовые шарики, то они не покажутся чем-то неуместным — пожалуй, неплохая идея. Напротив, Лилия даже восхищалась тем, что императорский двор до сих пор ни слова не высказал по поводу проблем, создаваемых Ли Шэнем. В конце концов, этот человек в любом случае умудрился бы натворить дел.
Пожалуй, пора наведаться и посмотреть, как обстоят дела.
— И то верно. Что ж, тогда приготовим немного рисовых шариков и отнесём. Цзянь, ты пойдёшь?
Лицо Цзяна мгновенно просветлело. Мисс Юйхэ всё-таки очень добрая: хоть она и ворчит, в итоге всё равно беспокоится о делах Ли Сэнь-дажэня. Если он потеряет мисс Юйхэ, Ли Сэнь-дажэню конец.
— Нет, я там буду только мешаться, так что лучше подожду вашего возвращения здесь.
— Цзянь такой рассудительный, хороший мальчик, просто молодец.
Находиться под началом Ли Шэня для него — пустая трата таланта. Лилия была глубоко тронута тем, что Цзянь догадался подумать о «других экзаменующихся».
Так разговор этих двоих, абсолютно не понимавших друг друга, подошёл к концу.
Цзянь проводил её до ворот. Пребывая в образе Лилии, она добралась до императорского города.
Предварительное общежитие располагалось в одном из уголков императорского города; до начала официальных экзаменов родственникам разрешалось помогать кандидатам и передавать вещи. Поскольку богатые семьи присылали горы припасов, беднякам оставалось лишь смотреть со стороны, перебиваясь с хлеба на воду — жизнь в общежитии сильно зависела от происхождения каждого экзаменующегося.
Лилия тоже привезла на повозке множество предметов быта и еды.
(Однако Ли Шэнь на этот раз и вправду ничего не передал домой…)
Она-то думала, что и трёх дней не пройдёт, как он пришлёт письмо с требованиями: «принеси мне то, принеси мне сё».
Когда Лилия подошла к воротам императорского города и назвала своё имя и цель визита, выражение лиц стражников мгновенно стало напряжённым.
— О-о-о! Вы… вы-вы-вы родственница того самого Хун Ли Сэнь-дажэня?!
Что же такого натворил Ли Шэнь… раз всего за десять дней его имя стало известно даже стражникам у ворот.
(И этот возглас «о-о-о»…)
Передавая повозку с вещами стражнику, Лилия не сказала, что это для Ли Шэня, а попросила: «Пожалуйста, пусть этим пользуются все экзаменующиеся». Но странное выражение лица стражника в тот момент заставило её насторожиться.
В любом случае, сначала нужно его увидеть. Лилия вскинула на плечо узел с огромным количеством рисовых шариков и направилась к общежитию. Почему-то именно тринадцатый корпус, где находился Ли Шэнь, стоял в крайне уединённом месте, словно отделённый от всех остальных. Впрочем, Лилия не стала вникать в причины — она прекрасно понимала чувства окружающих.
Дойдя до места, Лилия задрала голову, глядя на «Тринадцатый корпус предварительного общежития».
Это было поистине нечто.
— Какое… ветхое…
Даже уборная в доме Хун выглядела лучше этого места; трудно было представить, что здесь живут люди. Соседний лес (надо же, настоящий лес!), который «и сегодня буйно разрастался», казалось, вот-вот проглотит это здание. Само же общежитие со стороны выглядело как руины, пригодные разве что для игр в испытание на храбрость. Казалось, ткни пальцем — и оно рухнет; всё здание стояло под невероятным углом. Несмотря на день, кругом царил полумрак. Когда по шее начал неприятно завывать сухой холодный ветер, даже у Лилии поползли мурашки по коже.
(Здесь что-то есть! Тут точно что-то обитает!!)
Даже средь бела дня ей чудилось, будто в воздухе парит обида экзаменующихся. Присмотревшись, она заметила, что всё вокруг обклеено амулетами для изгнания злых духов. Что же здесь стряслось? Хотя кое-где и виднелись следы неумелого ремонта — единственное, что намекало на присутствие людей, — но, если прислушаться, можно было уловить странные звуки вроде «га-у, кха-кха», напоминающие крики диких животных.
К тому же, людского присутствия совсем не ощущалось…
(……Ли Шэнь. Он действительно здесь?)
Лилия невольно засомневалась. Как ни посмотри, это место совсем не подходило для изнеженного шао-е вроде Ли Шэня.
В этот момент — скрип… Дверь общежития распахнулась. Лилия подпрыгнула от неожиданности. Звук открывающейся двери был просто пугающим.
Однако вышел оттуда человек, совершенно не вписывающийся в облик этого здания — на вид очень мягкий молодой человек. Его лицо светилось таким дружелюбием, что казалось, будто рядом с ним веет ласковый восточный ветер.
— У нас гостья. Подскажите, кому вы принесли вещи?
— Ах, да, меня зовут Лилия. Хун Ли Шэнь находится здесь, и я благодарю вас за заботу о нём…
Юноша пару раз моргнул. Он внимательно оглядел Лилию, стоявшую внизу.
— …Байхэ Цзи…? Вы и есть Байхэ Цзи?
— Да… А что такое?
— Нет, ничего. Так вот вы какая, Байхэ Цзи, теперь понятно.
Лилия была в некотором замешательстве. Перед Ли Шэнем она всегда была Жанье, неужели он проболтался о Байхэ-хэ? Впрочем, неважно.
Заметив трость, Лилия сразу поняла, что перед ней Чжэн Юйшунь, славящийся своим гениальным умом. Уже по тому факту, что он смог затащить Ли Шэня в это общежитие, было ясно: он человек незаурядный.
— Скажите… Ли Шэнь и вправду здесь?
— Да, здесь. Сейчас он ушёл в прачечную со стиркой, скоро вернётся.
Лилия подумала, что ей послышалось.
— Стирать вещи?
— Да, погода сегодня как раз подходящая.
— Вещи и вправду быстро высохнут, но… это точно наш Ли Шэнь?..
— Да, он ушёл вместе с другим кандидатом по имени Хуан Фэнчжу. Вчера была его очередь готовить, а сегодня — стирать.
Лилия тут же развернулась, собираясь уходить.
— Кажется, я перепутала его с полным тёзкой. Прошу прощения, я пойду, извините за беспокойство.
— Постойте, это точно он. Если я позволю вам просто так уйти, Ли Шэнь меня отчитает.
— Быть того не может! Мой Ли Шэнь — это воплощение великого демона, от которого в ужасе бегут даже призраки! Одно его существование приносит миру бесконечные бедствия, а окружающим — всевозможные несчастья, после которых расхлёбывать всё приходится мне! Этот неисправимый и высокомерный шао-е, чей девиз «Я непобедим, весь мир принадлежит мне!», — это Хун Ли Шэнь! Да разве он станет готовить или стирать?!
Юй Шунь на мгновение задумался, а затем указал пальцем на бесчисленные амулеты, облепившие стены общежития.
— Девять из десяти этих амулетов против злых духов появились здесь сразу после приезда Ли Шэня.
— А?
И вправду, присмотревшись, она увидела, что амулеты совсем новые. Почему-то среди них затесался даже талисман для лёгких родов. Видимо, люди были готовы на всё, лишь бы обрести хоть каплю душевного спокойствия — отчаяние тех, кто их клеил, было очевидным.
— Изначально и я, и Ли Шэнь жили в другом общежитии, но остальные кандидаты разбежались оттуда в слезах. После этого нас засунули в тюремное общежитие, но Ли Шэнь каким-то образом раздобыл универсальный ключ и свободно разгуливал по камерам, почём зря поедая обеды тюремщиков и преступников. Нащупав их слабые места, он принимался жестоко над ними издеваться, нанося узникам тяжелейшие душевные травмы. В итоге были приняты меры по изоляции, и наконец нас перевели сюда. Ах, впрочем, Ли Шэнь сделал и доброе дело. Пока Ли Шэнь жил там, те отпетые преступники без исключения встали на путь исправления и твердили: «Впредь я буду искренне искупать свою вину, а вернувшись в общество, стану достойным человеком, приносящим пользу другим. Я наконец на собственной шкуре прочувствовал, насколько же это скверно — доставлять неприятности окружающим. Я больше не буду так поступать, я ни за что не хочу стать таким же, как этот парень». Ах, пожалуйста, забудьте, что я это говорил.
«Похоже, это и правда мой Ли Шэнь», — Лилия начала приходить к этой мысли.
— А ещё он самовольно поедал на имперской кухне трапезу Его Величества, вместе с Фэйсян пробирался в армию Юлинь, чтобы вернуть вино… Убегая от военных чинов, он тоже часто побеждал подлыми способами. Ради забавы он повсюду таскал за собой Фэнчжу, преследуя других кандидатов и чиновников, чтобы подшутить над ними, а у высокопоставленных сановников, упавших в обморок, дочиста обирал все ценные вещи. Бесцельно гуляя снаружи, он одну за другой вызнавал скандальные тайны знати, а затем, пользуясь случаем, измывался над ними, требуя взятки. Он обрил налысо любимого кота одного сановника, обожающего кошек. С помощью официальных бумаг он разоблачил безобидный секрет другого чиновника, который любил переодеваться в женское платье. Игрой в шахматы он заграбастал огромные суммы денег, даже заставляя противников ставить кровавые отпечатки пальцев под расписками: «Я согласен на всё». Сейчас Ли Шэнь уже стал синонимом крайнего злодейства. «Ужасающий великий демон Хун Лишэнь», «Ли Шэнь и демонов заставит жернова крутить», «Весь мир полон Ли Шэней», «Ли Шэнь всегда за твоей спиной», «Увидел этого парня — пиши завещание» и так далее — всё это нынешние расхожие фразы. Все в слезах жалуются, что он непременно обглодает их до косточек.
Лилия опустила плечи. Если речь заходила о биологическом виде человекоподобных, способном всего за десять дней достичь стольких бессмысленных подвигов, то в мире существовал лишь один такой экземпляр. Сомнений быть не могло.
— Да… по… похоже, это и правда… мой… Ли Шэнь…
Лилия от стыда была готова сквозь землю провалиться.
— …Послушайте, но неужели Ли Шэнь и правда послушно стирает одежду и готовит еду?
— Потому что я рассердился и отчитал его, — с бодрой улыбкой ответил Юй Шунь.
Лилия в изумлении раскрыла рот. Отчитать того самого Ли Шэня и заставить его кротко повиноваться?!
(Кто же этот человек на самом деле?)
— Хоть он и ворчит, но дело делает справно. К тому же он полон сил и энергии, так что не извольте беспокоиться.
Лилия какое-то время беззвучно открывала и закрывала рот… затем с горькой усмешкой вздохнула.
Похоже, цель Шао Кэ-дажэнь была полностью достигнута. То, чего Жанье не могла добиться от него более десяти лет, эти люди осуществили за десять дней. Это радовало, но в то же время на душе было немного тоскливо.
— …Что бы он ни говорил, в конце концов я всё равно делала это за него. Может быть, именно поэтому ничего и не получалось…
— А?
— Нет, ничего. Кстати, вот вещи, которые я принесла: здесь рисовые колобки, соленья и мандарины. Угощайтесь все вместе. Кроме того, я передала кое-что, что может вам понадобиться, пользуйтесь без стеснения.
Лилия передала Юй Шунь узел, который несла за спиной, и низко поклонилась.
— Пожалуйста, позаботьтесь о Ли Шэнь… У него такой характер, но, прошу вас, не бросайте его. То, что он холоден к людям, творит что хочет, не понимает чужих сердец и неправильно выражает чувства — всё это лишь потому, что он никогда не имел связей с другими. У него нет элементарных приличий, поэтому, думаю, вы все не раз будете сердиться на него. Из-за того, что он слишком умён, это бывает трудно заметить… но Ли Шэнь на самом деле совершенный ребёнок… С тех пор как его бросил важный для него человек, он всегда жил в мире полном одиночества.
— Но разве у него нет вас?
— Ха-ха, есть я или нет, для Ли Шэнь это ничего не меняет. Что ж, прощайте.
Юй Шунь опешил, и пока он подбирал подходящие слова, Лилия уже ушла.
Как раз в это время из глубины леса вернулся Ли Шэнь. Он нёс охапку одежды и грубо препирался с Фэнчжу.
— Ли Шэнь! Ты, паршивец, спихнул на меня все набедренные повязки, что это вообще значит?!
— Хм, какой же ты зануда. А ты знаешь? На самом деле эти повязки тебя спасли. Твоё унылое лицо теперь компенсируется тем, что ты обнимаешь кучу набедренных повязок Фэйсян, которые выглядят так, словно их выварили в Цзяньёу. Только в это мгновение простаки на дорогах и вороны в небе теряют сознание не по твоей вине, а по вине этих странных повязок Фэйсян, которые воняют гнилью, даже если их постирать и высушить. Это всё благодаря моей заслуге, ведь я уступил их тебе, так что ты должен радоваться.
— Да будь они хоть цвета Цзяньёу, хоть вонючими и грязными — в конце-то концов, разве не ты по ошибке использовал конский навоз вместо мыла из бамбукового угля?! Как ты за это ответишь?! Теперь ведь у всех не осталось чистых повязок на смену!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
