Слухи о её невероятной силе и красоте, перед которой мерк даже лунный свет, разлетались повсюду, и желающие просить её руки шли бесконечной чередой.
Однако тот глава клана, страшась потерять Принцессу Цянвэй, спрятал её в тайном месте, о котором никто не знал, и держал её там под замком.
Чтобы отыскать исчезнувшую Принцессу Цянвэй, множество людей пустилось в путь, но все они сгинули в разных уголках страны.
С другой стороны, заточённая Принцессу Цянвэй по-прежнему томилась в одиночестве, скованная цепями.
Глава клана даровал ей всё, что она ни пожелала бы, — всё, кроме свободы.
Любое её желание исполнялось, но взамен она должна была отдавать свою чудесную силу.
С какого-то момента Принцессу Цянвэй даже думать забыла о побеге, просто плывя по течению.
Минули годы… И вот однажды перед Принцессой Цянвэй предстал мужчина.
Он преодолел множество стен, преграждавших путь к её темнице, лишь бы найти её. Принцессу Цянвэй влюбилась в него с первого взгляда, и он, разбив её оковы, увёл её с собой.
И стали они с тех пор жить в счастье и радости.
«Принцесса Цянвэй» — автор неизвестен.
Паря в небесах на облаке, призванном Фэнбо, она холодным взором взирала на мир смертных внизу.
Заброшенные поля, столбы чёрного дыма, обгоревшие и разбросанные повсюду куски человеческих тел — возле них собирались стаи птиц и зверей, а также демоны и призраки.
(Людям и впрямь никогда не надоедают войны!)
Для неё подобные картины были привычны с незапамятных времён, однако нынешняя война затянулась дольше прежних.
Ни засухи, ни наводнения, ни нашествия саранчи, ни эпидемии не могли унять жажду сражений. Она нахмурилась. Распри между людьми начались не вчера, и раньше она лишь считала их глупыми, не испытывая иных чувств. Но в этот раз что-то вызывало у неё неприятный осадок. Эта долгая война пробуждала воспоминания о некоем сражении из далёкого прошлого.
Заметив среди облаков того, кого искала, она с рокотом грома спустилась на землю.
— Хуан, я пришла навестить тебя.
Хуан Е, только что закончивший осмотр пациента, нетерпеливо обернулся, вытирая руки над тазом. На вид ему было около тридцати — похоже, на этот раз Хуан Сянь выбрал для воплощения молодое тело.
— Хун, послушай, нельзя ли спускаться потише? Это вредно для здоровья моих пациентов.
— Хм, плевать я хотела. Если повезёт, у мертвеца даже сердце застучит. Хватит болтать, налей-ка вина. Подавай его скорее. Без вина в таком месте и шагу не ступишь.
— Ты… кем ты себя возомнила?
Поворчав, Хуан Е всё же достал кувшин и две чарки. Вино забулькало, наполняя чаши, и по округе разлился сладкий аромат. Только тогда её прекрасное лицо перестало выражать брезгливость.
Однако, взглянув на спящего рядом «пациента», она скучающим тоном заметила:
— Ты всё такой же, до сих пор не бросил это странное увлечение.
Словно какая-то муха его укусила — в один прекрасный день Хуан Е заявил, что станет «врачом для людей», и принялся скитаться по всей стране. Остальные Семь Бессмертных думали, что это ему быстро наскучит, ведь среди всей восьмёрки он был едва ли не самым нетерпеливым. Однако прошло немало лет — срок немалый даже для небожителя, — а Хуан Е всё так же неустанно продолжал своё дело. Никто не знал причины, но, похоже, это было как-то связано с людьми.
— И какой смысл спасать этих людишек? Всех всё равно не вылечишь.
— Да знала бы ты, сколько с ними мороки. Особенно в нынешние времена: пока я спасаю одного, сотня других успевает помереть. Я уже почти взбесился!
— «Взбе…» что? Что это значит?
— Это значит, что я больше не могу этого выносить! У молодёжи сейчас так принято выражаться.
Хм, вот как. Она сделала вид, что ей безразлично, но втайне решила, что когда-нибудь и сама попробует употребить это словечко — «взбеситься».
На самом деле снаружи повсюду лежали трупы, источая гнилостный смрад. Из всех выживших Хуан Е лечил только одного-единственного «пациента». Хун и остальные небожители, может, и завидовали его свободному времени, но на деле ему приходилось сжигать все тела, чтобы птицы и звери, клюющие падаль, не разнесли заразу. Хуан Е что-то неразборчиво бормотал себе под нос.
— Если хочешь им помочь, почему не используешь свою «силу»? Какая-то сотня человек не станет нарушением «клятвы».
Она повторяла это Хуан Е уже в сотый раз, но он лишь по привычке пожал плечами.
Самым странным в Хуан Е было то, что он наотрез отказывался применять «силу». Он нёс какую-то чепуху, заявляя: «Раз я человеческий врач, то и силой пользоваться не должен». На деле же он кропотливо создавал скальпели и лекарства, изучая врачебное искусство. Он говорил, что хочет «всего добиваться постепенно, шаг за шагом». Постепенно? Что за вздор. Если уж взялся за дело, почему бы не решить всё одним махом?
— Какая же ты нетерпеливая, принцесса. Язвительность Цзы и твоя поспешность — всё осталось прежним.
Хуан Е расхохотался, но внезапно стал серьёзным.
— …Но если честно, поначалу я не использовал «силу» просто из упрямства, а оказалось, что это и был верный ответ.
— Верный ответ? К чему? Если ты так жаждешь помочь людям, разве не стоит идти до конца? Ты твердишь про «постепенность», но в итоге спасён лишь один человек. А те, чьи тела брошены снаружи в чистом поле, остались без помощи. Как жаль их.
Хуан Е это не волновало. По правде говоря, из десятков людей он выбрал лишь этого одного. Он решил, что будет действовать «постепенно» и спасёт лишь одного, и, поди разбери почему, до остальных ему не было дела. Он не считал их достойными жалости. Хуан Е захотел стать «врачом для людей» лишь ради того, чтобы найти ответ на вопрос, оставленный одной женщиной, а вовсе не ради самих людей. Да, это было всего лишь его «увлечение».
Однако, продолжая в том же духе, он начал задумываться о странных вещах.
— Мы… даже если и думаем «как же это глупо», вмешиваемся в дела смертных лишь по прихоти. Поэтому мы и не замечали раньше: если бы мы, как ты говоришь, использовали нашу «невероятную силу», чтобы спасать их с самого начала, — возможно, человечество уже давно бы вымерло. Я часто об этом думаю в последнее время.
Слушая его, она окончательно изумилась. Как же так: если людей спасают, почему они должны вымереть?
— О чём ты? Что ты несёшь? Я тебя не понимаю.
Хуан Е, подбирая нужные слова, нахмурился и почесал щёку.
— Мне и самому трудно объяснить. Но те «чудеса», которыми мы владеем, для людей — словно слишком сильное лекарство или свалившееся с неба огромное богатство. Думаю, ни к чему хорошему это не приведёт. Удача, доставшаяся даром… как бы сказать, она должна оставаться просто удачей.
Ибо люди ненасытны. Они будут требовать удачи бесконечно, пока она не обернётся бедой. И чем больше эта «удача», тем горше будет порождённое ею несчастье.
— Даже будучи врачом, я не могу не следовать правилу: спасать одного, оставляя сотню, и делать всё постепенно. Ведь за полученную удачу потом придётся платить вдвойне, в какой бы форме это ни произошло, — лишь так соблюдается баланс причин и следствий. Цан Чжоу знал об этом. Потому-то на пороге смерти он и не желал исцеления… Теперь я, наконец, понял это.
— …Если за каждую причину должно быть следствие…
Внезапно она понизила голос и холодно произнесла:
— То кто же тогда в ответе за наши судьбы?
— Неужели ты не понимаешь, что в счетах, где записаны все деяния, в конце концов должен быть подведён итог? Даже если мы не ударим пальцем о палец, люди сами себя погубят, не так ли? Посмотри на эту бесконечную войну, она уже давно завязла в трясине. Что посеешь, то и пожнёшь — возмездие обязательно свершится. Неважно, пройдут сотни или тысячи лет, это неизбежно. Таков закон причин и следствий.
Добрые ли дела, дурные ли — рано или поздно наступит расплата. Даже если этого не случится при жизни, результат всё равно будет.
— Разве мы не видели своими глазами, как Цан Сюань поплатился за то, что совершил в прошлом? На вещи нужно смотреть в долгосрочной перспективе.
С глухим стуком пустая бутылка отлетела в сторону. Она с бесстрастным лицом поставила чашку.
— …Вино стало отвратительным на вкус, я ухожу. С этими скучными проповедями иди к собакам.
— Гунчжу, виноват, что рассердил тебя, но послушай ещё кое-что — тот парень, Лань, спустя долгое время пробудился.
Даже Хуан Е невольно отступил на несколько шагов под действием остаточной ярости, исходившей от неё, когда она обернулась. Он весь дрожал.
Хотя он и злился, слова Хуан Е нельзя было игнорировать. Даже среди восьми бессмертных способности Лань были исключительными.
— …Воплощение Лань явилось в этот мир? Что на этот раз он «предсказал»?
— Ещё не явилось. Но на данный момент спустились только мы с тобой и Цзы Сянь. Пророчество, скорее всего, касается кого-то из нас. Так что, по крайней мере, до появления предсказания веди себя смирно. Не будь слишком беспечной.
— Что ты сказал? Говоришь так, будто я что-то натворила. Не смей мне приказывать.
— Я напоминаю тебе именно потому, что боюсь, как бы ты чего не наделала. Послушай, я прошу тебя, хотя бы… — Ой-ой!
Налетел вихрь и сорвал крышу шатра. Только вокруг больных, словно из чувства долга, не было ни дуновения, но во всём остальном небе появились зловещие чёрные тучи, похожие на разлитую тушь. Вдалеке послышались раскаты грома. Едва раздался стук первых капель, как обрушился ливень, подобный падению гор и морей.
— Хуан, это вино в ответ тебе. Все те трупы я сожгла за тебя, прими же это.
В тот миг, когда зазвучал её голос, небо в полном смысле слова прорезали десятки тысяч молний. Уши заполнил оглушительный грохот, и груды тел на земле в мгновение ока превратились в уголь и исчезли.
Вскоре гром удалился, ветер стих и дождь прекратился, будто всё это было лишь ложью. Сквозь облака пробился яркий солнечный свет, после чего не осталось ничего. Она по-прежнему делала всё с таким размахом.
Он поднял голову: небо было чистым, ни облачка. Грозовые тучи рассеялись, и её след тоже простыл.
— Дело плохо… Она раздражена сильнее обычного. Кажется, я только разозлил её ещё больше.
Он небрежно отбросил со лба намокшие волосы. Хотя характер у неё и так был вспыльчивый, сегодня она была словно пороховая бочка. К слову, то, что она сама спустилась в этот мир, уже было редкостью… Можно было догадаться, ради чего.
— …Слишком долго всё это тянется… эта война…
Нет, это ещё нельзя было назвать войной. Кто-то из простых людей дал этому времени название, и с тех пор его стали звать Мрачными годами Дае. Однако в будущем ситуация станет только хуже. Будущего не видно. Никто не может наметить путь к спасению, всё лишь глубже погружается в трясину. В такие времена всё идёт прахом. Возникает предчувствие прихода эпохи хаоса.
Этот воздух казался знакомым. В далёком-далёком прошлом была эпоха, пропитанная тем же запахом. О том прошлом не хотелось вспоминать — волосы вставали дыбом.
…Возможно, именно из-за нынешней картины Хун видела перед собой былое. Поэтому она была так не в своей тарелке. Хуан Е снова некстати упомянул Цан Сюань и Цан Чжоу, чем ещё сильнее задел её за живое — он явно сболтнул лишнего.
Перед ним раскинулась бескрайняя, унылая пустыня, откуда-то принёсшая запах пламени войны и смерти. Почти не осталось ни трав, ни насекомых, а белёсая земля по цвету напоминала кости. Равнина, когда-то покрытая сочной зеленью, после множества людских битв превратилась в эту мёртвую землю, застывшую словно надгробие.
— У меня действительно очень нехорошее предчувствие… Хун…
Хун Сянь всегда держалась от людей на холодном расстоянии. Высокомерная, она не могла выносить того, как люди живут по своим прихотям, ничуть не стыдясь собственной слабости. Поэтому она крайне редко сходила в мир.
Для неё, способной полностью управлять великой силой и считающей предательство внутренних законов ошибкой, люди были подобны мошкам — глупые и бессильные слабаки. И пока они, эти мошки, кружили в своём танце, ей было всё равно. Это была не заносчивость, а просто факт. Хуан Е это прекрасно понимал.
Действительно, быть может, люди и впрямь бессильные и глупые слабаки. Однако они отнюдь не только такие.
— Хун… люди внушают ужас.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
