Сю Ли, используя материалы, которые дал ей Су Фан, составила помесячную статистику числа приговорённых к смертной казни в тюрьмах и, увидев результат, нахмурилась.
«…Всё-таки это странно… Колебания слишком велики. Неужели в других областях тоже…»
Сю Ли подняла взгляд на книжную полку, где лежали нужные ей сведения, и невольно покрылась холодным потом. Как ни посмотри, это…
(Если воспользоваться лестницей, то, может, и дотянусь… но ящик слишком тяжёлый, мне его точно не спустить…)
Сю Ли мельком взглянула на него. Су Фан крепко спал на длинной скамье. Вспомнив о произошедшем сегодня, она просто не нашла в себе сил разбудить его.
Других юши тоже не было. Придя сюда, Сю Ли наконец осознала, что юши в действительности крайне мало. Даже если собрать всех юши из трёх палат Юйшитая, вряд ли наберётся и двадцать человек. Большинство из самого многочисленного разряда, инспекторов-юши, разосланы по провинциям, другие тоже постоянно в разъездах по делам. Если бы Сю Ли сейчас прошлась по Юйшитаю, то, скорее всего, встретила бы только Цинъя и Янь Шу.
(Но то, что я постоянно натыкаюсь в Юйшитае на господина Янь Шу, — это как раз и есть проблема.)
Сю Ли посмотрела на книжную полку, решив действовать самостоятельно. И в этот миг:
— …Что ты хочешь, чтобы я достал?
Сю Ли вздрогнула от неожиданности. Откуда ни возьмись появился юноша.
— Ли Ин!.. Как ты вообще сюда попал? Впрочем, неважно, но!..
Сю Ли поспешно огляделась и, убедившись, что вокруг никого нет, прошептала:
— Тебе нельзя приходить в Юйшитай! Если Цинъя тебя увидит, он наверняка прицепится к тебе и будет преследовать как злой дух!
— Злой дух? — Ли Ин с некоторым удивлением склонил голову набок и подошёл к книжному шкафу. — Обладатель чина Сяньдун Линцзюнь, полагаю, может входить в Юйшитай в любое время.
Сю Ли внимательно посмотрела на Ли Ин. «…И то правда, хотя раньше и рассылали уведомления, но…»
— …Ли Ин, ты уже стал Сяньдун Линцзюнем?
— Если судить по чину, то он даже выше, чем у Куй Хуанъи. Итак, что мне тебе подать?
— А? Да нет, ничего такого, даже я не смогла бы его снять…
— …Не сравнивай меня с собой. К тому же разве у тебя не ранена рука?
Сю Ли посмотрела на бинт, которым Цинъя перевязал её руку. «…Я почти забыла».
Чтобы прогнать воспоминание о недавно хлеставшей крови, Сю Ли быстро указала пальцем наверх.
— А, вон тот… ящик с тетрадями, что стоит на самом верху…
— Держи, этого достаточно?
Ли Ин взобрался на лестницу и с лёгкостью снял со шкафа тяжёлый ящик с материалами.
— …Спасибо тебе, Ли Ин, а ты силён.
— Ничего подобного, просто разница между мужчиной и женщиной.
Сю Ли посмотрела на Ли Ин. Почему-то казалось, что он не спешит уходить, что было на него совсем не похоже.
— …У тебя ко мне какое-то дело? Не хочешь выпить чаю перед уходом?
— …Чай заварю я сам. Если во всём угождать мужчинам, они примут это как должное и заносчиво задерут носы. Тебе нужно научиться полагаться на них. Особенно когда занимаешься той же работой, что и мужчины. Женщинам изначально не хватает силы и выносливости, к тому же они слабее здоровьем.
Сю Ли широко раскрыла глаза. Она не ожидала, что Ли Ин скажет ей нечто подобное.
(Какая же пропасть между ним и Цинъя… Может, попросить у него немного грязи из-под ногтей, бросить Цинъя в чай и напоить его? (Примечание: в Японии говорят, что если съесть грязь из-под чьих-то ногтей, то характер станет таким же, как у этого человека)).
— Ли Ин, ты такой добрый.
— Вовсе нет, среди нашего рода это само собой разумеющееся. Таких, как ты, напротив, мало.
«Значит, в семье Ли Ин поддерживают права женщин», — подумала Сю Ли, наблюдая, как он заваривает чай. Вдруг она заметила, что Ли Ин блуждает взглядом по сторонам, словно что-то ищет.
Сю Ли немного подумала, и в её голове мелькнула догадка.
— Я хочу поиграть на эрху, не хочешь послушать?
— …Разве у тебя нет работы?
— Если сыграю всего одну мелодию, это поможет мне развеяться. Конечно, если ты, Ли Ин, сам того хочешь.
Ли Ин помедлил мгновение и кивнул.
Сю Ли достала убранную эрху и, помня о спящем Су Фане, решила сыграть колыбельную. Ли Ин молча слушал какое-то время и, когда чай в его чашке почти закончился, заговорил:
— …Я… возможно… сказал Его Величеству… нечто такое, что ранило его…
— …Лю Хуэя?
— Не то чтобы я солгал или вроде того… но, наверное… я высказался слишком резко…
Из-за своего особого происхождения, отмеченного отсутствием способностей, Ли Ин даже в собственном роду мало с кем общался, поэтому в подобных вещах и правда разбирался плохо. Даже после наставлений Юй Шуня мало что изменилось. На душе у него было неспокойно, и он никак не мог утихомирить это странное чувство, с которым столкнулся впервые. Прошло уже несколько дней, но он до сих пор не мог заставить себя встретиться с королём.
Сю Ли перестала играть. Так вот почему Ли Ин всё это время был сам не свой.
— …Ты извинился перед Лю Хуэем?
— …Нет.
— Тогда лучше пойти и извиниться. Лю Хуэй очень добрый, он непременно простит тебя, стоит лишь попросить прощения. Тогда и ты успокоишься и сможешь нормально спать. Хотя, конечно, не мне в это вмешиваться.
«…Иногда я и сама думаю: не бросить ли всё, не отказаться ли от чина и не уйти ли просто в Хоугун? Быть любимой Лю Хуэем, преданно ждать его прихода, играть на эрху, обедать под цветущей сакурой, изредка подбадривать его, когда он падает духом, приводить в чувство, когда он заблуждается, и нежно утешать в минуты усталости. Такая жизнь, несомненно, тоже имела бы смысл».
Но взамен, как и тогда, когда она притворялась Гуйфэй, Сю Ли перестала бы получать вести о происходящем, а даже если бы и узнала что-то, уже ничего не смогла бы предпринять.
…Она бы даже не узнала, если бы Лю Хуэй, сидя на драконьем троне и принимая утренние поздравления, вдруг захотел расплакаться. Если бы она не стала гуаньли и не увидела бы его лицо как правителя страны, возможно, она ещё смогла бы выбрать подобную жизнь.
Но раз уж она всё узнала, то поняла, какой выбор должна сделать.
Она не хотела видеть печальное лицо Лю Хуэя, который даже в окружении толпы казался одиноким. К тому же Сю Ли, чья связь с семьёй Хун ограничивалась лишь фамилией, не считала, что её вхождение во дворец принесёт какую-то пользу.
Она дала ему обещание под цветущей сакурой. Если ноша на его плечах станет слишком тяжёлой, они разделят её вдвоём… вдвоём… Но, возможно, это лишь её собственное одностороннее желание. Даже без Сю Ли государственный аппарат продолжит работать как прежде. Чиновников предостаточно. И не все они враги Лю Хуэя, ведь есть ещё Цю Ин и Цзянь Ю. Есть Сю Ли сейчас или её нет — это не сыграет большой роли. Как и говорил Хуан И, даже если она однажды умрёт, это ни на кого не повлияет.
Но раз уж сам Лю Хуэй сказал так…
То Сю Ли ни в коем случае не может сдаться по собственной воле. Она не хочет выбирать путь, на котором ей будет стыдно поднять глаза на Лю Хуэя. Сю Ли чувствовала: даже если настанет день, когда придётся действительно отступиться, по крайней мере до того времени это обещание всё ещё будет иметь силу.
— Ты пробовала извиниться перед ним, но он тебя не простил?
Услышав слова Ли Ин, Сю Ли пришла в себя. Она горько усмехнулась и покачала головой.
— …Да нет, просто мы оба упрямимся. Но в твоём случае, Ли Ин, думаю, Лю Хуэй не станет упрямиться, так что всё обязательно будет хорошо. Он наверняка ждёт, когда ты придёшь. Ведь ты очень нравишься Лю Хуэю.
— …Нравлюсь? Этот парень? Я ему нравлюсь?
Глубокие, чёрные как ночь глаза Ли Ина слегка расширились. Сю Ли рассмеялась.
— Да, симпатию Лю Хуэя ведь так легко заметить? Это сразу бросается в глаза.
— …Хотя его глаза, кажется, всегда сияют, я и не знала, что в это вложен такой смысл.
— …Верно, они и правда сияют. Должно быть, так всегда. Но если не замечать даже этого, то в будущем, когда какая-нибудь девушка проявит к тебе интерес, ты наверняка ничего не поймёшь и лишь понапрасну отвергнешь чужие чувства, Ли Ин…
Когда отзвуки колыбельной ещё не успели до конца затихнуть, Ли Ин поднялся на ноги.
— Мне… не противно… то, как ты играешь на эрху.
— Да, я так рада.
Ли Ин обернулся к Сю Ли и, случайно всмотревшись в её черты, невольно вздрогнул.
— Ты… неужели ты плохо себя чувствуешь или с тобой… что-то… не так?
Сю Ли резко вдохнула. Она незаметно сжала ладонь, обмотанную бинтами.
— Почему? Неужели моё лицо выглядит таким нездоровым?
— Нет… просто… если что-то случится… можешь сказать мне… Сяньдуншэн… нет, наш род, возможно, сумеет чем-то помочь…
Сю Ли изумлённо распахнула глаза. И правда, в Сяньдуншэне могли бы дать совет даже по самому странному поводу. Сейчас она была слишком занята, чтобы идти туда, но если позже появится свободное время, возможно, стоит сходить и поговорить с ним. От этой мысли на душе у неё сразу стало гораздо легче.
— Спасибо тебе, Ли Ин. Если понадобится, я обязательно тебя найду.
— Не за что… Извини, что побеспокоил.
Ли Ин отвернулся и одним прыжком выскочил в окно.
— Чжу Цу-у-уй!..
Лю Хуэй в тот вечер, закончив с делами, вернулся в Хоугун и первым же делом позвал главную придворную даму.
Чжу Цуй, услышав этот совершенно жалкий зов Лю Хуэя, ничуть не рассердилась, а поспешила к нему и мягко утешила:
— Лю Хуэй, Его Величество… ну почему у вас снова такое лицо? Нельзя же вечно лить слёзы.
— Давай займёмся вышивкой.
Чжу Цуй вздрогнула. По её лицу было ясно: она услышала то, чего меньше всего хотела бы слышать.
— Вышивка. Я решил немного вышивать, чтобы успокоить душу. Составь мне компанию.
— …Почему вы вечно выбираете то, в чём я разбираюсь меньше всего?.. К тому же, вы — правитель страны, разве подобает вам учиться вышивке ради успокоения духа? Не лучше ли заняться чем-нибудь вроде танца с мечами!
— Хм, пусть даже моё лицо и красиво, меня всё равно отвергли и любимая девушка, и самый дорогой подданный! Всё равно из этого не выйдет ничего хорошего! От одной привлекательности нет никакого толку. Поэтому отныне я буду учиться вещам, в которых нет ни капли изящества!
— Да-да, хватит этих речей, в которых вроде бы есть смысл, но на деле — сплошная нелепица. На самом деле вашему величеству не о чем беспокоиться: даже если вы ничего не будете делать, сейчас вас вряд ли можно назвать привлекательным, так что учиться вышивке вовсе не обязательно…
— Вышивка.
— …Я поняла, я буду заниматься этим вместе с вами.
Чжу Цуй отвернула своё прекрасное лицо, подумав: «Какая же я дура, что учу его этим странным вещам».
— Если бы я занимался танцем с мечами, я бы не смог разговаривать с Чжу Цуй. А просто смотреть — слишком скучно.
— Вовсе нет!..
Чжу Цуй выдавила из себя улыбку, обливаясь холодным потом. Если бы дело дошло до мечей, она могла бы даже сразиться с ним… однако она даже под страхом смерти не призналась бы в этом. На самом деле, вместо вышивки она бы с гораздо большим удовольствием стала его противником в тренировочном поединке.
Когда принадлежности для вышивания на двоих были готовы, они сели друг напротив друга и принялись вдевать нитки в иголки. Глядя на то, как ловко Лю Хуэй обращается с иглой, Чжу Цуй невольно почувствовала укол ревности. Почему-то именно в этом деле, как бы она ни старалась, её мастерство совсем не росло.
— Кстати, разрешение от Юйшитай и Бинбу на использование отдельного дворца уже получено. Как там обстоятельства?
— Подготовка в целом завершена. Местом выбран дворец Сяньтао. Примерно через день или два мы сможем принять там Тринадцатую принцессу и Сю Ли-сяоцзе. И тогда я тоже покину ваше величество и отправлюсь во дворец Сяньтао.
— …Вот как. Полагаюсь на тебя… Ведь мне уже велели ни при каких обстоятельствах туда не приходить…
— Вы не рады?
— Но, Чжу Цуй! Тринадцатая принцесса и Сю Ли прибудут в Хоугун. Радоваться мне или печалиться? Я даже не знаю, как на это реагировать.
Лю Хуэй, не таясь, высказал то, что было у него на душе.
Чжу Цуй чувствовала то же самое.
— Ваше величество, вы знакомы с Тринадцатой принцессой? Что она за сяоцзе?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
