— Глупый Цинъя! Изверг! Ты можешь быть хоть чуточку помягче?!
— Изверг, значит? Если бы ты соизволила сказать: «Цинъя-дажэнь, умоляю, пощадите меня», я бы ещё мог подумать о том, чтобы прекратить!
— Не смеши меня! Даже если бы я это сказала, ты бы ни за что не остановился!
— Похоже, ты начинаешь понемногу умнеть.
Сю Ли изо всех сил пыталась вырвать руку, но Цинъя держал её слишком крепко — она не могла даже шевельнуться.
(Он всего на полголовы выше меня, откуда в нём столько силы?)
Сю Ли думала об этом, превозмогая боль, а её взор затуманился. Увидев её в таком состоянии, Цинъя не удержался от смешка. Он откровенно забавлялся за её счёт.
— Да ты… ты… такие, как ты…
— Самые худшие, верно? Однако в работе я безупречен, не так ли? Я не злоупотребляю властью и никогда не отлыниваю. Разве ты не слышала, что говорят в тюремном замке?
— Слышала, там все тебе очень благодарны. И как только тебе удаётся скрывать свой дьявольский характер!
— Глупее всего те, кто злоупотребляет властью, всерьёз полагая, будто их не поймают. Ослеплённые сиюминутной выгодой, они теряют голову и сами мостят себе дорогу к краху. Никчёмные дураки, не понимающие даже такой простой истины, как «что посеешь, то и пожнёшь».
— Впрочем, именно благодаря этому я нахожу на них компромат и использую их как ступени для продвижения, так что стоит сказать им спасибо. И я, разумеется, благодарен. Разве не благодаря этим невеждам я достиг нынешнего положения?
Цинъя посмотрел на Сю Ли, и уголок его губ дрогнул в ироничной усмешке.
— Что такое? Неужели у тебя снова возникли какие-то странные ожидания на мой счёт? Я лезу из кожи вон, чтобы выбиться в люди, только ради самого себя. Именно поэтому я выполняю работу безукоризненно и не совершаю поступков, за которые меня потом могли бы прижать. Я свергаю тех, кто выше меня, и даю пинка тем, кто пытается карабкаться снизу. Вот и всё. Я стараюсь не ради кого-то другого.
— Благодарность? Какая глупость. Лучше бы подумала о собственных недостатках, которые могут привести к провалу. Терпеть не могу бездарей, не способных ничему научиться.
— …Значит, всё, что ты делаешь, зациклено на тебе самом.
— Именно. Поэтому я не беру взяток и не лентяйничаю. Ведь всё это рано или поздно обернётся против меня самого. Разве это не справедливо?
— …Пусть ты и выдающийся работник, но с этим твоим качеством я никогда не смирюсь!
Цинъя туго затянул бинт и, подперев лицо руками, уставился на неё, словно чего-то ожидая.
Сю Ли смотрела на мужчину, каждое слово которого вызывало раздражение. Она высказала всё, что хотела, пусть и не слишком связно.
— …Уф… Спасибо за помощь!
— Не стоит благодарности. Это было весьма забавно. Приятно видеть, как ты покоряешься…
Цинъя рассмеялся, но вдруг его лицо преобразилось, приняв сугубо рабочее выражение. Затем он озвучил цель своего визита:
— Тринадцатая принцесса прибыла.
Сю Ли удивлённо подняла голову.
— Когда все приготовления будут завершены, тебе придётся отправиться в Хоугун. Скорее всего, вам выделят отдельный Лигун. Разумеется, твоё и Тринадцатой принцессы пребывание там должно храниться в строжайшей тайне.
Цинъя говорил кратко и по делу. Сю Ли тоже посерьёзнела.
— …Почему обязательно в Хоугун?
— Ты чем-то недовольна?
— Хоть охрана там и строгая, но разве не там чаще всего случаются покушения и загадочные смерти?
Сю Ли сама когда-то была «безымянной» Гуйфэй и едва не лишилась жизни.
Цинъя вскинул брови. Он уже успел заметить это во время дела о поддельной соли, но теперь убедился окончательно: эта женщина соображает быстро.
— Именно поэтому выбор пал на него. Если защита будет непроницаемой, убийца просто не сможет пробраться внутрь. Небольшая лазейка — это как раз то, что нужно.
— Слушай внимательно: за безопасность Тринадцатой принцессы отвечают военные чины, наша же задача — вычислить тех, кто стоит за всем этим. Самый быстрый и простой способ — поймать убийцу и заставить его говорить.
— Используешь нас как приманку?
— В твоём случае — да. Если ты умрёшь, не беда, ты всего лишь подставное лицо.
Сю Ли напряглась.
— Я… я поняла… Но я ведь должна заниматься и своими обычными обязанностями.
— Писать и читать сможешь и в Хоугуне. Когда Лигун будет готов, тебе выделят комнату. А остальную работу передай этому Лили.
— А как же выходы в свет?
— Будешь расхаживать повсюду, переодевшись Тринадцатой принцессой, а я буду тебя сопровождать.
— Ты…
— Потому что если ты выйдешь одна и погибнешь через три секунды, все наши усилия пойдут прахом.
— Но… как же твоя работа?
Как бы ей ни не хотелось этого признавать, Цинъя брал на себя колоссальный объём работы; порой казалось, что он вообще не спит. Пожалуй, в этом он мог потягаться с шаншу Хуаном из Хубу. Как при такой нагрузке у него найдётся время повсюду сопровождать Сю Ли?
Заметив недоумение Сю Ли, Цинъя с оттенком пренебрежения язвительно усмехнулся.
— Разве я не говорил не сравнивать меня с тобой? Я буду лишь сопровождать тебя во время вылазок. Если всё грамотно спланировать, работа не пострадает.
— К счастью, в отличие от вышестоящих цензоров, у меня меньше обременительных ежедневных обязанностей вроде судебных разбирательств или надзора.
— Разве я не говорил, что если я сам распределяю время, то справлюсь с любым объёмом работы?
Сю Ли подняла взгляд. Неужели одна из причин, по которой Цинъя всё ещё занимает должность младшего цензора-контролёра, заключается именно в этом?
(И правда, стань он старшим цензором, обязанностей прибавилось бы…)
Какими бы выдающимися ни были личные способности, эффективность всё равно бы снизилась. Вероятно, из-за нехватки людей в Юйшитае Хуан И намеренно не даёт Цинъя продвинуться выше, продолжая использовать его как основную ударную силу.
(Но неужели Цинъя, так отчаянно стремящийся к власти, добровольно мирится с таким положением дел… Неужели у них с Главой Куем есть какая-то тайная сделка…?)
В отличие от Цзян Ю, который одним махом взлетел до должности шилана, Цинъя, несмотря на всю свою заносчивость, в глубине души принадлежал к тому типу людей, что способны терпеливо ждать своего часа и мириться с обстоятельствами, пока время не пришло. Для человека с талантами Цинъя оставаться простым цензором-контролёром наравне со Сю Ли было совершенно несообразно.
Однако он ничуть не тревожился и не чувствовал себя ущемлённым — он был абсолютно уверен, что рано или поздно займёт высокий пост.
Поэтому для Цинъя, который шёл к своей цели напролом, даже ничтожный шанс на провал был неприемлем.
— Тебе придётся жить в Хоугуне, так что попроси кого-нибудь помочь с домашними делами и сбором урожая.
Хоугун. Сю Ли невольно вспомнила времена, когда она притворялась Гуйфэй… Хотя с тех пор прошло уже много времени.
— …И до каких пор это продлится?
— Пока мы не выясним, кто стоит за всем этим, или пока Лань Цюин официально не введёт Тринадцатую принцессу в Хоугун в качестве супруги или наложницы.
— Охрана будет становиться всё строже, так что гонять тебя, как пешку, по городу станет сложнее.
— Надеюсь, к тому времени мы уже что-нибудь разузнаем.
Сю Ли невольно вздохнула. Взгляд Цинъя, рассудительный и словно видящий всё насквозь, не давал понять, известно ли ему что-нибудь. Казалось, он прощупывает реакцию Сю Ли, а быть может, она просто накручивала себя.
Если бы Цинъя задался целью разузнать о Сю Ли побольше, ему не составило бы труда выяснить, что весной два года назад она на время бесследно исчезла.
А в то же самое время среди высокопоставленных чиновников ходили слухи, будто Сяо-тайши провёл в покои внутреннего дворца некую особу. Не было бы ничего удивительного, если бы Цинъя знал об этом даже больше подробностей.
В любом случае, Сю Ли нельзя было действовать неосмотрительно, чтобы не вырыть себе яму.
— Я поняла.
— Я свяжусь с тобой, когда обособленный дворец будет готов. Это должно занять всего день или два — это всё, что я хотел сказать.
Закончив говорить, Цинъя направился прямо к выходу из комнаты.
Сю Ли приложила руку ко лбу и бессильно опустилась на стул. Вскоре из соседней комнаты пришёл Су Фан и налил ей чаю.
Трудно было сказать, не притворялся ли он спящим до этого момента.
Сю Ли с благодарностью приняла чашку и сделала несколько глотков; она чувствовала себя совершенно изнурённой. В голове царил полный сумбур —
Ей казалось, что она ни за что не сможет его победить. Цинъя всегда улаживал все дела в одиночку, в то время как Сю Ли едва успевала справляться с повседневными обязанностями.
Су Фан посмотрел на лицо Сю Ли и изогнул бровь. Поскольку Сю Ли была девушкой эмоциональной, по её выражению лица он мог примерно догадаться, о чём она думает.
— Слушай… хоть я и не совсем понимаю, в чём дело, но не стоит так сильно тревожиться.
— Лили… Это ведь должна была быть моя работа, но теперь мне совсем нечего делать…
— Разве это не хорошо? Стоит радоваться тому, что кто-то тебе помогает.
Сю Ли широко раскрыла глаза.
— М-м?..
— Тебе всего восемнадцать, и чиновником ты служишь лишь два года, так что сравняться с Цинъя совершенно невозможно. Этому парню потребовалось шесть лет, чтобы стать таким, какой он сейчас.
— У тебя и так каждый день гора дел, ты постоянно в бегах — чего ещё от тебя требовать?
— В том, что тебе нужна чья-то помощь, нет ничего постыдного. Даже если этот помощник — Цинъя.
— Раз тебе помог такой выдающийся предшественник, могла бы хоть немного порадоваться.
— Ну… будь он и правда «выдающимся предшественником», я бы радовалась. Но ведь это Цинъя…
— А если бы помогал я?
— Тогда я бы, конечно, обрадовалась.
— Тогда представь, что этот «выдающийся предшественник» — это я. Раз уж он взял работу на себя и облегчил тебе жизнь, не будет ли глупо продолжать ходить с таким унылым видом?
— Разве ты не рада, что появилось свободное время для других дел?
Хотя эти доводы казались несколько натянутыми, Сю Ли невольно с ними согласилась. На душе у неё стало спокойнее и легче.
Манера Су Фана не была похожа на нежные утешения Цзинь Ланя или на то, как Янь Цин, недолго думая, силой вытягивал человека из пучины уныния; слова Су Фана, словно вода, проникали в самое сердце Сю Ли.
— Пожалуй, ты прав, так оно и есть. Спасибо тебе, Лили.
Увидев, как быстро пришла в себя Сю Ли, которая ещё мгновение назад выглядела совершенно подавленной, Су Фан не удержался от изумлённой усмешки.
— Не слишком ли быстро ты оправилась?
— А что в этом плохого? Ладно, давай постараемся, Лили!
— Нет, я пойду спать. Прости. Я на пределе. Ах да, насчёт того, о чём мы говорили по дороге: я уже составил статистику по количеству смертников в каждом округе провинции Цзы и в каждой тюрьме за месяц.
Сказав это, Су Фан покачиваясь дошёл до кушетки и повалился на неё — на этот раз он и правда уснул. Похоже, он из последних сил держался, пока Цинъя не ушёл.
Сю Ли накрыла его одеялом и тихо вернулась к рабочему столу в кабинете. Увидев гору документов, она невольно улыбнулась.
Вдруг в ушах зазвучали слова Цинъя:
— Отправляйся в Хоугун ещё раз.
Но зачем? Хотя это место и вызывало у Сю Ли чувство ностальгии, в глубине души она ощущала необъяснимую боль. С тех пор прошло уже два года.
Пусть не всё изменилось до неузнаваемости, но прежним оно точно не осталось.
Всё, словно сон, было заперто в шкатулку памяти и убрано на самую дальнюю полку в глубине её души.
…Даже если когда-нибудь она и сможет вновь достать это и предаться воспоминаниям с чувством светлой грусти, сейчас для этого было ещё слишком рано.
Та похожая на сон реальность — ни для Сю Ли, ни для Лю Хуэя — так и не стала окончательно лишь воспоминанием; в тайном уголке сердца всё ещё жила мысль, что это сновидение, возможно, когда-нибудь повторится.
Однако Сю Ли прекрасно понимала, и, вероятно, Лю Хуэй тоже это осознавал: это был всего лишь сон. Сон о том, чему не суждено сбыться.
Она больше никогда не войдёт в тот Хоугун, где цветёт вишня.
(Ну что ж, мне нужно сосредоточиться на своей работе.)
Чтобы защитить Тринадцатую принцессу, которая станет наложницей Лю Хуэя, она должна трудиться изо всех сил. Это был путь реальности, который Сю Ли выбрала сама и по которому готова была идти.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
