…Что же это за семья такая?..
— Больше не говори ничего.
Тринадцатая принцесса отвела в сторону чёлку с её лба, затем протянула руку и коснулась её лба и затылка. Поскольку её собственная температура тела была ниже, чем у обычных людей, она как раз могла заменить грелку с водой для охлаждения. Лицо Чжу Цуй начало смягчаться.
— …Так приятно…
Через некоторое время холодный пот наконец унялся, и лицо начало розоветь. Опершись локтями о землю, Чжу Цуй попыталась сесть.
— Уже… всё в порядке. Я могу встать… Что случилось? На моём лице… что-то есть?
Тринадцатая принцесса, пристально смотревшая на Чжу Цуй, покачала головой, показывая, что ничего нет.
(Она — полная противоположность невестке Юй Хуа… А гэгэ и впрямь дурак, ни капли не изменился.)
Когда Тринадцатая принцесса впервые увидела Чжу Цуй, она была поражена глупостью старшего брата. То, что Тринадцатая принцесса поняла мгновенно, лишь раз увидев Чжу Цуй, сам он совершенно не осознавал. В таком случае оставалось только притвориться, что она ничего не знает, и оставить всё как есть.
— Я нахожу тебя необыкновенно красивой, прости за бестактность. Как насчёт Цю Ин-гэгэ? Не хочешь ли присмотреться к нему? —
— Это было бы весьма некстати…
Тринадцатая принцесса намеревалась сосватать их, руководствуясь сестринскими чувствами, но не ожидала, что получит столь немедленный отказ. Глядя на лицо Чжу Цуй, которое сейчас, в отличие от обычного времени, выглядело так, словно она наелась горькой полыни, Тринадцатая принцесса невольно удивилась и решила попробовать ещё раз.
— Ой? А я слышала, что гэгэ довольно популярен у девушек?
— Пожалуй, так и есть. Если бы я не мешала ему, находясь рядом, он, вероятно, был бы ещё популярнее. С тех пор как пришёл генерал Лань, объём моей работы внезапно увеличился, так что у меня от этого голова раскалывается.
— …Про-прости, мне как сестре тоже неловко за него…
Сам же портит себе всё дело, неужели у гэгэ склонность к мазохизму?
Чжу Цуй тут же прикрыла рот рукой. Редко когда Тринадцатая принцесса проявляла к ней такое участие, а она в её присутствии наговорила гадостей о её родственнике.
— Ах… П-простите… я наговорила лишнего…
— Всё в порядке, ты ведь сказала правду. Однако мне как сестре вовсе не трудно в лицо обозвать его дураком или как-то ещё, но я и представить не могла, что найдётся другая девушка, которая осмелится высказать ему свои претензии, это такая редкость… Тем более что объективно его не в чем упрекнуть…
Чжу Цуй выразила явное сомнение. Тринадцатая принцесса невольно рассмеялась: то, что она сказала, было чистой правдой.
— Цю Ин-гэгэ крайне редко позволяет другим увидеть ту свою сторону, за которую его можно было бы критиковать. Потому что он всегда очень осторожен и не даёт повода зацепиться за что-либо. Если он захочет, то может сделать всё идеально. Так, чтобы никто не заметил недостатков. Поэтому обычные люди считают его прекрасным мужчиной. Особенно с женской точки зрения — женщин, способных увидеть неведомые другим недостатки гэгэ, можно сказать, ничтожно мало.
— Вот как?
Услышав это совершенно лишённое интереса «вот как?», даже Тринадцатая принцесса пала духом.
(..И вправду.. она его совершенно не замечает.. С этим будет непросто сладить.. Одной привлекательности лица недостаточно, гэгэ…)
А ещё большой проблемой было то, что у самого гэгэ не было ни капли самосознания на этот счёт.
Однако то, что Чжу Цуй, способная сохранять спокойную улыбку всегда и везде, показала такое лицо, можно считать чем-то особенным. Если у него когда-нибудь проснётся осознанность, останется только поставить на это. Хотя это «особенное» и было довольно болезненным.
— Чжу Цуй… Тебе нездоровится?
— Нет… Но раз уж вы видели меня в таком состоянии только что, вы всё равно не поверите моим словам. Тем не менее, со мной правда всё в порядке.
Чжу Цуй привычными и спокойными движениями начала поправлять одежду.
Затем внезапно опустила голову и посмотрела на Тринадцатую принцессу. Тринадцатая принцесса заметила её взгляд и невольно почувствовала недоумение.
— Тебе нужна моя помощь?
— Да… Тринадцатая принцесса… Возможно, мои слова покажутся вам безрассудством…
Чжу Цуй вполголоса произнесла свою просьбу.
Глаза Тринадцатой принцессы расширились, лицо изменилось, и она погрузилась в глубокие раздумья.
— …Это твоя личная идея?
— Да.
Чжу Цуй опустилась на колени и низко склонила голову.
— …Пожалуйста… Ради Лю Хуэй, Его Величества, войдите в Хоугун…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
