— Ну и хлопот же ты мне доставил!! И зачем только тебе такие несчастья!
Сю Ли хоть и сочувствовала бедному Су Фану, но, подумав, решила, что Янь Цин поступил правильно, вырубив его. По ночам Су Фан почти не мог сомкнуть глаз.
(Есть ли какой-нибудь хороший способ?)
Сю Ли, размышляя об этом, обернулась и увидела, как Янь Цин и Сяо Хэй пристально смотрят друг на друга.
Сяо Хэй непрестанно пятился. Похоже, он был в невыгодном положении.
— Янь Цин, не обижай Сяо Хэя. Он — моё единственное утешение в этом путешествии. Хороший мой, иди сюда.
Сю Ли протянула руку, и Сяо Хэй, радостно резвясь, тут же подбежал к ней.
— Единственное? А как же я и Лили? Разве мы для тебя не утешение?
— Кто знает, что ещё случится в следующий раз. Лили вечно то ли жив, то ли мёртв, и не успеет он прилечь, как его снова заманят торговцы, чтобы всучить странное лекарство от тошноты. Стоит подняться небольшому волнению, как он падает за борт и едва не тонет. А ты, Янь Цин, — настоящий обжора, не успокоишься, пока не опустошишь кошелёк. Стоит тебе поймать рыбу, как ты тут же жаришь её на палубе, из-за чего нас костит лодочник. Ты из любопытства трогаешь всё подряд, портишь вещи на судне, из-за чего расходы на возмещение ущерба только растут, да ещё и бороду брить отказываешься. Совсем на утешение не тянет.
— У-у, сяоцзе, вы так жестоки! При чём тут вообще борода!
«Она становится всё больше похожа на Цзинь Ланя», — подумал Янь Цин.
Сю Ли ласково гладила Сяо Хэя. Янь Цин с раздражением наблюдал со стороны.
— Послушайте, сяоцзе, насчёт этого парня…
— Что?
— А, ладно, забудьте.
Янь Цину показалось, что он на что-то очень похож, но раз Сю Ли это не беспокоило, то и значения не имело.
— Однако не связать ли нам Лили верёвкой? Чтобы он снова не свалился.
— И то верно, если он снова с плеском упадёт в воду, Янь Цину будет трудно его вытащить.
Пока они говорили, раздался всплеск. Какие-то белые предметы упали в реку и начали медленно погружаться.
Сю Ли подскочила. Неужели…
— Снова Лили?!
Но звук был негромким, не похожим на падение человека.
Янь Цин, увидев это, мгновенно вскочил.
— Какая жалость! Зачем бросать маньтоу в реку? Я бы их съел! Сейчас же их достану!
— Не глупи, Янь Цин.
Это были настоящие маньтоу. И их продолжали один за другим бросать в воду.
(По-по-почему маньтоу! О нет! Они же такие вкусные, какая расточительность!!!)
— Слыхала я про речные фонарики, но про речные маньтоу — никогда.
— Зачем бросать в реку маньтоу?!
В этот момент судно сильно качнулось. Янь Цин невольно подхватил потерявшую равновесие Сю Ли. Повсюду раздались испуганные крики, палуба заполнилась кувыркающимися людьми. К счастью, никто не упал в воду. Лили тоже был в порядке, только набил себе здоровенную шишку на лбу.
Попутчик, стоявший рядом, любезно пояснил Сю Ли:
— Издревле это место считалось трудным для навигации, здесь часто гибли люди. В прежние времена, чтобы успокоить волны, в жертву речному божеству Хэбо приносили преступников и маленьких девочек.
Сю Ли изменилась в лице, став такой же, как во время событий в области Хулинь.
— Десятки лет назад один цзяньча-юши, увидев это, сказал, что приносить людей в жертву — сущая нелепость, и достаточно будет маньтоу. Затем он опустил маньтоу в реку, и волны постепенно утихли. С тех пор здесь больше не используют людей для жертвоприношений, а бросают в воду маньтоу, сделанные в форме человечков.
Янь Цин присвистнул, глядя на уходящие на дно маньтоу.
— А этот цзяньча-юши был не промах. По-настоящему умный малый.
Сердце Сю Ли неистово забилось. Он действительно был хорошим чиновником. Она подумала, не был ли это Куй Хуанъи. Помнится, Куй Хуанъи тоже занимался подобными делами. Но если это было десятки лет назад, то, судя по возрасту…
— Простите, вы знаете имя того человека?
— Ах, этого я не знаю.
Тем временем на судне среди пассажиров начался переполох.
Янь Цин пронзительным взглядом смотрел вперёд, крепко сжимая шест.
— О, пожаловала ещё одна знаменитая местная напасть — «водная знать». Самое время выбрали.
— А? Что это, важные особы? Нужно ли поприветствовать их?
Янь Цин громко рассмеялся.
— Поприветствовать стоит. Так называемая «водная знать» — это, проще говоря…
— Это разбойники. В горах бывают горные разбойники, в море — морские, а на озёрах — озёрные. Итак, лекция от Тринадцатой принцессы окончена.
Лю Хуэй, вцепившись в борт, громко вскрикнул: — Почему они появились именно сейчас!
— Это ведь река, а не горы, не море и уж тем более не озеро.
— Это речные разбойники. Так, иди-ка поспи! С этими я разберусь сама!!
— Что за шутки! Я тоже…
— Хватит болтать, мужчина, который квакает и блюёт, как лягушачий хор на поле!! Скажи спасибо, если не свалишься в реку и не станешь промокшей курицей… Иди спать, дурак!!
Громко выкрикнув, она нанесла Лю Хуэю, который упорно пытался встать, тяжёлый удар локтем прямо в лоб. Перед глазами Лю Хуэя тут же заплясали звёзды; она вовсе не шутила и не проявила ни капли пощады.
(Она… она правда сестра Цю Ина?!)
Последний её выкрик по силе устрашения мог сравниться с генералом Сунем. По-настоящему жутко.
Шао Кэ изо всех сил старался сдержать смех. Её действия были по-настоящему решительными, твёрдыми и красивыми.
— Слушайте, сейчас качка станет ещё сильнее. Держитесь крепче, ни в коем случае не теряйте бдительности.
Тринадцатая принцесса положила мокрое полотенце на голову Лю Хуэя и поднялась.
— Шао Кэ-Дажэнь, с этого момента командование беру на себя. Пожалуйста, держитесь крепче!
Шао Кэ улыбнулся и кивнул. Не стоило беспокоиться, ведь её обучал сам прославленный полководец Сыма Лун. Им удастся ускользнуть прежде, чем речные разбойники успеют ворваться на борт.
— Тогда полагаюсь на тебя. Я буду крепко держать Ван-шана.
О том, что произошло дальше, у Лю Хуэя не осталось никаких воспоминаний. Он лишь смутно помнил, что скорость судна внезапно увеличилась раза в три. О том, чтобы встать, не было и речи — он изо всех сил старался, чтобы его просто не выбросило за борт. После нескольких сильных столкновений и ударов его тело, словно мяч, подбрасывало вверх-вниз и из стороны в сторону, так что все внутренности едва не вывернулись наружу. В конце концов ему почудились яростные крики лодочников и разбойников.
Лю Хуэй очнулся от шума волн и обнаружил, что лежит на палубе лицом вверх. Бескрайнее небо уже затянуло ночной мглой, и мириады звёзд мерцали, словно капли дождя. «Совсем как тогда, когда Тринадцатая принцесса ударила меня локтем», — подумал Лю Хуэй и усмехнулся.
Размеренный шум волн нежно отдавался в ушах.
Всплески воды и изредка доносившийся скрип вёсел — вот и всё, что составляло этот безмолвный ночной мир.
Здесь никого не было. О том, что Лю Хуэй — ван, знали только Тринадцатая принцесса и Шао Кэ, но их сейчас рядом не было.
Будь то морская болезнь, от которой всё идёт кругом, позорный обморок или слёзы — никто не стал бы упрекать Лю Хуэя. Никто бы не узнал его и не выразил разочарования или удивления.
«Я ведь не сделал ничего дурного».
Так бормотал Лю Хуэй про себя, покинув Гуйян. Он полагал, что, уехав из столицы, перестанет чувствовать такую тревогу, но на деле всё оказалось иначе. Сердце Лю Хуэя мало-помалу сковывало беспокойство.
Словно он уехал, оставив без присмотра какое-то важное дело.
В душе роилась пена, которую невозможно было унять. В самой глубине сердца одно за другим всплывали маленькие пузырьки, заставляя Лю Хуэя трепетать от волнения. Словно рыба, выброшенная на сушу, он не мог дышать свободно.
Лю Хуэй раньше никогда не покидал Гуйян. Первое далёкое путешествие оказалось полно опасностей. Сопровождавшие его Шао Кэ и Тринадцатая принцесса были людьми бывалыми и много видевшими, они открыли Лю Хуэю на суше немало новых, диковинных миров. Совсем как Сю Ли, когда она была в Хоугуне.
Особенно Шао Кэ — его познания были обширны, а опыт в путешествиях поражал. Он прекрасно разбирался в географии, обычаях, слухах и кухне разных мест, заставляя Тринадцатую принцессу в изумлении округлять глаза. И неизменным оставался вкус чая отца. Видимо, в юности он объездил весь свет. Его совершенно не укачивало, он был самым надёжным человеком.
Однако Лю Хуэй с самого момента отъезда ни разу не рассмеялся от всей души. Тревога в сердце никак не отпускала его.
В качестве вана или в качестве Цзы Лю Хуэя?
Лю Хуэй не смог ответить на вопрос Ли Ина.
— Я понял. Ступай.
Звучавший в ушах вздох Ли Ина, полный горечи и отрешённости, невозможно было забыть.
(Здесь не нужны ни статус короля, ни обязательства, ни работа.)
Даже когда эта ночь пройдёт и наступит завтрашнее утро, не придётся с головой погружаться в горы работы; Юй-дажэнь не будет принуждать к женитьбе, Ван Цзи не станет критиковать, а Цзян Ю и Цю Ин не будут кричать в ярости. Не нужно будет тревожиться из-за принятых решений и уж тем более выслушивать ругань за ошибки.
Сейчас Лю Хуэй должен был быть свободен. Должен был освободиться от всего этого.
Однако Лю Хуэй страдал даже сильнее, чем когда находился в столице.
Боль была невыносимой.
— Ты проснулся? Как себя чувствуешь?
Лицо внезапно оказалось совсем рядом, и на мгновение ему показалось, что это Сю Ли.
(Но это была не Сю Ли.)
Увидев Лю Хуэя, юная девушка, так похожая на Сю Ли, почему-то занервничала.
Затем она в суматохе, словно совершила какую-то странность, села рядом с лежащим Лю Хуэем, обхватив колени руками. Совсем как обычно по ночам.
Лю Хуэй не сводил с неё глаз, и девушка, столь напоминающая Сю Ли, с улыбкой пошла прочь. На полпути её профиль внезапно превратился в холодное лицо чиновника. Она бросила Лю Хуэя и пошла вперёд, глядя только перед собой.
Лю Хуэй хотел броситься вдогонку, но тело совершенно не слушалось. Он словно был связан и не мог даже шелохнуться. Это он должен был быть впереди Сю Ли, так почему же он видит её спину?
Лю Хуэй чувствовал во всём теле такую тяжесть, будто погружался в бездонное болото.
Сю Ли один раз оглянулась и продолжила путь вперёд, в сторону императорского двора в Гуйяне.
(Ах…)
В этот миг Лю Хуэй осознал, что у него текут слёзы.
(На самом деле он всё понимал.)
Свет звёзд, небрежно рассыпанный небесной феей, колол глаза, и взор затуманился.
В этот момент Тринадцатая принцесса протянула руку и легонько щёлкнула Лю Хуэя по лбу, стараясь на него не смотреть.
— Лю Хуэй-дажэнь.
Шао Кэ стоял в пол-оборота, тихо застыв подле лежащего Лю Хуэя. Он негромко произнёс:
— Бегство — это ведь тоже очень мучительно, не так ли?
Слёзы хлынули из глаз Лю Хуэя, и он не мог их остановить.
Шао Кэ понимал всё с самого начала. Понимал, но всё равно молча оставался рядом.
Лю Хуэй вытирал щёки обеими руками, но слёзы не унимались.
Его красивое лицо исказилось, из горла вырвался всхлип.
— Так больно…
Хриплый голос звучал так тихо, что его было почти не разобрать.
— Я ведь не сделал ничего плохого…
Именно потому, что он совершил ошибку, ему нужно было так выплеснуть всё это.
Кто же сейчас выполняет ту гору работы?
(Юй Шунь.)
— Счастливого пути, мой король. Да пребудете вы в безопасности.
Лю Хуэй не мог ничего ответить и лишь сбежал, словно спасаясь бегством и прикрываясь тем, что это поездка инкогнито.
Не желая, чтобы старший брат видел его таким, он в итоге так и не попросил Цзинь Ланя сопровождать его.
Раньше он использовал как оправдание своего старшего брата — Цинъюань-гунцзы, теперь же — Цю Ина; всё было сделано лишь наполовину, он забросил все дела и сбежал сюда.
Важные дела остались без внимания.
Он просто бежал.
Потому что бежать было нельзя.
Вот почему на душе было так невыносимо горько.
Сю Ли никогда и ни перед чем не отступала. С чем бы ни столкнулась, она смело шла навстречу судьбе. Наверняка так было и сейчас.
Пока Сю Ли шла ко двору, и вчера, и сегодня, и завтра Цзян Ю, Юй Шунь и шаншу Гуань продолжали исполнять свой долг. Как бы тяжело им ни было, даже под градом упрёков, сталкиваясь с непринятием и критикой, даже если эта работа не была их выбором или не приносила радости, вздыхая или жалуясь, они всё равно доводили дело до конца.
Лишь теперь Лю Хуэй осознал, насколько глупо он поступал два года назад.
Не прошло и полумесяца, как острое чувство вины стало душить его, лишая возможности вздохнуть. Почему же тогда он мог бездельничать полгода или даже дольше, не испытывая ни капли раскаяния? С тех пор он ничуть не изменился.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
