Сю Ли, прибывшая в Юйлун, столицу провинции Лань, была потрясена великолепием этого города на воде, и её глаза широко раскрылись от изумления.
Янь Цин и Су Фан тоже застыли в оцепенении.
Лодки сновали по всему городу. Водные пути, тянувшиеся бесконечной сетью, были обустроены так искусно, что в воздухе совсем не чувствовалось неприятного запаха. Через воду было перекинуто множество мостов с изящными изгибами; история и красота каждого из них были достойны звания национального сокровища. Дома, выстроенные из камня, словно парили над водной гладью.
Ясная и открытая атмосфера была присуща только землям с благодатным климатом.
Юйлун, не знавший пожаров войны на протяжении десятилетий, был прекрасен и богат, и перед ним открывалось светлое будущее. Словно созревшие плоды, пригнувшие ветви к земле, этот город заставлял каждого невольно воспевать мир.
— Ого. А тут и вправду неплохо!
Янь Цин невольно воскликнул это вслух, и Сю Ли прекрасно понимала, о чём он думает.
Янь Цин сравнивал Юйлун с провинцией Ча, а Сю Ли — с Гуйяном; сердца обоих были полны зависти к Юйлуну.
Как ни горько было это признавать, но Юйлун, столица провинции Лань, несомненно, был более процветающим, чем королевская столица Гуйян.
Это место оберегали семья Лань и сменявшие друг друга чжоуму провинции Лань.
(Сейчас чжоуму провинции Лань — это…)
— Вам не кажется, что это прекрасная столица?
Кто-то подошёл сзади и сказал, глядя на улицы:
— Рыба здесь очень вкусная, вода сладкая, вино ароматное, Лань Я тоже объедение, да и красавиц много. Настоящий рай. Если и говорить о трудностях, то это лишь необходимость прогонять морских и речных пиратов, да ещё корыстолюбивые соляные торговцы и старые лисы, что день и ночь напролёт грызутся из-за налоговых ставок. Юй Шуню не стоит быть цзайсяном в Гуйяне, как было бы замечательно, если бы он мог наслаждаться жизнью в провинции Хун или провинции Лань.
Мужчина посмотрел на Сю Ли. Ему было около сорока пяти лет. На вид он казался мрачным, вёл себя не слишком вежливо и, похоже, не особо радовался Сю Ли, однако и намеренно мешать ей, судя по всему, не собирался. На его лице застыло выражение, какое бывает у человека, к которому внезапно, без предупреждения, нагрянул в гости племянник.
— Добро пожаловать, юши Хун. Ваше прибытие в качестве цзяньча юши вышло довольно громким. Хотя я благодарен вам за то, что вы разделались с речными пиратами в пути, использование настоящего имени при передаче их властям сводит на нет всю анонимность.
— Вы…
Один из тех, кто сдал государственные экзамены в тот же год, что и Чжэн Юйшунь, Хуан Цирэнь и Гуань Фэйсян; один из группы, прозванной «Кошмаром госэкзаменов».
— Всё верно, я и есть чжоуму провинции Лань, Цзянь Вэньчжун. Это первый визит цзяньча юши со времён Лу Цинъя.
Сю Ли вздрогнула от первых же слов чжоуму Цзянь Вэньчжуна после прибытия в Юйлунчэн, резиденцию правительства провинции.
— Он не ограничился этим местом, а, вероятно, объехал всю провинцию, прежде чем вернуться в Гуйян. Судя по его заносчивости, он, должно быть, пытался тайком проникнуть даже во владения семьи Пяо, обладающие правом экстерриториальности. Несмотря на молодость, его кругозор и опыт уже на целую пропасть отделяют его от других чиновников. Я думал, что по возвращении в столицу он как минимум станет шилань Министерства чинов, но до сих пор о нём ничего не слышно. Вы знаете, чем он сейчас занимается?
— Он всё ещё юши.
— О, Куй Хуанъи действительно хорош, неужели он всё ещё не торопится? Хотя в наше время мы считали фракцию аристократов дураками, которые без усилий получают должности своих предков, если так пойдёт и дальше, то однажды роли поменяются. Нас, выходцев из системы государственных экзаменов, за спиной будут называть заносчивыми глупцами, способными лишь на пустые рассуждения.
Тон его был абсолютно бесстрастным. И хотя он не был лишён чувств, понять, что это за чувства, было совершенно невозможно. Его мрачное лицо оставалось неизменным — похоже, это было его обычное выражение.
— Впрочем, Цинъя уже бывал здесь…
Цзянь-чжоуму в точности считал выражение лица Сю Ли.
— Он проделал немалую работу, но в основном это было расследование, связанное с семьёй Сыма.
Сю Ли была крайне удивлена.
— Семья Сыма?!
Сю Ли вспомнила отчёт о Сыма Сюне, который Хуан И передал ей перед отъездом.
(Какая же я глупая! Это ведь именно потому, что кто-то уже провёл расследование, бумаги оказались у начальника!!)
— Хотя он заявлял о подозрительных моментах и изрядно пошумел какое-то время, в итоге он вернулся, так ничего и не обнаружив. Кроме того, мы обменялись множеством сведений, что мне очень помогло.
— Обменялись сведениями? Но в отчёте…
— Он сказал, что я могу приписать все заслуги себе и не церемониться.
У Сю Ли едва челюсть не отвисла. Тот человек, который вечно бахвалится своими заслугами…
— Тот Цинъя мог так поступить?!
— Весьма способный малый. Его ждёт великое будущее.
Цзянь-чжоуму, сохраняя самое мрачное лицо во всей этой оживлённой провинции Лань, скрестил пальцы и продолжил:
— Если настанет день, когда он будет соперничать с вами за одну должность, я непременно поддержу его. Это тоже часть предварительной подготовки. Не говоря уже о способностях, мне по душе его выдержка и дальновидность в достижении великих целей. Если чиновник не пускается в авантюры с нулевыми шансами на успех, а опирается на восьмидесятипроцентную уверенность, он никогда не совершит ошибку, за что бы ни взялся.
Было очевидно, что Цзянь-чжоуму использует это, чтобы иронизировать над Сю Ли.
— Итак, юши Хун, по какому делу вы прибыли? Я окажу вам всяческое содействие. Хотя вы всего лишь юши низкого ранга, у вас всё же есть полномочия сместить чжоуму. Мне стоит постараться, чтобы угодить вам.
Сю Ли глубоко вздохнула и произнесла:
— Пожалуйста, сохраните в строжайшей тайне то, что я сейчас скажу. Я прошу провести экстренное расследование и поиск по всем заставам в провинции Лань…
Когда Сю Ли сообщила о деле Лю Хуэя, выражение лица Цзянь-чжоуму действительно изменилось.
— Я немедленно всё распоряжусь и гарантирую, что отчёт будет готов в течение пяти дней. Разрешаю вам оставаться в Юйлунчэне до этого времени. Если за этот срок возникнут другие дела для расследования, пожалуйста, не стесняйтесь.
Цзянь-чжоуму скрыл внутреннее потрясение и поспешил выпроводить Сю Ли. Его мозг начал работать на полную мощь.
(Король в это время тайно посещает провинцию Лань?!)
До этого момента Цзянь-чжоуму не получал никаких подобных донесений.
Однако Тринадцатая принцесса семьи Лань действительно должна была отправиться в Гуйян этой весной. Она — приёмная дочь семьи Сыма.
В таком случае была вероятность того, что они миновали надзор правительства провинции. Если они воспользовались водными путями флота семьи Лань, он не смог бы за ними уследить. Поскольку там множество опасных участков, преодолеть которые можно лишь обладая высочайшим мастерством управления судном, обычных солдат туда послать невозможно.
Цзянь-чжоуму быстро отдавал одно указание за другим, чтобы выследить местонахождение короля.
Худший вариант — если он вошёл в запретные земли Цзюцайцзян.
Цзюцайцзян обладает правом экстерриториальности. Если он попадёт туда, даже чжоуму провинции Лань ничего не сможет предпринять.
(Почему никто не остановил Вана?!)
Он не ожидал, что Ван окажется настолько глуп, чтобы войти в провинцию Лань в такое время. Это просто ужасно.
Даже идиоту понятно, что произойдёт, если Ван оставит трон в период, когда при дворе ещё не наведён порядок. А важнее всего — Юй Шунь, который в одиночку несёт на своих плечах всё…
Цзянь-чжоуму, вспомнив о Юй Шуне, который сдал экзамены чжуанъюанем в их год, вытер обильный пот со лба.
Стоявший рядом заместитель чжоуинь, почувствовав состояние Цзянь-чжоуму, заговорил:
— Дажэнь, если вы беспокоитесь о сегодняшнем положении шаншулина Чжэна, почему бы вам не вернуться на время? Если вы пожелаете, то сможете немедленно вернуться в столицу. Сейчас любая должность, которую вы захотите, достанется вам без труда. Хотя мест шаншу нет, но поскольку число шиланей ограничено двумя, одно место вакантно. Две должности, помогающие шаншулину, также свободны, пост заместителя главы Юйшитая пустует, а в Чжуншушэне и вовсе дел по горло — удивительно, как они столько времени справляются без шаншулина.
— Конечно, справляются, ведь есть те, кто их поддерживает.
Цзянь-чжоуму не сказал, кто именно.
— К тому же, разве можно мне возвращаться в такой ситуации?
Заместитель промолчал. Если Цзянь-чжоуму вернётся в центр, кто-то должен будет заменить его на посту чжоуму провинции Лань. Но заместитель не мог придумать ни одной подходящей кандидатуры — по крайней мере, он сам ни за что бы не справился.
Для должности чжоуму провинции Лань подходил лишь один человек. Это должен быть чиновник, способный в случае непредвиденных обстоятельств выступить в качестве представителя короля и противостоять семье Лань лицом к лицу.
Так было во всей провинции. Сейчас ситуация такова, что, за исключением семьи Ча, главы всех остальных семей не выразили покорности королю. С точки зрения императорского двора, оставшиеся шесть семей — истинно дестабилизирующие элементы.
Именно так. Сплошь люди на грани, которые не могут позволить себе опрометчивых шагов. И всё же, так не может продолжаться вечно. Натянутая нить, которую нечем заменить, постепенно перетирается и в конце концов обрывается. И не стоит говорить о конце — скорее, она уже начала рваться. Вот уже много лет не было смены ключевых чиновников, это ненормально. Хотя я надеялся, что после возвращения Юй Шуня что-то изменится. Дела плохи.
Тот кошмарный сверстник из семьи Хун, у которого совершенно нет рвения (Цзянь Вэньчжун называл его так за спиной Ли Шэня), вряд ли будет стремиться к светлому будущему и по собственной воле обновлять кадры; похоже, чиновники от помощника начальника министерства чинов и ниже — такие же, как он.
(Пока Ли Шэнь занимает пост шаншу министерства чинов, ничего не изменится.)
Кроме того, губернатор Цзянь знал, что в тени постепенно начались иные движения.
Юй Шунь — идеалист, он хочет подготовить каждый камень в фундаменте. Для решения чиновника достаточно восьмидесятипроцентной уверенности, а попытка предусмотреть всё превращается в азартную игру. В худшем случае можно потерять абсолютно всё.
(Восьмидесяти процентов достаточно, Юй Шунь. Этого уже вполне хватит. Пожалуйста, не взваливай всё на свои плечи.)
Только при короле способности Юй Шуня раскроются в полной мере. Король не должен нуждаться в защите Юй Шуня; напротив, он сам должен стать щитом для Юй Шуня, позволяя другим действовать свободно. Так, как это делал Лан Яньцин в провинции Ча — он справлялся просто превосходно.
Но сейчас всё выглядит с точностью до наоборот. От мысли, что юный король может решить, раз Юй Шунь здесь, значит, можно всё переложить на него, бросает в дрожь. Юй Шунь — лишь помощник, он не король.
(Тебя раздавят — противник будет нападать безжалостно.)
Поездка короля в провинцию Лань может стать непоправимым шагом в этой партии.
Тем временем правитель округа, отдавая распоряжения, непринуждённо сменил тему.
— К слову, почему вы так неискренни? Разве вы, дажэнь, не ждали с нетерпением визита юши Хун? Когда услышали, что приедет племянница шаншу Хуна, места себе не находили от волнения.
Губернатор Цзянь тут же посмурнел и, отвернувшись, произнёс:
— Неужели не видно, что я приветствую её от всей души? Я ведь специально вышел её встречать.
— Я лишь видел, как божество чумы прицепилось к милой девушке и издевается над ней.
— Хм, так и есть. Было бы хлопотно, если бы она всегда оставалась просто милой девушкой. Однако было бы ещё хуже, если бы через тридцать лет она превратилась в несимпатичную тётку. К тому же я не лгал.
Отвлёкшись от всех указаний, губернатор Цзянь снова сел за стол. Сейчас тревожиться было уже бесполезно.
Заместитель, словно провожая её взглядом, посмотрел на двери, за которыми скрылась Хун Сюули, и сказал:
— Она спокойнее, чем я воображал. Похоже, её вступление в Юйшитай — добрый знак.
— Поскольку главный цензор — Куй Хуанъи, это как раз поможет избавить её от наивности.
Лицо губернатора Цзяня стало ещё мрачнее. Но правитель округа с улыбкой проговорил:
— Губернатор Цзянь.
— Что такое?
— Вы, дажэнь, только что наговорили такого юши Хун, но я-то помню. Помню те слова, что услышал, когда меня назначили вашим заместителем.
Лицо губернатора Цзяня помрачнело ещё сильнее. В таком возрасте нет ничего более ненавистного, чем воскрешать в памяти воспоминания о собственной юношеской незрелости. С точки зрения губернатора Цзяня, всё это было подобно скоропортящимся продуктам: их не стоило хранить, нужно было съесть сразу, чтобы набить живот, и никогда больше не ворошить прошлое.
Однако заместитель, кажется, вовсе не беспокоился об этом и с самодовольным видом провозгласил:
— «Если станешь чиновником, действующим с восьмидесятипроцентной уверенностью, то непременно добьёшься успеха. И чем выше ты поднимешься, тем лучше. Но помни об одном: не становись чиновником, который жаждет лишь успеха для себя; стань тем, кто помогает подняться простому народу. Если чиновник бросает других и за ним никто не следует, то, даже взобравшись на самый верх, он не обретёт благополучия». Ведь это истинные слова мудрости, верно?
В конце добавили это «верно?». Эх, какая незрелость. А ведь правителю округа в этом году исполнилось уже сорок три.
Губернатор Цзянь не мог этого слушать, его лицо становилось всё более хмурым. С таким выражением он походил уже не столько на божество чумы, сколько на саму смерть. Ещё во время сдачи гоши именно из-за этого лица Гуань Фэйсян и другие кандидаты за день до экзамена потащили его в кабак под предлогом того, что он «выглядит неважно». Когда он случайно поднялся в уборной, другие кандидаты в ужасе разбежались с криками: «Привидение появилось!». Услышав об этом, Ли Шэнь даже приволок с собой Фэнчжу (разумеется, тоже в период экзаменов), чтобы специально изгнать призрака. Даже эти горьковатые воспоминания пробудились. Ох, какая незрелость.
Вспоминая об этом, тот гоши был для него сущим кошмаром. И всё это — экзамен, на который он пошёл после того, как гадалка предсказала ему «второе по силе удачи расположение звёзд в жизни». Теперь, даже если бы губернатору Цзяню сказали, что настало время самого удачного расположения звёзд, он бы не обрадовался. Если «второе» было таким, то и от «первого» ничего хорошего ждать не приходилось. В жизни достаточно и восьмидесяти процентов.
Заместитель тоже принял обеспокоенный вид. Всё же правитель округа долгое время провёл рядом с ним и хорошо знал его нрав.
— Живот болит? Это ведь запор, да? Не терпите, лучше поскорее от этого избавиться. Ну как, я ведь тоже неплохо умею читать мысли губернатора Цзяня, верно?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
