— Так ты действительно это знаешь. Возьми это и отправляйся в Гуйян первой, приведи поместье в порядок, чтобы там было уютно и тепло, и подготовь всё необходимое к моему приезду. И не зарази меня простудой.
— У-у-у, ты просто невыносим! Неужели бывают такие люди?
Хотя она и ворчала, Жанье действительно беспокоило состояние поместья в Гуйяне, поэтому она решила отправиться туда раньше. Ей хотелось лично проверить, кто эти слуги и каковы они по характеру. А заодно потихоньку отдохнуть и вылечить простуду до приезда Ли Чэнь. Действительно, заразить Ли Чэнь перед экзаменами было бы крайне нежелательно. Если бы это случилось, её бы изводили насмешками ещё многие поколения потомков.
В тот миг, когда она собралась встать, чтобы пересесть в следующую повозку, мир перед её глазами внезапно преобразился.
(Ой…? Что происходит?)
Ноги перестали слушаться, и колени подогнулись. Разум затуманило белым туманом, всё вокруг закружилось, и перед глазами заплясали вспышки. Последним, что она увидела, было потрясённое лицо Ли Чэнь — и мир Жанье погрузился во тьму.
На самом краю угасающего сознания осталось лишь слабое ощущение того, что Ли Чэнь подхватил её на руки.
※※※※※※※※※※※※※※※
…Откуда-то донеслись очень нежные звуки пипы.
Под цветущими персиками и сливами кружились и опадали бесчисленные лепестки, похожие на белый снег.
С того самого дня, когда она впервые встретила того человека, это место стало для неё особенным.
— …Ты ведь Байхэ Цзи?
Перед Лилией, съёжившейся в комок, появился юноша постарше.
Шао Кэ присел перед Лилией, утёр её слёзы и нежно обнял её.
— Не плачь…
А затем Шао Кэ заиграл на пипе, утешая её.
Именно Шао Кэ дал пипу Лилии и научил её играть.
— Просто подожди, когда-нибудь я подарю тебе свободу.
Когда-нибудь я выпущу тебя из птичьей клетки семьи Хун — …
…Так всё и было. Юй Хуань-фужэнь скончалась, и Шао Кэ больше не брал в руки пипу.
В руках Лилии осталась только подаренная им пипа, в памяти — её звучание, а в сердце — слова о расторжении помолвки.
Лилия расплакалась.
(Это слишком жестоко…)
Она вовсе не желала этого, ей не нужна была такая свобода.
(Ненавижу.)
Столь нежных и в то же время столь безжалостных звуков пипы Лилия никогда раньше не слышала.
Лилия проснулась в слезах. Сквозь пелену слёз расплывался и дрожал незнакомый тёмный потолок.
Она слышала звуки пипы. Но этот ледяной тембр не принадлежал Шао Кэ-дажэнь.
Повернув голову, она смахнула последнюю слезинку — рядом сидел Ли Чэнь и играл на пипе.
Заметив, что она очнулась, Ли Чэнь перестал играть и с недовольным видом надул щёки и подпёр лицо рукой.
— Очнулась? На этот раз твоя голова наконец-то соображает нормально?
— Ли Чэнь…? Где мы?
— В поместье Хун в Гуйяне. Всё, я действительно иду спать.
С раздражённым видом Ли Чэнь зашагал прочь и скрылся из виду.
Лилия в недоумении приподнялась, чувствуя во всём теле ужасную вялость и тяжесть. Нет, это была действительно непомерная тяжесть. Она подумала, что на неё положили огромный камень, но, присмотревшись, увидела ребёнка, который уснул, привалившись к Лилии. Крепко сжимая в руке свёрток с лекарством.
Лилия внимательно осмотрела ребёнка… это был незнакомый мальчик.
Она легонько встряхнула его. Мальчик проснулся, протирая глаза, и, увидев Лилию, тут же просиял.
— Ой, цзецзе, ты поправилась? У тебя несколько дней был сильный жар, ты всё время лежала без сознания.
— …Ты лекарь? Наверное, всё же нет.
Поскольку ей доводилось растить Цзю Лана, при виде ребёнка такого возраста она невольно вновь становилась «Лилией».
— Угу, мне велели за тобой присматривать.
— Кто велел?
Мальчик, словно опомнившись, огляделся по сторонам и, убедившись, что в комнате они одни, облегчённо приложил руку к сердцу и успокоился. Затем его напряжение спало, и из глаз покатились крупные слёзы. Лилия испугалась.
— Что… что случилось?
— Нет… я и сам не очень понимаю… В какой-то момент тот человек, который только что играл на пипе, схватил меня, засунул в повозку и велел присматривать за тобой, пока ты болеешь. А ещё он сказал, что если я сбегу, он отдаст меня на съедение тануки и проклянёт весь мой род до скончания веков…
Лилия очень хотела сделать вид, что она этого не слышала. Ли Чэнь… Что же он натворил?
(Ой, что же это? Неужели пока я была в беспамятстве, Ли Чэнь где-то похитил этого ребёнка, затащил в повозку и привёз сюда? Как же так! Это же чистое похищение!)
Мальчик плакал, вытирая слёзы. Приглядевшись, она заметила, что он на редкость красив.
— Он привёз меня в это поместье, заставил надеть эту нарядную одежду… я не знаю, что делать… Тут всё такое огромное, я даже не знал, как найти уборную… Все остальные были со мной добры… и еда вкусная, но я не хочу, чтобы меня съели тануки…
Казалось, по мере рассказа он и сам запутался. С серьёзным лицом ребёнок схватил Лилию за руку.
— Давай сбежим вместе! Тот человек точно торговец людьми, он продаст нас с тобой за бесценок в какое-нибудь ужасное место. Ты такая красивая, цзецзе, как только поправишься, он наверняка тебя обесчестит!
Лилия невольно рассмеялась.
(Назвать Ли Чэнь торговцем людьми… да ещё и про «обесчестить»… из этого мальчика выйдет толк.)
— Сейчас не время смеяться! С тобой ведь тоже творили всякое, да, цзецзе? Ты даже во сне постоянно повторяла: «ненавижу тебя»…
— А? Во сне?
— Да, ты в бреду плакала и ругала того торговца людьми: «Ненавижу!», «Играй на пипе!», «А то не усну!», «Жестокий человек!», «Ты невыносим!», «Дурак!» — и всё в таком духе, даже брыкалась… Тому человеку ничего не оставалось, кроме как каждый раз играть на пипе, пока ты, цзецзе, не засыпала…
— А? Может, он всё-таки хороший? — мальчик в недоумении склонил голову набок.
Лилия мгновенно покраснела до корней волос. Как такое возможно? Она выплеснула всю свою горечь на Ли Чэнь, приняв его за Шао Кэ.
(Ой-ой, неудивительно, что он был так не в духе. Но всё же Ли Чэнь согласился играть для меня.)
Обычно он бы просто бросил: «Мне плевать», и ушёл бы.
Лилия вновь посмотрела на мальчика перед собой.
— Послушай, а как тебя зовут?
— А… я… меня зовут Цзян.
— А я Лилия.
Теперь, когда её тайна раскрыта, она больше не могла называть себя Жанье.
Лилия сложила ладони и низко поклонилась Цзяну.
— Прости, пожалуйста, мой господин обошёлся с тобой крайне грубо и невоспитанно.
— А? Господин… Неужели ты, цзецзе, — фужэнь того страшного человека?!
Глаза Лилии округлились. Затем она расхохоталась, в изнеможении колотя по подушке.
— Фужэнь?! Ты… ты сказал — фужэнь…? Охо-хо-хо, у меня аж живот разболелся! Какая нелепая шутка, это невозможно! Если бы это случилось, моя жизнь окончательно скатилась бы на самое дно, а-ха-ха-ха-ха!
Глядя на Лилию, которая покатывалась со смеху, держась за живот, Цзян невольно вспомнил того «страшного торговца людьми».
(Но тот человек…)
Хотя он с явно недовольным видом и отвернулся в сторону, в повозке он всё же позволил цзецзе уснуть у него на коленях и всё время играл на пипе. Если бы кто-то знал, что они знакомы, это выглядело бы так, будто он за неё беспокоится.
(«…Но цзецзе сказала ему: „Ненавижу тебя“… А, неужели тот работорговец сделал что-то не так и разозлил её, и поэтому она его бросила?..»)
При этой мысли Цзян невольно посочувствовал тому работорговцу. Каким же жалким человеком нужно быть, чтобы над тобой так насмехались. К тому же такая красивая и нежная цзецзе говорит, что «быть вместе с ним — значит пасть на самое дно жизни» или что-то в этом роде.
— Я просто его слуга, и раз мы связаны узами господина и слуги, я и зову его хозяином… Послушай, Цзян.
Ли Чэнь подобрал Цзяна, и для Лилии это имело особый смысл.
— Есть ли тебе куда вернуться?
В одно мгновение лицо Цзяна утратило все чувства, он замер, словно онемев, и стал совершенно беспристрастным.
Лилия не стала расспрашивать дальше.
— В таком случае, можешь ли ты остаться здесь?
— …А?
Как бы то ни было, Ли Чэнь никогда бы не стал действовать из жалости или сострадания. Даже если бы Цзян был на волосок от смерти на обочине, он, скорее всего, прошёл бы мимо с полным безразличием — таким уж он был человеком. Хотя Лилия и не знала, что произошло, раз Ли Чэнь привёл Цзяна, значит, тот чем-то глубоко зацепил его внимание. Людей, готовых присмотреть за Лилией, было сколько угодно.
(Если это будет этот ребёнок…)
Возможно, даже если её самой не будет рядом, он останется с Ли Чэнем.
Лилия крепко сжала руку Цзяна и, воспользовавшись моментом, принялась его «шантажировать». Сейчас было не до выбора средств.
— Послушай, Цзян. Возможно, мои слова прозвучат жестоко, но если разозлить этого мужчину, миру придёт конец. В том, что касается денег и власти, он буквально повелевает ветром и дождём, к тому же у него скверный характер, он злопамятен, совершенно не слушает других и всегда ставит себя в центр мира — даже демоны в сравнении с ним кажутся чуточку милее. Он по-настоящему бесчеловечный и крайне жестокий тип, так что ради собственного спасения тебе лучше вести себя смирно и ни в коем случае не помышлять о побеге. Тебе стоит просто смириться с мыслью: «Раз этот человек на меня нацелился, значит, такова моя несчастливая судьба», и с энтузиазмом вступить на второй жизненный путь.
Раз судьба несчастная… можно ли смириться с этим с энтузиазмом? Цзян невольно отступил на шаг.
В тот момент Цзян подумал, что Лилия слишком преувеличивает.
Однако позже Цзян Ю в полной мере осознает, что слова Лилии в то время были чистой правдой без тени вымысла.
— Прошу тебя, пожалуйста, останься здесь.
— …Но.
Как же с ним непросто. Однако сколько в мире найдётся таких редких талантов, способных привлечь внимание Ли Чэня?
Цзян был последней надеждой — глаза Лилии блеснули. В таком случае, даже если придётся применить силу, необходимо…
— Хи-хи-хи, попробуй сбежать и сам увидишь. Тебе отсюда не выбраться. На самом деле эта усадьба когда-то была главным логовом великого оборотня, короля-тануки, но потом Ли Чэнь своей убийственной высокомерной атакой полностью истребил его банду и захватил это место. С тех пор поместье стало проклятым домом: стоит захотеть уйти, как будешь весь день кружить на одном и том же месте… Ты ведь даже когда в туалет захотел, и то заблудился, верно?
Наивный Цзян мгновенно побледнел. Лилия уже решила про себя, что должна немедленно отдать приказ домочадцам и «теням», чтобы они забегали вперёд кружащего Цзяна и переставляли мебель, меняя планировку. Впрочем, даже без этого поместье Хун было настолько огромным, что в нём мог уместиться небольшой лес. Сил детских ног ни за что бы не хватило, чтобы дойти до внешних ворот.
В будущем чувство направления Цзян Ю станет совершенно беспорядочным во многом из-за тех решительных указаний, которые Лилия дала в этот раз… Позже Лилия чувствовала некоторую вину, но было уже слишком поздно.
※※※※※※※※※※※※※※※
После этого Лилия уложила Цзяна спать в его комнате, а сама отправилась искать Ли Чэня. Хотя она впервые была в поместье в Гуйяне, его планировка уже давно запечатлелась в её памяти. Она прекрасно знала, какая комната придётся Ли Чэню по вкусу.
— Ли Чэнь, я войду?
Она легонько постучала в дверь и заглянула внутрь — и правда, он был там.
Ли Чэнь лежал на постели. Вернее, не спал, а просто там валялся. Хоть он и переоделся в свободную домашнюю одежду, но даже не снял обувь, не распустил волосы и не укрылся одеялом. Казалось, ему было настолько лень что-либо делать, что он просто повалился и так и заснул.
Лилия со вздохом подошла к нему, сняла с него обувь и расплела собранные волосы.
(…Боже мой, он правда в порядке? Сможет ли он вообще сдать гоши?)
С трудом вытянув одеяло, на котором лежал Ли Чэнь, она укрыла его. На официальном экзамене там придётся провести несколько дней подряд — справится ли такой изнеженный молодой господин?
Даже во сне он выглядел высокомерно — это была характерная черта Ли Чэня. Лилия легонько щёлкнула Ли Чэня по носу.
— Прости, что доставила хлопот, и спасибо… Ох, но умоляю тебя. До начала хуэйши не броди где попало и сиди смирно. Мне тоже пора начинать приготовления к отъезду. Спокойной ночи.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
