— Э-э… На самом деле я чувствую, что теперь у меня больше нет права владеть этими вещами.
— Что ты имеешь в виду?
— Потому что Ча-тайбао недавно скончался. Из-за этого провинция Ча словно вырвалась из-под контроля, и те идиоты из рода Ча снова начали вести себя деспотично и своенравно.
Даже в Гуйяне влияние Ча-тайбао оставалось безграничным. Пока он был жив, было невозможно, чтобы люди из рода Ча захватили власть и творили всё, что им заблагорассудится. Однако теперь, когда тайбао скончался, род Ча начал борьбу за власть ради выбора преемника, и это затронуло даже управление провинции Ча.
Янь Цин объяснил, что прибыл передать эти сведения, и Лю Хуэй, услышав это, гневно закричал:
— И у тебя ещё хватает совести являться сюда! В такое время ты, как глава управления провинции Ча, должен был укреплять преданность людей и подавлять усиление рода Ча!
Янь Цин горько усмехнулся:
— Всё верно. Если бы я мог с высоко поднятой головой заявить, что являюсь законным главой управления провинции Ча, я бы тоже хотел так поступить.
— Что?..
— Как я уже говорил, я не сдавал кэцзюй и изначально был лишь временным заместителем. В итоге, взявшись за это поручение, я и не заметил, как прошло несколько лет вместо полугода — и в этом всё дело.
Его серьёзное выражение лица выдавало опытного чиновника, много лет возглавлявшего управление провинции.
— Мой покровитель Ча-тайбао умер, а провинциальный чжоуму, который так и не сдал предварительный экзамен и не имеет даже официального указа о назначении, не может получить признание людей. Если это изложат в докладе, мне нечем будет возразить, потому что это правда. Даже я сам соглашусь и подумаю: «А ведь и верно…»
— Поэтому я и пришёл к вам.
Лю Хуэй вспомнил недавнюю яростную схватку и то мастерское владение шестом, подобное танцу. Сила этого человека определённо не была показной. Теперь он полностью понимал причину, по которой Цзинь Лань ручался за него: даже если бы он сам напал в полную силу, тот смог бы усмирить его, даже не сбив дыхания. Его мощь была непоколебимой — и потому он должен был лично явиться сюда. Лю Хуэй внезапно всё осознал. Янь Цин, казалось, заметил это и улыбнулся:
— Если бы я поручил это кому-то другому, то и нефритовая подвеска, и официальная печать наверняка пропали бы по дороге. Эх, преследователей было слишком много, сплошная морока.
Нефритовая подвеска и официальная печать служили доказательствами личности чжоуму. Поэтому Янь Цин не мог допустить, чтобы такие важные вещи были украдены. Если вернуть их напрямую в столицу, то, как только формальный повод для возвращения должности будет подтверждён, это позволит сдерживать действия рода Ча — по крайней мере до тех пор, пока центр не пришлёт нового чжоуму.
Разумеется, род Ча не собирался так просто сдаваться, поэтому они начали планировать захват подвески и убийство Янь Цина, один за другим нанимая местных бандитов, осевших в провинции Ча, чтобы те расправились с ним исподтишка.
— …Значит, вот почему разбойники из провинции Ча, преследующие тебя, постоянно рыщут повсюду.
— Ха-ха, да. Говорят, за мою голову назначена крупная награда. Хотя по пути я старался связывать злодеев как можно крепче, они всё равно лезли один за другим, словно насекомые… Слышал, это даже встревожило всю гвардию Цзиньвэйцзюнь. Сначала я подумал, что пришло спасение, и хотел переложить всю ответственность на них, но потом вспомнил, что все эти люди охотятся за мной, так что пришлось пожертвовать драгоценным сном и ловить их самому.
— …Так вот почему Сунь Сункай и великий генерал Бай Лэйянь жаловались, что ты лезешь не в своё дело…
— Лезу не в своё дело?! Ого! Какая несправедливость! А я-то изо всех сил боролся со сном, так старался ловить воров!
— Говорят, те двое детей тоже были разбойниками, охотившимися за тобой.
— А, да. Как вы и видели, их сильные стороны — это мастерский побег и невероятное везение, поэтому я не обращал на них внимания.
— Помню, они называли себя «Стервятниками провинции Ча».
— На самом деле это прозвище их отца.
— Отца?
— Да, по моей прежней работе мы были в некотором роде знакомы. У этого человека были выдающиеся способности, но он был не разбойником, а благородным вором, поэтому мне никогда не доводилось по-настоящему сражаться с ним.
Лю Хуэй замер в изумлении:
— Благородным вором?
— Да. Живя в горах, он часто помогал жителям у подножия. Хоть он и занимался кражами, но и у воров есть свой путь, поэтому он грабил только бесчестных местных богатеев, а добычу раздавал беднякам. Он был человеком довольно своенравным. Однажды по чистой случайности он приютил женщину с ребёнком, а когда та умерла, стал растить двух младенцев. Его деятельность благородного вора внезапно прекратилась, оставив после себя лишь славу и мастерство, ставшие легендой. Однако нашёлся один совершенно не разбирающийся в ситуации идиот из рода Ча, который, проведав об этой легенде, отправился просить его убить меня.
— Разве можно просить благородного вора об убийстве?
— Нет. Тот человек из рода Ча был просто глупым стариком, считавшим, что за деньги и чёрт спляшет. Но когда он прибыл на место, тот человек уже скончался, оставив двоих детей. А дальше случилось нечто совершенно нелепое. Дети — думаю, это был Сяньлинь — впали в глубочайшее заблуждение. Они решили, что их а-де был не знаменитым благородным вором, а совершающим злодеяния горным разбойником, и вознамерились продолжить его дело… Из того, что произошло недавно, я уже примерно понял степень их заблуждения. А наниматель оказался тем ещё типом: ему было всё равно, кто выполнит работу, лишь бы она была сделана, и он поручил это задание двум детям. Так на свет появились новые «Стервятники провинции Ча» — мальчишки двенадцати и одиннадцати лет.
— Скорость их побега и острота интуиции действительно не знают равных.
— Да. И поскольку они никому не причинили вреда, я беру на себя ответственность за то, чтобы вернуть их в горы провинции Ча. Я надеюсь, что им будет даровано помилование.
— …Что ж, всё равно от их поимки не было бы никакого проку…
— А теперь вернёмся к делу, касательно провинции Ча…
Лю Хуэй мгновенно вернулся к реальности.
— Верно. Завтра же я немедленно издам официальный указ о назначении.
— Нет, насчёт этого… — Янь Цин положил нефритовую подвеску и официальную печать на стол рядом. — Думаю, род Ча меня уже сместил.
— Как это возможно?! Неслыханно!
— Я потратил месяц, чтобы добраться сюда. Отсутствия в управлении провинции достаточно, чтобы послужить поводом для смещения; по крайней мере, я лишусь там своего места. Я заранее наказал подчинённым ни в коем случае не сопротивляться, если это произойдёт, так как хотел избежать потерь среди честных и способных чиновников. Однако род Ча не может самостоятельно назначить чжоуму — именно поэтому я принёс подвеску и печать. Хоть статус и был временным, эти вещи — подлинные.
— Поэтому я и говорю, что завтра же издам указ.
— Я уже говорил, что не хочу участвовать в кэцзюй.
Янь Цин прямо посмотрел на Лю Хуэя.
— Потому что это не соответствует здравому смыску. Хотя моё назначение всегда называли исключением, можно быть уверенным, что рано или поздно оно станет зацепкой для врагов. Нет никакого смысла повторять одно и то же. Сейчас самое время направить туда законного, официального чжоуму, чьё положение ни у кого не вызовет сомнений.
Янь Цин открыто рассмеялся:
— Не беспокойтесь. Пока меня нет, мой учитель защитит способного Чжэн-фуцзэ. Если только у учителя внезапно не начнётся старческое слабоумие, о покушениях можно не переживать. Пока он там, всё продолжит работать и без меня. Сейчас всё иначе, чем раньше: мы заложили прочный фундамент. Род Ча сейчас погряз в спорах о том, кто станет следующим главой клана, и временно не будет вмешиваться в дела управления. Я ручаюсь, что даже в отсутствие чжоуму управление будет работать исправно до окончания следующих кэцзюй, пока центр не назначит нового главу. Надеюсь, до тех пор вы примете соответствующие меры.
Лю Хуэй молча протянул руку и коснулся нефритовой подвески, прекрасно понимая смысл слов Янь Цина.
— Клан Ча не останавливался ни перед чем, чтобы скрыть правду обо мне. Гонцов, отправленных в столицу, убивали в пути, они делали всё возможное, чтобы сведения не просочились за пределы провинции Ча. Только в этом деле они проявляли завидное единодушие. Поэтому мне пришлось явиться лично. Если бы это было возможно, я бы предпочёл обсудить всё с глазу на глаз. Я не знал, что за человек Лю Хуэй, Его Величество, и кто из чиновников ему служит. Если бы обстоятельства вынудили, я был готов даже ворваться прямиком в королевские покои.
Шутливая улыбка выдавала его полную уверенность в собственных силах.
Однако Лю Хуэй понимал, что это была игра со смертью. Полномочия Янь Цина как главы провинции имели силу только в пределах провинции Ча. Стоило ему покинуть её, как он превращался в простого человека без чинов и власти. Любому ребёнку известно, что ждёт того, кто посмеет незаконно проникнуть во дворец, а тем более в личные покои короля.
Он действительно поставил жизнь на кон, чтобы, перепрыгнув через головы начальства, лично поведать о положении дел в провинции Ча.
— …И что же ты намерен делать дальше?
— Я вернусь в провинцию Ча. Даже если не в должности главы провинции, я должен довести работу до конца. Даже лишившись чина, я всё ещё могу сделать очень многое. Я защищу провинцию Ча по-своему, но всё же надеюсь, что соответствующие меры будут приняты как можно скорее.
— Янь Цин.
— Да?
— Мы приказываем тебе: ты обязан сдать предварительный экзамен до начала следующей церемонии назначений. В таком случае Мы сможем назначить тебя на должность заместителя главы провинции. Времени у тебя предостаточно, это не должно стать проблемой. Столько лет прослужить главой провинции и с позором провалиться на экзамене — это же будет курам на смех.
Янь Цин на мгновение замолк, а затем негромко рассмеялся.
— Там уже есть один способный заместитель. Он прекрасный чиновник, и его таланты в разы превосходят способности такого проходимца, как я.
— Ты ведь о Чжэн Фуцзэ? Говорят, когда выбирали заместителя, высокопоставленные чиновники наперебой отказывались от этой должности. Он не выдержал и в гневе разразился бранью: «Зачем же вы тогда шли в чиновники?» Он не входил в число кандидатов, но сам вызвался поехать в провинцию Ча. Этот молодой и одарённый человек, которому прочили блестящее будущее, не внял никаким уговорам и предостережениям.
— Что?! Он правда сказал нечто столь пламенное? Ого — слышу об этом впервые! Хотел бы я на это посмотреть…
— Говорят… у него больные ноги?
— Да. Он может ходить, но бегать ему не под силу.
— Заставлять его страдать в глуши — истинное мучение. Ему сейчас двадцать пять, самый возраст для свершений. Такого достойного чиновника следует перевести на службу в столицу, здесь высокие чины могут целыми днями просиживать за столами, и ходить им не нужно.
— Заманчивое предложение… В провинции даже высокопоставленным чиновникам приходится всё делать самим. — Я приду на предварительный экзамен, но не из-за твоих слов. Стать гражданским чиновником в провинции Ча было моей давней мечтой.
Девушка, которая, несмотря на сомнения и несбыточность желаний, всё же хранила в сердце крохотную искру надежды и с головой уходила в учёбу. Честно говоря, Янь Цин поначалу думал, что это отличный шанс свалить все государственные дела на чиновника Чжэна, а самому на время всё бросить и беззаботно странствовать. Жизнь его нельзя было назвать скучной или неинтересной, но в ней появилось гнетущее чувство скованности. К тому же он полагал, что готовиться к экзаменам теперь уже слишком поздно.
Лишь встретив Сю Ли, он наконец вспомнил, ради чего изначально хотел стать чиновником в провинции Ча.
— Если приложить усилия сейчас, то ещё не поздно.
Скрытое восхищение в голосе Сю Ли заставило его покраснеть. Он, взрослый мужчина, стоял в шаге от мечты, до которой можно было дотянуться рукой, но, не ценя своего счастья, на самом деле просто топтался на месте.
— Я хочу… начать всё с начала и постараться как следует.
— Мы будем ждать тебя. Твои подчинённые в провинции Ча, несомненно, тоже.
Янь Цин улыбнулся.
— — Ты ведь вернёшься?
В памяти живо, будто это случилось только вчера, всплыл день отъезда, когда весь город вышел проводить его. Он не смог выдержать прямой и спокойный взгляд Чжэн Фуцзэ и отшутился.
На такой простой вопрос он не смог ответить честно.
Не поздно ли ещё?
В этот раз он обязательно должен ответить «да» тем подчинённым, которые до сих пор изо всех сил держатся в городе, из которого он сбежал. Но сначала придётся начать с оправдания: «Честно говоря, прилежностью я не отличаюсь, так что не знаю точно, когда смогу исполнить обещание».
(Это я упустил нечто важное.)
Если он откажется от возможности стать чиновником и сбежит в другую провинцию, то, боюсь, больше никогда не сможет вернуться в провинцию Ча.
(Ой-ой — ты злишься? …Ведь злишься, верно?)
Утончённый и вежливый Чжэн Фуцзэ обычно всегда улыбался, но в гневе он был страшен: «— В самый ответственный момент бросить всех в смятении — ты недостоин звания главы провинции!» Казалось, Янь Цин наяву слышал эти ледяные, подобные бурану, проклятия.
Однако, к счастью, то, что было ему дорого, всё же чудом осталось в его руках.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
