— Ты действительно внимателен.
Увидев, что Ли Шэнь зашёл в свою комнату, Лилия поспешила за ним.
— Кажется, ты не слишком весел, Ли Шэнь.
— Почему ты пошла к Цзян Ю прежде, чем навестить меня?
— Ну это же естественно! По сравнению с мужем, который беззаботно прохлаждается в кабинете шаншу, куда важнее сначала повидать любимого сына, страдающего в темнице!!
— Хм, сын важнее мужа?
— Да. Потому что я — нян. И ты ведь чувствуешь то же самое!
— …
Лилия смотрела на Ли Шэня, который с обиженным видом плюхнулся на место.
Внезапно она протянула руки и крепко обняла его со спины.
— Ты очень старался, Ли Шэнь. Ты молодец. Рано или поздно детям приходится покидать родителей, с этим ничего не поделаешь. Должность шаншу ведомства чинов, которой ты совсем не дорожил, теперь стала пищей для роста Цзян Ю и ступенью в его будущее. Стол и стул шаншу ведомства чинов, которыми ты никогда не пользовался, наконец-то дождались своего часа. Послушай… Цзян Ю и правда думает, что если он сместит тебя с поста шаншу ведомства чинов, ты его возненавидишь. Неужели даже твоё искреннее убеждение, что титулы и чины не имеют значения, кажется Цзян Ю лишь красивыми словами? А по мне, так ты уже давно в душе извёлся и кричал: «Да давай же уже быстрее!»
— Это потому, что ты вечно его балуешь, вот он и медлит.
— Что? Да это из-за того, что ты вечно нагружаешь Цзян Ю поручениями, он до сих пор не может от нас отделиться!
Лилия резко дёрнула Ли Шэня за волосы.
— Кстати, я давно хотела спросить. Где именно ты нашёл Цзян Ю? Ты подобрал его, когда я лежала в повозке в жару и беспамятстве?
— В горах.
— В горах?! Тогда ведь была зима. Ты карабкался в горы? Ты? Но зачем…
— Когда повозка ехала по горной дороге, внезапно прилетели две рисовые амадины: одна белая, другая серая.
— Зимой? Звучит как легенда. И что потом?
— Они схватили мой платок и улетели.
— О, платок… Не думала, что ты бросишься в погоню из-за такой кражи.
— Он был нужен, чтобы положить тебе на лоб.
Лилия невольно округлила глаза, а её лицо залилось краской. Порой ей казалось, что быть с кем-то моложе себя совсем неплохо — именно из-за таких моментов.
— И когда ты погнался за ними, ты нашёл там Цзян Ю? В тех холодных зимних горах?..
Лилия не договорила.
Горы посреди суровой зимы. Ребёнок, оставленный в полном одиночестве.
«Это место, куда ты должен вернуться?» — Лилия вспомнила, как Цзян Ю внезапно застыл, когда она спросила об этом.
Лилия крепко прижала к себе Ли Шэня.
— Вот оно как…
Взгляд Ли Шэня внезапно стал глубоким.
— Очень похож.
— М?
— Его глаза. Словно смотрят куда-то вдаль. Это напомнило мне самого себя, когда я ждал возвращения гэгэ.
Но тот ребёнок казался ещё печальнее, чем Ли Шэнь.
Он должен был кого-то ждать, но не знал, кого именно. Так сказал тот мальчик.
У него был кто-то очень важный, но он его забыл…
Одного лишь молчаливого ожидания возвращения Шао Кэ было достаточно, чтобы сердце разрывалось от тоски. Как мог маленький ребёнок вынести такое чувство?
Поэтому Ли Шэнь забрал его с собой. Чтобы этот ребёнок, так похожий на него самого, хотя бы дождался того дня, когда вспомнит, кого именно он ждёт.
— Я должен быть жертвой, я не могу пойти с тобой. Не хочу! — малыш отчаянно сопротивлялся, выкрикивая эти глупости, но Ли Шэнь безжалостно вытащил его из-под дерева и запихнул в повозку.
Позже Цзян Ю согласился послушно следовать за ними, потому что увидел Лилию, лежавшую в лихорадке. «Я впервые вижу такого красивого человека», — сказал он. Тогда Ли Шэнь поручил ему заботиться о Лилии, и после этого мальчик перестал бунтовать.
— Но Цзян Ю, должно быть, уже забыл об этом.
Лилия наконец всё поняла. Она долго не могла взять в толк, почему Ли Шэнь подобрал его.
Ли Шэнь видел в Цзян Ю отражение самого себя в прошлом.
Себя, бесконечно ждущего возвращения того, кто всё не приходил — любимого гэгэ.
Одиночество вдвойне горше, когда ты потерял дорогого человека и твоё сердце расколото пополам.
— У тебя есть я. Я буду рядом с тобой всегда-всегда.
— Не лги. Ты оставила меня здесь на сто девяносто два дня и ещё смеешь такое говорить.
«Да это всё из-за того, что ты не работаешь!» — подумала Лилия, но вслух ничего не сказала.
— Я поняла. Тогда я буду тебя слушаться. Если ты скажешь не уходить, я ни за что не уйду. Обещаю тебе.
Ли Шэнь мельком взглянул на Лилию и что-то тихо пробормотал.
Лилия широко раскрыла глаза. Она думала, что никогда в жизни не услышит этих слов.
— Хорошо. Я обещаю тебе.
Ли Шэнь хмыкнул и отвернулся.
— Лилия, я немедленно возвращаюсь в область Хун.
— А? Погоди. В чём дело?
— Нужно ехать сейчас же. Есть несколько дел, которые я должен сделать немедленно. К тому же, я хочу кое-что разузнать.
— Дела?..
На полуслове Лилия резко замолчала. Неужели… неужели ван действительно загнан в такой тупик?
— Я поняла. В таком случае, я остаюсь в Гуйяне.
— Послушай, ты что, уже забыла, что сказала три секунды назад?!
— Хи-хи, прости. Забираю свои слова назад. Но подожди, Цзян Ю здесь, и я очень волнуюсь за малютку, так что мне лучше остаться.
Главу семьи Хун ван лишил должности и отправил обратно в область Хун. Не нужно даже гадать, как это будет выглядеть в глазах окружающих.
Грядут перемены. И происходят они стремительно.
Ван, который всё это время ждал Цзян Ю. Прежний гунцзы, который умел лишь прятаться в углу и плакать, теперь изо всех сил пускает корни и растёт. Если это возможно, Лилия хотела бы ему помочь.
— То, что этим детям приходится так нелегко, если зреть в корень, на самом деле вина таких людей, как мы. Мы всегда ставили свою семью на первое место и никогда не протягивали руку помощи… Однако и семье Хун пришло время меняться.
Лилия крепко обняла Ли Шэня.
— Поэтому, Ли Шэнь, на этот раз твоя очередь прийти за мной. Я буду ждать в Гуйяне.
Уголки губ Ли Шэня поползли вниз, но он так и не произнёс: «Возвращайся со мной».
— Когда закончишь все дела, не забудь приехать за мной.
********************.
В ту ночь, когда сгустились глубокие сумерки, Цзинь Лань увидел в саду Сю Ли, которая вышла на прогулку.
Цзинь Лань спустился в сад, и Сю Ли подняла голову.
— Ой, Цзинь Лань, что случилось?
— Это я должен спросить, сяоцзе, что вы здесь делаете в такой поздний час? На улице уже изрядно похолодало.
— Ничего особенного, просто гуляю.
Цзинь Лань подошёл к ней. Сю Ли обвела взглядом сад.
— На самом деле, я сейчас вспоминала нян.
Должно быть, из-за встречи с Лилией — человеком, знавшим её покойную нян.
— Сяоцзе, в этот раз вам действительно пришлось нелегко.
— Вообще-то, я и сама понимаю, что почти ничем не помогла. Лишь с трудом уберегла Цзян Ю-дажэня от отставки. Всё началось слишком поздно… В итоге всё вышло именно так, как рассчитывали Цинъя и чиновник Куй.
Под лунным светом Сю Ли вздохнула. Цзинь Ланю показалось, будто он увидел, как этот вздох промелькнул в воздухе, словно жемчужина.
— Так беспокоюсь о Лю Хуэе…
У неё совсем не было того чувства облегчения, которое приходит после выполненного задания. На душе было неспокойно.
Напротив, казалось, будто что-то неведомое начало приходить в движение.
Цзинь Лань вспомнил Лю Хуэя, которого видел в Сяньдуншэне.
— Сяоцзе, вы ведь говорили, что на обратном пути из области Лань слышали на корабле последнее предложение руки и сердца от вана, не так ли?
— Да, и к тому же на определённый срок.
— Твоё сердце действительно осталось непоколебимым?
Сю Ли улыбнулась. Затем она спокойно произнесла:
— Это невозможно. Мы с муцинь из одного теста.
Про муцинь говорили, что она не может иметь детей. Но случилось чудо, и на свет появилась Сю Ли, что сделало её невыразимо счастливой. Сю Ли слышала эту историю бессчётное количество раз. Однако статус Лю Хуэя не позволял ему просто ждать чуда.
— В этом мире не каждому дано быть таким же везучим, как муцинь. Подобное нельзя получить по принуждению.
К тому же Лю Хуэй уже объявил, что намерен взять лишь одну наложницу, поэтому Сю Ли тем более не могла выйти за него замуж.
В любом случае, Сю Ли никогда не смогла бы стать супругой Лю Хуэя.
Решение иметь лишь одну наложницу было верным. Лю Хуэю такой уклад подходил больше всего.
Вот только это место займёт кто-то другой, а не Сю Ли.
— Сяоцзе…
— Ох, Цзинь Лань, ну что у тебя за лицо? Я ведь очень счастлива. Сейчас я иду по широкому и светлому пути навстречу своей мечте. По правде говоря, хоть я на девяносто девять процентов и не помышляю о замужестве, один процент вероятности всё же остаётся. Если бы только нашёлся человек, который, подобно фуциню, сказал бы мне: «Лишь бы мы могли быть вместе до самой смерти».
Сю Ли решительно зашагала вперёд.
— Но Лю Хуэю такого говорить нельзя, поэтому я и продолжаю от него бегать.
Сю Ли прошептала это, словно обращаясь к самой себе.
*****************************************Конец эпилога
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
