— У моего младшего диди обычно нет особого рвения, но одна из его любимых присказок — раз уж взялся за дело, нужно выкладываться на полную… Иначе он бы сбежал ещё до экзамена хуэйши.
— И это называется «выкладываться на полную»?..
Лицо Сю Ли, которая во время экзаменов видела лишь, как этот парень спал беспробудным сном целыми днями, застыло.
— Каков старший гэгэ, таков и младший диди! Вы оба стоите друг друга — вечно всё делаете спустя рукава!
Глядя на разгневанного Цзян Ю, хранивший до этого молчание Шао Кэ едва заметно и горько усмехнулся.
— Кстати говоря, мне действительно очень жаль. За долгое время это был редкий случай, когда прямой потомок семьи Лань мог войти в правительство в качестве гражданского чиновника.
Эти слова заставили Цзинь Ланя и Цзян Ю посуроветь. Семь лет назад, когда Цю Ин занял второе место на государственных экзаменах, это вызвало немало толков; все тогда решили, что семья Лань наконец-то пожелала вернуться в центр власти. Входит ли прямой потомок знатной семьи Лань, стоящей выше даже семьи Хун, в центральный аппарат или нет — это меняет дела коренным образом. Поговаривали даже, что признаёт это семья Лань или нет — оценки всех сменявших друг друга королей служат тому свидетельством. Поэтому в то время, семь лет назад, когда волнения от мятежа принца ещё не утихли, и Цю Ин поступил на службу гражданским чиновником, все горячо надеялись, что семья Лань намерена поддержать пребывающих в хаосе страну и короля. Кто бы мог подумать, что, хотя его успехи на гражданском поприще были выдающимися, всего через несколько лет Цю Ин перейдёт в военное ведомство.
— На гражданской службе есть ты, на военной буду я. Не слишком ли расточительно собирать все таланты в одном месте?
Цзян Ю тогда решил, что этот малый, совершенно не ведающий о причитаниях при дворе и самонадеянно болтающий подобное, — просто набитый дурак.
— Впрочем, неоспоримым фактом остаётся и то, что семья Лань до сих пор не определила свою позицию.
Столкнувшись с направленными на него грозными взглядами, Цю Ин лишь слегка улыбнулся и перевёл тему.
— Если говорить о неслыханном, то младший Ду Инъюэ-диди ничуть не уступает. Ожидалось, что он без проблем сдаст экзамены, но никто и подумать не мог, что он сразу станет чжуанъюанем и в один миг побьёт рекорд Цзян Ю.
Когда разговор перешёл на него, Ду Инъюэ покраснел до корней волос и, опустив голову, едва заметно качнул ею, пробормотав, что это не так.
— Верно, пусть для участия в государственных экзаменах и нет возрастных ограничений… к тому же у него за спиной не стояло влиятельной знати.
— Вот именно, Ду Инъюэ действительно молодец! Но он, представьте себе, даже не известил односельчан в родных краях.
Сю Ли достала стопку бумаги и всучила её Ду Инъюэ.
— Вот, возьми. Чтобы письмо было готово сегодня же.
— Э-э, но…
— Никаких «но»! Чтобы твоё жалованье было в сохранности, ты обязан написать!
— М-моё жалованье?..
— Именно! Ну ты и простофиля! Отправить назад все восемьдесят лянов серебра… Хоть Либу и посылает гонцов, находятся такие, кто прикарманивает половину доверенных денег, не доезжая до места. Поэтому нужно отправлять мелкими суммами: чтобы и украсть хотелось, и в то же время мараться из-за таких копеек было неохота.
— Э-э, а… правда?
Видя, что Ду Инъюэ, кажется, наконец осознал такую возможность, Сю Ли вздохнула. По словам Ду Инъюэ, когда-то, будучи на волосок от смерти, он нашёл приют в даосском храме и с тех пор там и оставался. Обстановка там была такой же бедной, как и в доме Сю Ли, и опыта в поедании каши из ячменя у него было предостаточно, но почему же он так плохо разбирался в деньгах?
— Давай, пиши в свой храм, пусть подтвердят получение, а заодно сообщи им, что ты блестяще сдал экзамены. Письмо я помогу отправить и попрошу, чтобы за гонца сделали скидку, так что за это не беспокойся.
От этих слов Сю Ли Ду Инъюэ захлопал глазами, а затем радостно заулыбался.
— И то верно. Хотя ведомство ритуалов Либу и разошлёт гонцов с известием, важнее всего, чтобы младший Ду Инъюэ-диди сообщил об этом лично — те, кто его ждут, будут рады куда больше.
Шао Кэ мягко наставлял его, и Ду Инъюэ застенчиво кивал.
— Кстати, сяоцзе, сколько раз я советовал вам избегать прогулок в одиночку, почему же вы не слушаетесь?
Под пристальным взглядом Цзинь Ланя Сю Ли вжала голову в плечи. Если бы встретивший их Цзинь Лань не разогнал шайку разбойников, приставших к ним по пути, Сю Ли и Ду Инъюэ наверняка уже остались бы без гроша.
— Ну… но я ведь просто ходила за солью…
— Даже за солью нельзя. Вы же прекрасно знаете, что после того, как вы сдали экзамены, «стоит только выйти на улицу, как тут же наткнёшься на бродяг». И хотя сегодня, к счастью, удалось избежать беды…
Сю Ли и не догадывалась, скольких разбойников Цзинь Лань уже тайно прикончил, прежде чем те успевали что-то предпринять. В последнее время вокруг неё и впрямь на каждом шагу таились опасности.
— Верно, Сю Ли, тебе пора бы уже осознать своё положение. В глазах посторонних ты теперь — сияющая золотом чаша с сокровищами.
— Да, тебе следует быть осторожнее, выходить одной и вправду довольно опасно.
В этот раз не только Цзинь Лань стал ворчливее обычного, даже Цзян Ю и Цю Ин принялись отчитывать её по очереди. Под их нескончаемым натиском даже Сю Ли со всем её упорством не смела и слова вставить.
Кандидаты, сдавшие государственные экзамены — особенно те, кто занял высокие места, — помимо солидного жалованья, получали множество привилегий. Многие чиновники, видя в них будущих звёзд, заваливали их подарками, чтобы наладить связи! Однако Сю Ли была женщиной-чиновником, её будущее оставалось туманным, а положение — шатким, поэтому никто из чиновников не спешил завязывать с ней знакомство. Стало быть, те приставучие разбойники совершенно не разбирались в людях.
Выбрав подходящий момент, Шао Кэ, словно желая выручить Сю Ли, поднял кувшин с вином.
— Э-э… младший Ду Инъюэ-диди, прими это в знак моих поздравлений с успехом на экзаменах. Вино сладкое и совсем не крепкое, пригубить немного не будет грехом.
Внезапно воздух в комнате словно застыл, и все, кроме Шао Кэ, одновременно ахнули.
Только тогда все поняли, что из присутствующих лишь Шао Кэ не знает об отношениях Ду Инъюэ со спиртным. Остальные прекрасно помнили переполох перед экзаменами хуэйши, но не решались сказать об этом вслух.
— Ох, э-э… премного благодарен за вашу доброту, но я совершенно не умею пить.
Ду Инъюэ занервничал, вскочил со стула и отшатнулся от кувшина.
— Но ведь вино совсем лёгкое, почему бы не осушить чарку, чтобы прогнать злых духов?
Только сам говоривший совершенно не осознавал, насколько опасны были эти слова.
— Э-э, нет, не нужно… Я… я пьянею даже от одного запаха вина.
— Вот как? Очень жаль, но если ты не хочешь, то не стану тебя неволить.
Глядя на отчаянно качающего головой Ду Инъюэ, Шао Кэ с сожалением убрал кувшин.
Напряжение тут же спало. Один лишь Шао Кэ, ничуть не заметив перемены в атмосфере, продолжил:
— …Кстати, Цзян Ю-дажэнь, когда назначены экзамены в ведомстве чинов Либу?
Так называемые экзамены в Либу — это кадровый отбор, определяющий, в какое ведомство будут распределены сдавшие экзамены цзиньши. Проводятся они в форме собеседования, и без прохождения этого испытания невозможно занять официальную должность.
В отличие от государственных экзаменов, находящихся в ведении ведомства ритуалов Либу, за экзамен для чиновников полностью отвечает ведомство чинов Либу. В его руках сосредоточена власть решать судьбу каждого цзиньши и по своему усмотрению распоряжаться кадровыми перестановками при дворе, поэтому Либу называют главным среди шести ведомств. В каждом ведомстве есть свои шаншу и шиляны, однако только шилян ведомства чинов — то есть Цзян Ю — по положению стоит на ступень выше остальных пяти шилянов, из чего видна вся полнота власти этого ведомства.
— Извещений пока не поступало… Кажется, в этом году всё затягивается дольше обычного.
— Вот как…
Ответ Цзян Ю был туманным — возможно, сказывался долг хранить молчание, но причина крылась не только в этом.
— Неужели всё будет так же, как в наш год, Цзян Ю?
— Возможно… Сегодня Его Величество призвал моего начальника, и это, пожалуй, верный выбор.
Цзян Ю покосился на двух молодых преемников. Шао Кэ и Цзинь Лань, кажется, мгновенно уловили смысл его слов, в то время как Сю Ли и Ду Инъюэ лишь в недоумении склонили головы.
— …Позвольте узнать, в чём же дело, Цзян Ю-дажэнь?
— Всему своё время, скоро объявят официально, а пока — наберитесь терпения.
Цю Ин с плутовской ухмылкой посмотрел на Цзян Ю.
— Ты выглядишь так, будто у тебя совсем нет настроения. Это потому, что Его Величество, ничуть не посоветовавшись с тобой, а ведь ты всё-таки помощник министра Либу, напрямую вызвал твоего начальника? Или из-за того, что начальник пошёл на аудиенцию к Его Величеству, не сказав тебе ни слова? А может, и то, и другое? Настоящий двойной удар.
Все присутствующие, казалось, услышали отчётливый треск лопнувшего терпения Цзян Ю.
— Я тебе сейчас эту собачью пасть зашью! Сю Ли! Дай мне иголку с ниткой!
— Вот оно как. Значит, ты предлагаешь пока не проводить экзамен в Либу для двадцати новых цзиньши первого разряда этого года, а оставить их при дворе для наблюдения.
Король Лю Хуэй не сразу ответил на слова министра Либу Хун Лишэня, а принялся созерцать вид под стенами замка из окна.
В ночной тьме мерцали далёкие огни. Даже из кабинета было видно, что сегодня город снова сияет ослепительным блеском и полон суеты. Должно быть, эти новые цзиньши каждую ночь сорят деньгами, бродят по улицам и устраивают пышные пиры, празднуя повсюду.
— Я слышал, что во времена моего отца подобные ситуации тоже иногда случались.
— Да. Так было и в мой год, и в год Цзян Ю. Если среди цзиньши первого разряда оказывались таланты, которым трудно сразу подобрать должность, применялись такие меры. Это можно назвать временным решением, в котором также есть смысл ожидания подходящего момента. Эти люди — особенно Ду Инъюэ и Хун Сюули — если бы они сейчас сдавали экзамен в Либу и проходили обычную процедуру назначения на должность через собеседование, боюсь, это всё равно не заставило бы людей покориться и сердцем, и словом. Было бы крайне прискорбно, если бы столь выдающиеся таланты были загублены.
Из уст министра, за которым давно закрепилось прозвище «Айсберг», фраза «крайне прискорбно» заставила Лю Хуэя слегка расширить глаза.
— Я помню, что о людях, которые не выдерживают давления, ты обычно говоришь: «Значит, это всё, на что они способны», и тут же отстраняешь их.
— Разумеется, их нужно немедленно отстранять — тех, кто, находясь в лучших условиях, не способен показать лучший результат. Ваш покорный слуга всегда ненавидел слабаков, недотёп и дураков — включая и ваше величество в прошлом. Однако условия, в которых они оказались на этот раз, слишком суровы. Это всё равно что внезапно бросить в воду неокрепший росток: если не вытащить его поскорее из воды и не посадить в землю, он сгниёт прежде, чем успеет приложить хоть какие-то усилия.
Лю Хуэй с удивлением посмотрел на Ли Шэня. Хотя Цзян Ю тоже говорил подобные суровые слова, у Ли Шэня было одно фундаментальное отличие: он никогда не принесёт клятву верности Лю Хуэю.
— Хотел бы я знать… есть ли кто-то, кто мог бы заставить тебя искренне склониться.
Когда-то эти слова относились к Лань Цюину, но теперь он уже преклонил колени перед Лю Хуэем.
Ли Шэнь насмешливо изогнул уголки губ.
— У вашего покорного слуги уже есть тот, кому он предан, и именно ради этого человека я остаюсь при дворе. Хотя я не клялся вашему величеству в верности, прошу вас не принимать это близко к сердцу, ведь я вёл себя точно так же и с покойным королём. К тому же ваше величество не гневаетесь на мою прямолинейность и критику, и за одно это вы заслуживаете некоторой похвалы.
Тон человека, который совершенно не считает короля королём. Это и был брат Шао Кэ по крови, одна из так называемых семи великих тайн королевского дворца.
— Пока ты находишься при дворе и остаёшься моим подданным, этого достаточно.
— Однако ваш покорный слуга готов в любой момент, как только разочаруется в вашем величестве, оставить службу и вернуться в провинцию Хун, чтобы жить затворником.
— Как те главы семьи Лань?
— Да.
Лю Хуэй медленно покачал головой.
— Ты этого не сделаешь, пока Шао Кэ и Цзян Ю остаются рядом со мной. В противном случае ты должен был уйти в отставку сразу после моей коронации. Верны вы мне или нет, но пока вы боитесь, что те двое пострадают, словно рыбы в пруду, вы будете помогать мне всеми силами. Именно поэтому тайфу Сяо возвысил твоего приёмного сына, сделав его моим доверенным приближённым, не так ли?
Ли Шэнь холодно усмехнулся. «Этот король весьма интересен», — промелькнуло у него в мыслях. Вот только он, никогда не ставивший ни государство, ни короля ни во что, даже будучи выдающимся чиновником, не станет ни льстивым прихвостнем, ни преданным слугой.
— Что бы ни говорил тайфу, если бы не настойчивые просьбы старшего брата, ваш покорный слуга никогда не позволил бы Цзян Ю уйти.
— Ты сожалеешь об этом?
— Сожаление? В моём словаре нет такого слова. Однако я уже всё решил: если Его Величество заставит «его» пожалеть, то пути назад не будет — ваш покорный слуга немедленно снимет голову с плеч вашего величества.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
