— Хун Сюули и Ли Ин пропали без вести? Как это понимать?!
Вызванный во дворец Куй Хуанъи быстро окинул взглядом всех присутствующих. Юй Шунь сидел в своём кресле-каталке — судя по всему, его тоже пригласили. Здесь был и Хун Шао Кэ, только что ставший главой рода Хун, со своим телохранителем Чжи Цзинланем. Если расчёты не подводили, Ли Цзянью и Лань Цюин, временно освобождённые от обязанностей, наверняка прятались в каком-нибудь углу этой комнаты, навострив уши.
Наконец Хуанъи ледяным взором своих светлых глаз смерил растерянного короля. Под этим безмолвным взглядом Лю Хуэй почувствовал себя лягушкой перед змеёй и понемногу притих, а его голос к концу фразы и вовсе сошёл на нет. В конце концов он уныло опустился обратно в кресло в своём кабинете и, кашлянув, прочистил горло.
— О… объясните, что происходит. Нет, немедленно доложите мне, начальник Куй.
Король едва сдержался, чтобы не сорваться на вежливую форму обращения, которая чуть было не слетела с языка, но его поспешный приказ прозвучал нелепо. Разве так отдают повеления? Он ведь король, но под этим давящим взглядом робко пытался проявить твёрдость, для чего ему пришлось собрать всё своё мужество — просто позор! Подумав об этом, Лю Хуэй проникся искренним уважением к Сю Ли, которая умудрялась каждый день работать под началом этого человека, источающего леденящую кровь угрозу.
После долгого и холодного молчания Хуанъи бесстрастно заговорил:
— Прежде чем ответить, я хотел бы спросить: откуда вы получили эти сведения? Дела, касающиеся Дучаюаня, считаются секретной информацией и должны быть известны только мне и начальнику Шаншу.
Лю Хуэй в замешательстве моргнул и оглянулся на Цзиньланя — именно тот сообщил ему новость.
— Цзиньлань?
— Я получил известие от гонца, который просил меня передать его Вашему Величеству.
Хуанъи обменялся взглядом с Юй Шунем.
— Утечка информации.
— Верно.
Услышав это, Цзиньлань помрачнел. По их тону выходило так, будто они упрекают его в излишнем вмешательстве.
— Даже если так, это вряд ли та информация, которую Его Величеству знать не обязательно!
Хуанъи одарил Цзиньланя взглядом холодным, как суровая зима, и произнёс:
— Не нужно дерзить. Пока тебя не спрашивают — помалкивай. С какой стати королю входить в подробности жизни каждого рядового юши? Ты слишком много на себя берёшь, хотя при этом ни на что не годен и ничем не можешь помочь.
Услышав слова Хуанъи, не только Лю Хуэй, но и прятавшиеся под столом Ли Цзянью с Лань Цюином оцепенели от его грубости по отношению к Цзиньланю. Они слышали о характере Хуанъи, но не ожидали, что он окажется таким начальником. Что уж говорить о самом Цзиньлане: услышав в лицо, что он бездарен и бесполезен, он на мгновение лишился дара речи.
За всю свою жизнь он, вероятно, никогда не подвергался подобным нападкам со стороны вышестоящего.
Тем временем Хуанъи сохранял всё то же раздражённое выражение лица, а его взгляд становился всё холоднее.
— Ваше Величество, вы требуете отчёта, но, к сожалению, на данном этапе мне нечего докладывать.
Хотя ледяное пренебрежение Хуанъи едва не подавило его волю, Лю Хуэй неуклонно продолжал расспросы:
— Значит ли это, что поиски только начались и пока нет никаких результатов? Пропали только Хун-юши и Ли Ин? Где сейчас Янь Цин и Су Фань?
Хуанъи усмехнулся с издёвкой.
— Прошу прощения, но у нас в Дучаюане нет на это лишнего времени. В конце концов, Хун Сюули не поручали никакой важной информации, утечки которой стоило бы опасаться. Если бы исчез Лу Цинъя, это было бы серьёзно, но в нынешней ситуации Дучаюань не намерен предпринимать особых действий ради одного-единственного юши.
Цзиньлань в упор посмотрел на Хуанъи.
— Ради одного-единственного юши? Хун-юши не только дочь рода Хун, но и та, чьё вхождение в Хоугун уже предрешено!
Между бровями Хуанъи от нахлынувшего гнева прорезались глубокие морщины.
— Ну и что, что она дочь рода Хун? Разве девушка, которая должна войти в Хоугун, заслуживает особого отношения? Если ты ещё не проснулся, то оставь свои бредни до возвращения домой. Пока эта девчонка остаётся чиновником и моей подчинённой, будь она хоть простолюдинкой, хоть гунчжу, я буду относиться к ней одинаково. Пожалуй, именно вы — те люди, которые меньше всего склонны видеть в Хун Сюули государственного служащего.
Хуанъи говорил не слишком громко, но его слова прозвучали подобно грому, сотрясая воздух.
— Если Ваше Величество назначит меня командующим поисками Хун Сюули, я исполню приказ. Но то, что вы вызвали меня и начальника Шаншу лично, означает ваше требование сделать дело Хун Сюули приоритетным, отодвинув на второй план все остальные государственные дела. Я правильно истолковал ваши намерения?
Сжавшиеся под столом Лань Цюин и Ли Цзянью невольно затаили дыхание… Всё было именно так, как он сказал.
Вызвать Юй Шуня, главу всех чиновников, и Хуанъи, главу Дучаюаня, требуя «немедленного отчёта», — это именно то, о чём говорил Хуанъи. Сю Ли была подчинённой Хуанъи, и что бы с ней ни случилось, решать должен был он. Лю Хуэй не имел права вмешиваться. Однако в тот момент, когда король призвал к себе Юйши дафу и велел ему «отправиться на поиски Сю Ли», это стало прямым приказом монарха. Это означало, что ради этого дела король готов заставить Хуанъи отложить расследование дел о фальшивых монетах и соли, убийство начальника Бинбу, экономическую блокаду и все остальные вопросы.
Лю Хуэй сжал кулаки и опустил голову.
— Нет, я поступил слишком опрометчиво. Забудь об этом.
Хуанъи посмотрел на Хун Шао Кэ и отвесил ему поклон глазами.
— Мне очень жаль, но ваша дочь всё ещё чиновник, поэтому прошу понять, почему я не могу предоставить ей особых условий.
— Нет, всё именно так, как вы сказали. Я и не рассчитывал на особое отношение. Напротив, я должен поблагодарить вас за то, что вы относитесь к моей дочери как к должностному лицу. И я приношу извинения за беспокойство, которое она причинила начальнику Куй и Вашему Величеству.
Хун Шао Кэ договорил, глядя прямо в глаза Хуанъи, а затем глубоко поклонился.
— Если моя дочь была назначена чиши, то есть представителем короля, это значит, что на её плечах лежит важнейшая государственная задача по снятию экономической блокады. Однако она пропала без вести посреди выполнения задания, что равносильно дезертирству. Если бы я не прибыл в Гуйян, это дело могло затянуться ещё сильнее. Это бросает тень не только на начальника Куй, поручившего ей задание, но и заставляет Его Величество короля потерять лицо. Какими бы ни были причины, для чиновника подобное недопустимо перед лицом закона. В такой ситуации я не могу произнести слов о том, что беспокоюсь и хочу поскорее её найти. Напротив, если она должна быть найдена, чтобы ответить за преступное неисполнение долга, мне нечего возразить.
Услышав эти спокойные, но суровые слова, замолчал даже Цзиньлань.
Среди всех присутствующих никто не хотел знать о местонахождении Сю Ли больше, чем её отец, Хун Шао Кэ. Но он же больше всех видел в ней именно государственного служащего. В этом он был един с Куй Хуанъи.
В то же время фраза «дезертирство» ещё сильнее сгустила атмосферу. Лишь Хуанъи и Юй Шунь сохраняли абсолютное бесстрастие. Только теперь Лю Хуэй осознал, что они оба придерживаются того же мнения, что и Хун Шао Кэ. Для них исчезновение Сю Ли было менее важным, чем тяжесть невыполненного долга.
Исчезновение юши, назначенного чиши, до завершения миссии — это серьёзный проступок. Так было для короля, для Хуанъи и для самой Сю Ли. Конечно, могли произойти непредвиденные обстоятельства, но пока факты не прояснены, избежать импичмента и привлечения к ответственности будет крайне сложно.
И больше всех ответственность за это ляжет на Лю Хуэя и Сю Ли.
Юй Шунь и Хуан И переглянулись, услышав об утечке сведений.
Хуан И и Шао Кэ стояли друг против друга. После недолгого противостояния холодные уголки губ Хуан И наконец расслабились.
Статус чиновника для него важнее безопасности собственной дочери. Хуан И вспомнил Хун Сюули, которая была вне себя от ярости, когда чиновник с фамилией Хун отказался заступить на службу. Эти отец и дочь действительно похожи. Когда говорят «каков отец, такова и дочь», имеют в виду именно это, не так ли?
— Вот оно как. По сравнению с теми отцом и сыном, бывшим шаншу Либу и его преемником, вы вполне заслуживаете звания достойного главы рода.
Услышав это, Цзян Ю, прятавшийся под столом, от изумления едва не выронил челюсть. О них упомянули вскользь как о «тех отце и сыне»!
(«Да подождите же! Мы одного поля ягоды?! Я… я… неужели в ваших глазах я и тот человек — одного поля ягоды?!»)
Цзян Ю мгновенно побледнел. Стоявший рядом Цю Ин подумал, что тот сейчас словно обратился в пепел: дунь ветерок, и он, вероятно, исчезнет.
После долгого молчания Хуан И снова заговорил:
— Словом, сейчас Юйшитай не станет предпринимать никаких действий. Других дел, требующих приоритетного решения, накопились целые горы.
Затем, не сказав ни слова на прощание, он предельно высокомерно и грубо вышел из комнаты.
Лю Хуэй крепко закусил губу. Раз Хуан И, будучи начальником Сю Ли, не собирался её искать, это означало, что и этой стороне пока нельзя предпринимать никаких шагов. Если бы Лю Хуэй сейчас самовольно начал поиски Сю Ли, он бы полностью попался на уловку Хуан И.
Внезапно послышался тихий смешок. Цзинь Лань нахмурился и уставился на смеющегося Юй Шуня.
— Юй Шунь-дажэнь, над чем вы смеётесь?
Юй Шунь, на которого сердито смотрели, не перестал улыбаться, а лишь прикрыл рот веером из перьев.
— Нет, я просто подумал, что вы действительно достойны восхищения, Шао Кэ-дажэнь. В конце концов, вам всё же удалось выудить крупицы сведений из уст этого Куй Хуанъи.
Цю Ин, как раз вытаскивавший из-под стола впавшего в прострацию Цзян Ю, услышав это, тоже невольно вздрогнул от удивления.
— А? Разве он что-то сказал?
— Разве он не сказал: «Юйшитай не станет предпринимать никаких действий»? Это означает, что хотя он и не намерен искать местонахождение Сю Ли, он также не собирается её преследовать. Куй Хуанъи не из тех, кто позволит подчинённому бросить задание и оставит это без последствий. Будучи юйшидафу, он ведает надзором за всеми чиновниками, и когда его собственный подчинённый совершает ошибку, он тем более должен применить наказание более суровое, чем к другим. В Юйшитае собрано множество выдающихся юйши именно потому, что тот, кто недостаточно хорош, попросту не сможет там выжить. По этой причине общий уровень чиновников Юйшитая столь высок, что даже если их ранги низки, все в императорском дворе признают их. И даже если наказание выходит за рамки законов, чиновники всё равно готовы подчиниться, потому что хладнокровная кара Куй Хуанъи в первую очередь обрушивается на его собственных подчинённых.
Сравнение с осенним инеем и палящим солнцем подходит как нельзя лучше: неумолимая строгость, не знающая пощады, даже если речь идёт о собственных подчинённых.
Именно эта справедливость и холодность обеспечивают авторитет Юйшитая и позволяют императорскому двору функционировать нормально.
— И раз такой человек говорит, что «не намерен действовать», я полагаю, это можно истолковать так: Сю Ли-дажэнь успешно выполнила свою миссию в качестве императорского посланника. Весьма вероятно, что она пропала по меньшей мере после того, как экономическая блокада была действительно снята, а отчёт об этом был представлен чжоуму области Хун и начальнику Куй.
У всех присутствующих, кроме Шао Кэ, широко раскрылись глаза. Лишь Шао Кэ кивнул едва заметным движением.
— Да… Если бы она бросила задание на полпути, будучи императорским посланником, её, разумеется, следовало бы сурово покарать. Но раз уж Куй Хуанъи-дажэнь так сказал, думаю, Сю Ли уже всё проверила в районе пограничных застав, узнала, что я снял экономическую блокаду, и подала начальнику отчёт о завершении миссии. Таким образом, моя дочь пропала уже после того, как задание императорского посланника было выполнено.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
