— В какое время? Какое… какое именно дело?
— Вы ведь пришли потому, что хотели кое в чём разобраться, не так ли?
Лю Хуэй пришёл в замешательство. Юй Шунь был прав: действительно, кое в чём следовало разобраться, и именно поэтому Лю Хуэй набрался храбрости и решительно явился сюда. Но что же он на самом деле хотел выяснить? О тех ли вещах он собирался спросить?
— В конце концов, о каком времени и о каком деле идёт речь?..
Затем Юй Шунь медленно кивнул. То, что хотелось узнать, не было каким-то определённым событием в определённое время.
— Любое из них кажется странным, верно? Ваше Величество, не желаете ли выпить тёплой воды? Вы весь покрылись холодным потом.
— Все они странные…
Словно отвечая в порыве упрямства, Лю Хуэй, пошатываясь, поднялся, чтобы налить воды. Вернулся он, держа в руках не только две чашки тёплой воды, но и стул.
Подав воду Юй Шуню, он поставил стул перед рабочим столом и сел. Однако из-за расположения стула ему начало казаться, будто он проходит собеседование у Юй Шуня, а стол между ними словно воздвиг преграду в его душе. Поэтому Лю Хуэй снова подхватил стул и принялся искать более подходящее место, кружа вокруг Юй Шуня.
Юй Шунь глоток за глоток пил принесённую Лю Хуэем тёплую воду, наблюдая за тем, как тот необъяснимо мечется из стороны в сторону, и ждал, пока он успокоится. Лю Хуэй был похож на птицу, подыскивающую место для гнезда, только в человеческом обличье; если бы Куй Хуанъи увидел его в таком виде, то, вероятно, без лишних слов тут же задержал бы как подозрительную личность.
Когда Юй Шунь допил воду, Лю Хуэй наконец решил сесть вплотную к нему.
— Итак, Ваше Величество, о каком же деле и о каком времени вы всё-таки хотите узнать?
Лю Хуэй одним глотком осушил уже остывшую воду и наконец немного успокоился.
— …Я слышал, что с назначениями чиновников в провинциях творится что-то неладное.
— За исключением незаконных махинаций бинбу шиляна, в остальном нет ничего неоправданного. За последние год или два число чиновников в провинциях, вышедших из фракции кэцзюй, действительно сократилось. Но поскольку чиновники этой фракции сами не горят желанием отправляться на службу в провинции, неизбежно растёт доля представителей аристократии на важных постах. А так как начальники областей в большинстве своём выходцы из фракции кэцзюй, они постоянно находятся в состоянии противоборства, и им приходится несладко. Им и так хватает забот с семьями Ча Цицзя. Благодаря этому, даже если бы я захотел отозвать Цзянь Вэньчжуна или Лю Чжими обратно в столицу, это было бы невозможно. Хотя, по правде говоря, было бы лучше всего направить талантливых молодых людей в провинции для накопления опыта.
Слова Юй Шуня не были ложью.
Лю Хуэй и сам просил Цзянь Ю провести расследование. За последние год или два, а точнее, с тех пор как Лю Хуэй взошёл на престол, важные посты в провинциях явно стали занимать представители аристократии. Юй Шунь же занял должность шаншу в нынешнюю весеннюю пору, а перемещения чиновников в провинциях по большей части происходят осенью и сейчас как раз находятся в самом разгаре… В действиях Юй Шуня не было ничего, что можно было бы подвергнуть критике.
Теми, кто совершенно не замечал этой ситуации и даже не задумывался о ней, были сами Лю Хуэй и Цзянь Ю.
— А что насчёт перестановок нынешней осенью?
— На самом деле ещё весной, когда подданный вступил в должность, я уже планировал осенью — то есть сейчас — просить Цзянь Ю-дажэня занять пост начальника области Лань, а Цю Ин-дажэня — пост начальника области Хун.
— Назначить Цю Ина начальником области Хун?!
— Если бы при взаимном обмене должностями не удалось избежать подозрений, Юйшитай не позволил бы этого. Цю Ин-дажэнь занял второе место банъянь на государственных экзаменах, у него есть опыт гражданской службы и соответствующие способности. В нынешних условиях нехватки кадров любой талант, даже если его придётся вытаскивать из пыльной кладовой, должен быть использован по назначению. Опыт, полученный на постах начальников областей Хун и Лань за один год, стоит десяти лет в других регионах. Эти земли — прекрасное место для накопления опыта как для чиновников, так и для торговцев и аристократов. Изначально я надеялся, что Цзянь Ю-дажэнь и Цю Ин-дажэнь, отправившись в эти две области, смогут закалиться в течение нескольких лет, после чего их можно будет вернуть в столицу. Таким образом, за это время мы смогли бы отозвать Цзянь Вэньчжуна и Лю Чжими и заново распределить должности в центре. А заодно временно сослать Ли Шэня вместе с его «пандой» куда-нибудь подальше.
Услышав это, Лю Хуэй невольно лишился дара речи. Теперь он понимал значение этих слов и ценность подобного замысла.
Это означало временное удаление «приближённых» из семей Хун и Лань от Лю Хуэя, чтобы вернуть преданность чиновников из фракции кэцзюй. С другой стороны, назначение Цзянь Ю и Цю Ина на должности начальников областей Хун и Лань, которые для молодых чиновников считались стремительным взлётом, позволило бы им в короткий срок накопить опыт и силу, одновременно выполняя важную задачу по подавлению влияния местных аристократов. С такими перестановками в руках короля прибавилось бы талантливых «фигур», кадровый состав в центре обновился бы, и любому стало бы ясно: при дворе грядут перемены.
— Я лишь не ожидал, что проблем окажется больше, чем я предполагал; в этом заключался просчёт вэйчэня. Но тут уж ничего не поделаешь.
Не «ничего не поделаешь», а «пришлось отказаться». Осень ещё не наступила, но в итоге никого не удалось защитить.
И Цю Ин, и Цзянь Ю, словно под прицелом, один за другим были отстранены Юйшитаем. Проблем действительно было навалом, но дело было не в фальшивых монетах или кадровых вопросах; самым важным было то, что скрывалось внутри них самих.
— Неужели весной, во время волнений из-за избыточных чиновников, именно вы, Юй Шунь, рекомендовали Сю Ли Юйшитаю?..
Юй Шунь горько усмехнулся.
— …Да. На самом деле, как вы и сказали, это подданный обратился с просьбой к главе Кую. Конечно, окончательное решение о назначении Сю Ли оставалось за ним. И хотя этот метод был крайне рискованным, это был единственный шанс выжить и не быть разгромленными Юйшитаем. В конце концов, Сю Ли-дажэнь — одна из немногих чиновников, кому Ваше Величество может доверять от всего сердца.
«Любой талант, даже если его придётся вытаскивать из пыльной кладовой, должен быть использован по назначению» — в точности так, как он и говорил.
Однако даже этот последний способ Лю Хуэй, не видя правды перед собой, задушил собственными руками.
— Поэтому в ближайшее время в назначениях чиновников в провинциях вряд ли произойдут серьёзные изменения. Беспокойство вызывает область Би…
Область Би. Услышав это название, Лю Хуэй слегка вздрогнул.
— Вы имеете в виду саранчу?
— Да. Похоже, кто-то из Юйшитая уже доложил об этом Вашему Величеству.
Юй Шунь ответил прямо, оставаясь совершенно невозмутимым.
О чём же он всё-таки думает? Непонятно, и с каждым мгновением становится всё непонятнее.
Что кроется за этой улыбкой?
Слова Юй Шуня всегда безупречны, к ним невозможно придраться, и именно поэтому всё становится ещё более туманным.
Если бы Юй Шунь проявил хоть каплю смятения или замешательства, или хотя бы выглядел колеблющимся, словно что-то скрывает, Лю Хуэю, возможно, было бы спокойнее.
— Почему вы не сказали мне? Вы ведь знали об этом ещё летом, не так ли? Именно поэтому вы отправили Чжэнь Суфана проводить расследование.
Почему? Но имел ли он право задавать такой вопрос?
Лето. Именно летом Лю Хуэй бросил всё, переложив все дела на Юй Шуня, и сбежал на реку Цзюцай.
(…Неужели доклад был получен уже после того, как я сбежал на реку Цзюцай?)
Юй Шунь ловко вытянул несколько свитков из угла заваленного документами стола, которые, казалось, вот-вот обрушатся.
— …Ваше Величество, что вам известно о нашествиях саранчи? Простите вэйчэню мою дерзость, достаточно будет и того, что записано в исторических хрониках. Ведь за последние несколько десятилетий подобных великих бедствий не случалось.
Так и было, поэтому Лю Хуэй кивнул. Хотя он и слышал о подобном, ему ни разу не доводилось видеть нашествие саранчи собственными глазами.
— Нашествие саранчи, если говорить просто, — это ущерб, наносимый огромными стаями перелётной саранчи, пересекающими границы. Помимо того, что это происходит лишь при определённых метеорологических условиях, ещё важнее то, что без достаточного количества пищи для поддержания жизни огромной стаи нашествие не начнётся. В минувшую эру Дае аномальные климатические условия возникали ежегодно, природные катаклизмы привели к резкому сокращению численности крестьян, а череда вспыхнувших войн превратила землю в пустошь — настолько, что даже нашествие саранчи не могло начаться. Это было самое ужасное время в истории. В ту эпоху даже родители варили и ели собственных детей, чтобы утолить голод, не говоря уже о яйцах, личинках и взрослых особях саранчи — стоило их обнаружить, как их тут же съедали подчистую. Хотя небольшие вспышки вредителей случались несколько раз, люди при их виде не столько испытывали страх, сколько радовались возможности использовать их в пищу.
Юй Шунь рассказывал об этом бесстрастно, но Лю Хуэй слушал, и у него волосы на голове шевелились от ужаса.
Юй Юйе, Сяо Тайши, Сун Тайфу и ван-отец выросли в такую эпоху, это просто слишком…
— …Просто на самом деле, каким бы малым ни было нашествие саранчи, это худшее из стихийных бедствий. Жизнеспособность такого существа, как перелётная саранча, необычайно высока: и яйца, и личинки, и взрослые особи способны переносить зиму.
— То есть яйца остаются яйцами, а взрослые насекомые зимуют в своём обычном виде и весной пробуждаются, верно?
Большинство насекомых погибает с приходом зимы. Лю Хуэй, который считал это само собой разумеющимся, почувствовал, как по спине пробежал холодок, осознав пугающую живучесть перелётной саранчи.
— Да. И не только это: отложенные яйца могут сохранять жизнеспособность в течение многих лет, дожидаясь наиболее благоприятных погодных условий для вылупления. Они невероятно упорны.
— …Нет, подождите. Но ведь обычно перелётная саранча не летает огромными стаями, верно? Они ведь существа-одиночки?
— Вы совершенно правы. Можно даже сказать, что если поблизости окажется другой сородич, они с отвращением улетят прочь. Перелётная саранча по своей природе должна быть насекомым, предпочитающим одиночество. Как говорится: «Одинокая саранча странствует по миру» — это подчёркивает, что саранча любит уединение.
— Как… как это круто! Это и называется безумием, верно? Не бродячий волк, а бродячая саранча — они наверняка считают, что сбиваться в шайки — это полный отстой!
Взгляд Юй Шунь внезапно устремился куда-то вдаль.
— Однако всё точно так же, как у банд недалёких хулиганов. Стоит им сбиться в стаю и почувствовать сладостный вкус издевательств над другими ради забавы, они уже не могут вернуться назад.
— Нельзя! Это слишком не круто! Трудные подростки — это просто отстой! Я против группового насилия!
Лю Хуэй выкрикнул это от самого сердца, подумав, что это вполне может стать главным лозунгом о поведении на следующий год.
— К несчастью, принцип действий огромных стай перелётной саранчи ничем не отличается от логики шаек мелких сошек: «если мы нападём на лавку все вместе, чтобы поесть и попить бесплатно, то бояться нечего». У них нет ни совести, ни достоинства. Всё сводится к тому, чтобы постоянно нападать на других, постоянно жрать, жрать и жрать, не заботясь больше ни о чём.
Это действительно было похоже на разбушевавшуюся банду хулиганов и ни на что иное. Юй Шунь нахмурился, произнося эти слова.
— На самом деле характер у перелётной саранчи прескверный. Удивительно, но стоит одиночке, которая ещё несколько минут назад любила уединение, приблизиться к стае, как она тут же становится частью банды, и мощь полчищ саранчи продолжает расти.
— Вы хотите сказать, что на честную саранчу, живущую достойной жизнью, влияет дурная компания?
— Именно так. Стоит лишь немного приблизиться, как она немедленно ассимилируется, меняя и внешность, и характер.
«Прямо как образцового ученика, которого затащили в банду хулиганов!» — подумал Лю Хуэй.
— Я слышал, что внешне они становятся чёрно-жёлтыми.
— Совершенно верно. Обычно перелётная саранча имеет зелёный окрас — это защитный цвет, позволяющий ей прятаться среди зелёных листьев от врагов. Но как только они сбиваются в шайки, их окрас меняется на чёрно-жёлтый. Они словно кричат: «Ну и что, что вы нас заметили! Всё равно вы нам ничего не сделаете, хе-хе!» Это крайне агрессивный цвет. В то же время именно по нему люди определяют, формируется ли нашествие.
— Как… как плохо! Эта саранча слишком плохая!! Вести себя так нагло — это просто низость! Я в них горько ошибся!
Несмотря на эти слова, Лю Хуэй на самом деле испытал шок скорее от осознания того факта, что человеческие повадки мало чем уступают привычкам полчищ саранчи. Если не считать умения говорить и развитого интеллекта, разницы, похоже, никакой.
Что же такое эволюция? Размышляя об этом, Лю Хуэй едва не попытался сбежать от реальности, скрывшись в мире философии.
— Причина изменения цвета тела всё ещё остаётся неразгаданной загадкой. Однако, сбившись в стаи, они меняют даже свои вкусовые предпочтения в еде.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
