— Юйю… Юйю говорил, что обладание сверхспособностями — не доказательство принадлежности к семье Пяо. И точно так же они не являются причиной, по которой семья Пяо завоевала сердца народа и доверие людей. Отец-Дажэнь, несмотря на то что ни у вас, ни у меня нет сверхспособностей, это вовсе не значит, что мы ничего не можем сделать. Я… я стал Сяньдун Линцзюнь и за те полгода, что провёл подле Юйю, увидел многое из того, что происходит во «внешнем» мире. Если вы считаете, что я «заразился» им, мне всё равно. Юйю велел мне открыть все проходы, потому что верил: я справлюсь. У заклинателей свой долг. Но работу семьи Пяо можем выполнять и мы, «бездарные». Здесь есть дела, которые под силу нам, — Юйю повторял мне это снова и снова. Отец, я — Линцзюнь. Как человек из семьи Пяо, я обязан исполнить долг перед «внешним» миром. Если Юйю и тётя-Дажэнь не могут действовать, а вы не желаете ничего предпринимать, тогда это сделаю я. Чтобы справиться с нашествием саранчи, сверхспособности не обязательны. Будь то хотя бы краткий приказ или рука помощи каждому нуждающемуся — именно это станет доказательством того, почему семья Пяо зовётся семьёй Пяо. В этом смысл её существования. Отец-Дажэнь… прошу, передайте мне титул Главы семьи Пяо. И тогда я отправлюсь на встречу с тётей-Дажэнь!
В следующее мгновение меч Цю Ин уже коснулся горла Да Лиин.
— И ещё скажите мне, где находится девушка Чжу Цуй. Иначе нам придётся применить силу.
Да Лиин скользнул взглядом по белому лезвию у своей шеи, а затем посмотрел на ту самую «дверь».
Оттуда донёсся звук, будто кто-то стучит. Сяо Лиин удивлённо обернулся; там показался Сыма Сюнь — это он только что постучал. Почему-то Сю Ли была у него на спине.
— А, Сюнь! Где ты пропадал всё это время?! Что ты сделал с мисс Сюли?!
— Ничего я не делал. Я нёс её только потому, что если бы мы бежали вместе, то вышло бы слишком медленно. Эй, мисс, можно тебя уже спустить?
— Хоть я и медленная, но ты, Сюнь, не слишком ли разогнался!
Увидев Сю Ли такой же, как обычно, Сяо Лиин наконец почувствовал, как с сердца упал камень. Оставляя её одну — да ещё когда он понял, что белая мышь была тётей-Дажэнь, — он ужасно беспокоился: не собирается ли Сю Ли встретиться с ней лицом к лицу. Ему нужно было сначала увидеться с отцом, поэтому на душе всё это время было неспокойно, но, похоже, она не пострадала.
— …Откуда ты узнал, что мы здесь? И эта «дверь»… Она ведь не должна открываться ни для кого, кроме членов семьи Пяо.
Сюнь качнул зажатым в руке Мо-се и обменялся взглядом с Сю Ли.
— Да нет же, мы просто шли на этот звон. Он резонирует с Гань-цзян.
— Раз уж мечи зазвенели, дверь обычно открывается сама.
Эта пара мечей была выкована семьёй Пяо и преподнесена королю. То ли потому, что их создал мастер из семьи Пяо, то ли из-за их резонанса, дверь распахнулась. Похоже, в этих парных клинках таилось куда больше чудес, чем они предполагали.
— Эй, мисс, ты ведь чиновник. Живо за работу, за работу.
Слова «чиновник» и «работать» тут же подействовали на Сю Ли. Она тихонько откашлялась, прочищая горло.
— У меня есть к вам разговор, прошу прощения за беспокойство. Ах, как невежливо с моей стороны врываться, не представившись. Мы видимся впервые, вы, должно быть, Глава семьи Пяо. — Сю Ли серьёзно посмотрела на седовласого мужчину, на которого Цю Ин наставил острие меча.
— Я — Хун Сюули… Ой?
Сю Ли впервые отчётливо увидела лицо Да Лиин и от изумления лишилась дара речи.
Не потому, что он выглядел слишком молодым, и не из-за его прекрасной внешности.
А потому, что она уже видела это лицо прежде.
(Этот человек… тот самый, кого я встретила при императорском дворе прошлой зимой…?!)
Да, когда она в качестве губернатора области Ча прибыла для поздравлений, ей довелось встретить его во дворце.
Тогда из-за вмешательства отца ничего не произошло, однако…
(Этот человек — Глава семьи Пяо?!)
Словно поглощённая его глазами, полными вечной пустоты, Сю Ли замерла, не в силах шевельнуться, будто её ноги приросли к земле. Она чувствовала лишь, как бешено колотится сердце.
Тогда она тоже это ощутила. Ощутила исходящий от этого человека… ужас. Хоть он и смотрел на неё, он совершенно её не видел. Она определённо стояла прямо перед ним, но возникало чувство, будто «Хун Сюули» в этом мире не существует. Нет — для этого человека «её» попросту «там не было».
Он считал её той, кто не должен существовать.
В груди что-то сжалось от боли. Это чувство жило в ней уже очень давно.
С тех самых пор, как она осознала, что мама умерла, чтобы дать ей жизнь; то неискупимое чувство вины, заменившее жизнь матери, то дрожащее ощущение. Перед этим человеком всё оно вдруг хлынуло наружу.
— Мисс? Что такое, приди в себя.
Словно желая поддержать, Сюнь встряхнул её за плечи, и Сю Ли вернулась к реальности, из последних сил вскинув голову.
— …Я — Хун Сюули. При императорском дворе… я занимаю должность Юши. — Да Лиин лишь вяло моргнул. Он даже не потрудился ответить.
— Если есть какой-то способ свести ущерб от саранчи к минимуму, пожалуйста, окажите нам содействие. Кроме того, Чжу Цуй уже должна была вернуться, я хочу знать, где она находится, а также где найти Люхуа-цзи.
После трёх мгновений молчания Да Лиин пробормотал:
— …Если бы ты могла умереть прямо сейчас, то я бы сказал тебе.
Сяо Лиин заслонил собой Сю Ли, намереваясь защитить её.
— Отец-Дажэнь!!
— Из-за того, что она позволила тебе выжить, я потерял дорогого мне человека. Несмотря на это… я продолжал искать её, ждал, ждал… Тот, кого я жду, — это не ты.
Услышав этот тихий шёпот, она сама не поняла, почему из её глаз брызнули слёзы.
Где-то глубоко в душе кто-то плакал. Наверное, это плакала она сама в детстве, когда узнала, что мамы больше нет ни в одной точке этого мира. Точно так же, как этот человек, — она втайне лила слёзы каждый день, потому что мама умерла ради неё. Это стояло перед глазами так ярко, словно случилось только вчера, в груди всё спёрло от нехватки воздуха. Нет, возможно, для этого человека всё это и впрямь было будто вчера. Словно кто-то коснулся раны, которая никогда не заживёт.
Увидев её безутешные слёзы, Да Лиин печально проговорил:
— Даже так, если она позволила тебе жить… тогда пусть. Я подожду ещё немного. Не ради тебя, а ради той, кого люблю. Должно быть, именно ради того дня мне и была дарована долгая жизнь.
…Сю Ли показалось, она поняла, кого именно он видит перед собой на самом деле.
Она всегда несла в себе вину за то, что живёт, даже сейчас. Но теперь эти слова удивительным образом просочились в её сердце.
Если нужно просто подождать ещё немного, тогда всё хорошо.
— Простите…
Она никогда не смогла бы сказать такого отцу или лорду Цзинь Лань.
Но если нужно просто подождать ещё немного, тогда всё хорошо. Значит, её жизнь тоже имеет право быть.
— Пожалуйста, прости меня за то, что заставила тебя так долго ждать.
Ради того, чтобы жить.
Эти слова предназначались не только ему, но и, вероятно, матери, подарившей ей жизнь.
И тогда Сю Ли окончательно осознала своё желание жить.
Пусть даже в этом нет особого смысла. Но если она может жить, значит, она хочет жить.
Да Лиин посмотрел на Сю Ли так, словно видел её впервые. Его глаза, казалось, смотрели на что-то и в то же время в никуда. Впервые образ Сю Ли отразился в этих чёрных, как смоль, зрачках. Затем он отвёл от неё взгляд.
— …Лиин.
— Да.
— Даже если ты станешь главой рода семьи Пяо, ничего не изменится. …По крайней мере, сейчас. Соплеменники будут слушаться только цзецзе — великую жрицу. Если ты хочешь что-то сделать с нашествием саранчи… ты должен найти Чжу Цуй.
Сяо Ли Ин выглядел растерянным.
— Чжу Цуй?
— …Даже я не знаю, где цзецзе, потому что меня это не заботит. С «тысячемильным взором» Чжу Цуй вы, возможно, сможете «увидеть» местонахождение цзецзе. Сейчас в этом тайном дворе почти не осталось практиков или жриц, обладающих особыми способностями. Но… она, возможно, сможет открыть проход. Если ещё не слишком поздно.
На этот раз Цю Ин наконец убрал свой меч.
— Где девушка Чжу Цуй? Если будет поздно —
— В «Тюрьме времени»… все, кто был заперт там, без исключения теряли рассудок и становились бесполезными калеками. Тело цзецзе сейчас долго не продержится. Возможно, она намерена заставить Чжу Цуй исчезнуть, чтобы та стала её следующим телом.
Раздел 3
Не по сезону выпавший снег начал укрывать весь двор, подобно чистому белому ковру.
— Прости, только подожди ещё немного…
Принцесса Цянвэй, которую глубоко любил Ли Ин, и её обожаемая дочь.
— …Даже так, если она позволит тебе жить дальше… что ж, тогда я подожду ещё немного.
Ли Ин не знал, почему сказал подобные слова этой девушке. Хотя за те двадцать лет с тех пор, как он расстался с Принцессой Цянвэй, он всегда мечтал о воссоединении с ней. Ли Ин, который с самого рождения, подобно кукле, отказался от речи, еды и жизни, по-настоящему «ожил» лишь в тот миг, когда случайно увидел пленённую Принцессу Цянвэй.
С того момента Ли Ин по-настоящему стал Ли Ином. Он отчаянно учился говорить, двигать конечностями, а также играть на эрху, чтобы утешить Принцессу Цянвэй. Он чувствовал, что его жизнь, слишком долгая для обычного человека, не будет напрасной, если он проживёт её ради неё.
Ли Ин намеревался в момент завершения собственной жизни разомкнуть цепи, сковывавшие Принцессу Цянвэй, даже если ценой за это станет весь мир. Даже если никто другой в этом мире не смог бы пойти на такое ради Принцессы Цянвэй, Ли Ин смог бы. Он считал, что рождён именно для этой миссии. Всё в Ли Ине существовало только ради неё.
Как бы ни менялся облик Принцессы Цянвэй, когда Ли Ин видел те неизменные, подобные молниям глаза, он влюблялся в неё снова и снова. Ли Ин внезапно коснулся своей бледной щеки, кончики его пальцев увлажнились прозрачными и холодными каплями. Слёзы скользнули по щеке — это были первые слёзы в его жизни. Растроганно улыбаясь сквозь слёзы, он произнёс:
— …О, моя принцесса… только рядом с тобой я всегда жил как обычный человек…
Хотя он потерял Принцессу Цянвэй двадцать лет назад, Ли Ин никогда прежде не плакал об этом. …Возможно, он наконец осознал, что лишился её навсегда. Этот драгоценный человек, которого Ли Ин так глубоко любил… тогда он оплакивал её уход, и в конечном итоге её не стало. Несмотря на это, он всё ещё не мог избавиться от этой одержимой любви и мучительных воспоминаний. Только Принцесса Цянвэй всегда дарила Ли Ину чувства, позволяя ему вновь обрести человеческое сердце.
— И всё же я… люблю тебя.
Целых пятьдесят лет Ли Ин оберегал Принцессу Цянвэй. Он и сам не знал, что она отдала свою жизнь в обмен на жизнь дочери и больше не существует в этом мире. По сравнению с самой Принцессой Цянвэй, Ли Ин мог оставаться рядом с ней лишь немногим дольше, чем обычный человек. Ли Ин никогда не думал, что в один прекрасный день вечная, казалось, Принцесса Цянвэй вот так пройдёт мимо него, и они будут навеки разлучены небом и землёй. Он мог бы ждать или продолжать тщетные поиски. Но даже если бы Ли Ин продолжил искать, Принцессы Цянвэй больше нигде не было… больше нигде.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
