За время, казавшееся бесконечным, словно целая жизнь, двое безупречно сплели тысячи тонких сетей, подобных паутине. Чувство гнёта мешало Сю Ли дышать — это напоминало ту душевную и физическую усталость, что наваливается после трёх дней и ночей непрерывного бега. Пусть это было лишь мгновение, Сю Ли всё равно чувствовала истощение нервов, а её походка стала нетвёрдой, как при морской болезни.
Опустив голову, она взглянула вниз, на восьмиугольный магический круг, и внезапный холод пробежал по её спине.
Всего лишь на миг сквозь густую сеть паутины ей удалось разглядеть, что там, внизу, что-то появилось.
— А?
Под восьмиугольным магическим кругом таилась сила сопротивления, пытавшаяся прорвать паутину.
Пяо Люхуа и Юйю, нахмурившись, приостановили восстановление и бросили все силы на противодействие этой мощи. Однако…
(Недостаточно.)
Неизвестно, произнёс ли Юйю эти слова вслух или Сю Ли просто почувствовала это. Так или иначе, слово «недостаточно» непрестанно крутилось у неё в голове. Чтобы подавить ту силу, нынешней духовной мощи было мало.
— …Дело плохо, — прошептала Пяо Люхуа.
Часть магического круга, соответствующая провинции Лань, засияла ярче и прекраснее, чем прежде. Возникшая там новая сила стремительным потоком разошлась по всему кругу, и окрепшая мощь подавила сопротивление, рвущееся снизу вверх.
Юйю в изумлении широко раскрыл глаза.
— Это же… Драгоценное зеркало Цзюцайцзян… Неужели его починили? Но как, ведь Гэ Ли-дажэнь…
Когда на случай непредвиденных обстоятельств к Цзюцайцзян отправили соплеменников для защиты Гэ Ли, пришёл отчёт о том, что на месте не осталось ничего, кроме огромного количества крови, превышающего смертельную дозу, а сама Гэ Ли бесследно исчезла.
— Это Гэ Ли. Такое ослепительное сияние и впрямь достойно её звания гения. Похоже, ей удалось тронуть сердце Би Сянь, которая прежде очаровывала этим зеркалом многих членов семьи Би и даже доводила их до самоубийства. Ха-ха… Она разгадала тайну столетнего зеркала, созданного прадедом. Юйю, то зеркало в Цзюцайцзян отныне не ведает бед и сохранится навеки.
— А? Что?
— Прекрасно, благодаря Гэ Ли теперь осталось восстановить всего три божественных артефакта… О, и подкрепление прибыло.
Перед глазами Сю Ли предстала прекрасная жёлтая душа, спустившаяся с небес. Она прошла сквозь подземный магический круг Сяньдуншэн, куда дозволено входить лишь великим жрицам, и, плавно опустившись, приняла человеческий облик. Как только её стопы коснулись земли, то существо, что отчаянно сопротивлялось под паутиной, отступило, словно получив сокрушительный удар.
После её появления она вместе с Пяо Люхуа и Юйю образовала треугольное построение.
Это была прекрасная юная дева в облачении высокоранговой жрицы, в чьём взгляде читалась решительность и нежелание уступать. Сю Ли не была знакома с ней, однако её лицо казалось ей необъяснимо знакомым.
С появлением девушки в помещение хлынул свежий воздух, а духовная мощь мгновенно возросла.
— Пяо Инцзи, ты припозднилась. Но всё же пришла.
Сю Ли судорожно вдохнула. Пяо Инцзи из провинции Ча. Приглядевшись, она действительно узнала в ней черты той пожилой женщины. Сейчас она предстала в облике девушки лет шестнадцати, но на её лице играла всё та же упрямая улыбка.
Сю Ли почувствовала головокружение, будто вдохнула слишком густой воздух. Из-за сильнейшего давления она в конце концов закрыла глаза, и на этом её видение оборвалось.
Бывшая кандидатка на роль великой жрицы, она была преемницей Пяо Люхуа и обладала духовной силой, которой можно было только гордиться. Нынешняя Пяо Инцзи была такой же, как и прежде.
— Козыри всегда выходят в самом конце, разве нет? Сяоцзе.
— Глупая, ты вечно опаздываешь, что при рождении, что при возвращении.
— …Верно. Прошу прощения. Теперь я наконец всё поняла.
Юйю, опешив, оглядел с ног до головы горько улыбающуюся Пяо Инцзи.
— А? Ин Цзи-сяоцзе? Разве вы не умерли давным-давно? Разве душа может так долго оставаться в мире людей?
— Я ещё не мертва. Лишь нахожусь в состоянии мнимой смерти. Сейчас в провинции Ча есть Ду Инъюэ-дажэнь и другие выдающиеся врачи, я попросила их о помощи. Ведь тогда, наблюдая за звёздами, я обнаружила, что главную ветвь семьи Пяо ждёт великое бедствие…
— Пяо Инцзи, следи за своим тоном. Разве не по этой ли причине второй дурак из вашей семьи Ча тоже повсюду скитается?
— …Этот парень и впрямь набитый дурак. Дурак и после смерти остаётся дураком — Ча Шо Сюнь служит тому лучшим доказательством. Мне нечего сказать в его оправдание, но благодаря Шо Сюню у меня появилось время подготовиться к мнимой смерти.
— Неужели «истинная» душа вернулась к тебе раньше «пустой оболочки»?
— …У вас всё те же проницательные «глаза»…
Пяо Инцзи в изумлении прищёлкнула языком. Хотя все каналы передачи информации были перекрыты, Пяо Люхуа, похоже, всё равно «видела». Ча Шо Сюнь, последовавший за «марионетками-убийцами», был настоящим Шо Сюнем. Его взгляд стал куда серьёзнее, чем раньше.
— Да, это была «душа» Шо Сюня. Тело было отринуто, и душе ничего не оставалось, кроме как скитаться — никчёмный человек. Впрочем, при жизни он был таким же. Просто Шо Сюнь — всего лишь обычный человек, и большую часть времени его душа может лишь бесцельно дрейфовать, не имея возможности направлять себя волей или выбирать место и время перемещения… И всё же он изо всех сил летел ко мне, чтобы предупредить…
Во время той эпидемии Пяо Люхуа почувствовала, что перед Ду Инъюэ и Сю Ли предстал именно Ча Шо Сюнь. Должно быть, это тоже была его душа.
— …Обычной душе нелегко на такое решиться, похоже, душа Ча Шо Сюня долго не продержится.
— Да… Пройдёт совсем немного времени, и душа этого дитя «исчезнет», не добравшись даже до небес…
Пяо Люхуа холодным взглядом наблюдала за охваченной скорбью Пяо Инцзи.
— Ты, кажется, всё время искала его. Бесполезно. И не потому, что твоя духовная сила угасла, а потому, что лишь тот человек, который управляет «пустой оболочкой», властен вершить судьбу Ча Шо Сюня.
— …Я понимаю это, но всё же.
«Отдай мне свою жизнь…»
В то мгновение, когда Ча Шо Сюнь проник в её тело, он беззвучно прошептал эти слова. Пяо Инцзи сразу поняла его намерение и, стараясь не выдать себя перед «марионетками-убийцами» и заклинателями семьи Пяо, прикинулась убитой «пустой оболочкой» Шо Сюня — и тайно совершила отделение души.
Куда после этого улетела «душа» Ча Шо Сюня, Пяо Инцзи до сих пор не знала.
— Мнимая смерть… Это значит…
Юйю подпрыгнул и снова принялся изучать ту часть магического круга, что отвечала за провинцию Ча.
До этого момента даже часть провинции Би, где из-за появления Божественного лука Хоу И возникли едва ли не фатальные бреши, светилась неровно. Но теперь сияние восстановилось почти наполовину.
— Да, божественный артефакт не повреждён. Мой муж, Ча Юаньсюнь, ставший живым столпом, не из тех, кто легко сдаётся.
Родовой храм семьи Ча, окроплённый кровью Ча Чжунчжана и Ча Шо Сюня, был возведён прямо над священными землями провинции Ча — Блуждающим подземным озером, — дабы сдерживать его. Когда из-за деяний Шо Сюня и остальных храм был почти разрушен, Сяо-тайфу использовал душу Ча Юаньсюня в качестве живого столпа, и только так смог запечатать тьму, захлестнувшую провинцию Ча.
И Ча Юаньсюнь доверил этот «ключ» своей жене Пяо Инцзи. Она не могла так просто расстаться с этой драгоценной жизнью.
— …«Ключ» я передала Чуньцзи. Хотя большую часть жизни я прожила ради мужа и семьи Ча, позвольте мне хотя бы в самом конце отдать эту жизнь ради семьи Пяо. Думаю, мой муж не станет возражать.
Взгляд прекрасной девы был безмятежным и старческим, и он больно уколол сердца Пяо Люхуа и Юйю.
Пяо Инцзи была на двадцать лет младше Пяо Люхуа и Юйю. В прошлом она была сильной жрицей, свободолюбивой и порывистой; ради своей мечты она отправилась во «внешний» мир, не побоявшись пойти против воли Пяо Люхуа и сбежать из дома. У неё был муж, но не было детей; вместе с Ча Юаньсюнем она прошла через годы смут и своими глазами видела гибель любимого супруга. Пока Пяо Люхуа и Юйю ничего о ней не знали, Пяо Инцзи прожила свою жизнь и стала зрелой женщиной. Её жизнь можно было даже назвать полной и насыщенной.
— Сяоцзе, закрытые врата семьи Пяо вновь отворяются во «вне». Я чувствую это.
— …Это всё из-за одного несносного племянника и той девчонки, они вечно шумят, просто с ума сводят.
Ин Цзи увидела, что Лю Хуа явилась в «теле» Сю Ли, но ничего не сказала. Она и раньше думала, что эта гунян, возможно, выбрала бы именно такой путь. Ведь эта девушка понимала чувства и убеждения Лю Хуа даже лучше, чем Ин Цзи, и была ей гораздо ближе по духу.
— Ну что ж, дасяоцзе, полагаю, нам, уходящим первыми, осталось сделать лишь одно.
То, что нужно оставить будущему.
— …Ты согласна, Ин Цзи?
Силы сопротивления под паутиной в этот миг вновь начали постепенно поднимать голову.
Ин Цзи весело рассмеялась, и в этот миг она была прекраснее и величественнее, чем когда-либо прежде.
— Согласна.
Сияние восьмиугольного построения становилось всё ярче, а скорость плетения паутины удвоилась. Поразительная быстрота и точность, с которой ткалась сеть, пресекали любые попытки движения. В мгновение ока все бреши были залатаны одна за другой.
Когда была сплетена последняя сеть, казалось, можно было услышать восхищённые возгласы заклинателей семьи Пяо.
Лю Хуа невольно глубоко выдохнула.
— Юйю, вся «лазурь» влита?
— …Да… наконец-то…
Юйю изо всех сил пытался унять дрожь в коленях. Несмотря на то что он находился в состоянии отделения души, казалось, его всё равно прошиб холодный пот.
— Хорошо. Теперь, если сила будет постепенно циркулировать по этим бесчисленным нитям, однажды она вернётся к Чжу Цуй и вновь воссоединится с её второй половиной.
— …А что же дальше, дасяоцзе? — пробормотал Юйю. На его лице не было ни тени улыбки.
— …Другие сородичи, возможно, и не заметили, но я понимаю, что это лишь «временная латка». Точно так же я поступила с провинцией Би — лишь немного укрепила, но это ещё не полное восстановление.
— …………
— Дасяоцзе, неужели способ, о котором вы говорили, это…
— Юйю.
Лю Хуа подняла голову и посмотрела на приближающегося к ней Юйю. В облике отделившейся души он всё ещё выглядел так же, как в юности.
Фигура лишь чуть выше Лю Хуа, небрежно заплетённая длинная коса, в мягких чертах лица всё ещё сквозило нечто юношеское, придававшее ему мечтательный и чистый вид. Это был именно тот Юйю, который когда-то покинул Лю Хуа.
Она, казалось, хотела о чём-то его спросить. Почему предал, почему не вернулся, почему не сдержал данное когда-то обещание? В голове всплыло лицо Лань Цюина. Однако Лю Хуа так и не решилась заговорить. Теперь всё это казалось неважным, можно было и не спрашивать.
Даже наперекор воле небес она выжила. И никогда ни о чём не жалела, кроме одного.
— …Ты когда-то говорил мне, чтобы я не умирала раньше тебя. Хотя это было очень, очень давно.
Правильные черты лица Юйю стали ещё суровее. Первой, чья голова должна была пасть, была Лю Хуа.
— Я не помню, чтобы что-то тебе обещала, но… на душе неспокойно, а это всё равно что нарушить слово. Прости… Однако ты всё ещё нужен двору. Ли Ин и другие молодые сородичи тоже полагаются на твою силу. Живи, живи до самого конца, отпущенного небом, — и делай то, что считаешь правильным.
Эти слова Лю Хуа сказала Юйю когда-то давно, когда он отправлялся в путь. Но кто же пускается в путь на этот раз?
Прощальное напутствие превратилось в предсмертную волю.
Лю Хуа протянула руку; Юйю изменился в лице и хотел было отпрянуть.
— …А самое главное, я не хочу видеть твою смерть… Возвращайся.
Кончики пальцев Лю Хуа с глухим звуком толкнули Юйю в грудь.
В то же мгновение душа Юйю устремилась ввысь, возвращаясь в прежнее тело. В мир живых.
В мир, отличный от того, где была Лю Хуа.
Юйю что-то кричал. Было не разобрать слов. Он оставил Лю Хуа и Ин Цзи на дне глубокого и тёмного колодца. Однако её бездонные чёрные глаза навечно запечатлелись в его памяти.
— Вы всё так же жестоки. Ваших спутников в постели было больше, чем звёзд на небе, но вы так и не ввели в дом законного мужа, оставшись одинокой на всю жизнь. Как же вы похожи на того прежнего Ван-шана — даже восьмидесятилетнего старика способны вышвырнуть прочь не раздумывая. Истинная железная императрица, в которой нет ни крови, ни слёз.
Лю Хуа сердито взглянула на Ин Цзи, но её холодный профиль, казалось, смягчился, словно она сбросила груз многих лет, и на губах заиграла нежная улыбка. От этой пленительной улыбки Ин Цзи просто лишилась дара речи.
— …Так будет лучше.
Ин Цзи насмешливо повела глазами, будто желая спросить: «Неужели и правда лучше?»
— …А как же я? Мне тоже возвращаться, дасяоцзе?
— Нет, ты останешься.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
