— Раз уж Юйю-дажэнь не желает давать наставления, это сделаю я. Даже если ради этого придётся убить Юйю-дажэнь — неважно, ведь таков долг чиновника Сяньдун. Не так ли, Ли Ин-дажэнь? Прежде чем ситуация ухудшится ещё сильнее, кто-то должен исправить ошибки. Скажите, в чём я не прав? Или вы и вправду считаете, что Лю Хуэй подходит для драконьего престола больше, чем кто-либо другой? Ведь вы — единственный преемник Ван Цзи-дажэнь, принц Ли Ин из рода Цан.
Раздался рокот перешёптываний. Ли Ин тяжело сглотнул и широко раскрыл глаза.
Глаза чиновника Сяньдун лихорадочно блестели, когда он переводил взгляд с Лю Хуэй на Ли Ин.
— Ли Ин-дажэнь, вы наследник королевской семьи, унаследовавший кровь родов Цан и Пяо; ваша кровь чище и благороднее, чем у кого-либо другого. По сравнению с этим королём, рождённым куртизанкой, ваше происхождение куда более законное и высокое. Изначальная фамилия Ван Цзи-дажэнь — Цан. Ведомство Сяньдун, чтящее чистоту крови, должно было выбрать Ван Цзи-дажэнь и вас! Юйю-дажэнь слишком стар, его глаза совсем затуманились. Мы обязаны исправить королевскую родословную, позволив человеку с более благородной кровью и законным происхождением стать королём и заменить сына еретика Цзянь Хуа!
Старые вассалы, присягавшие на верность королю Цзянь Хуа, услышав это, повскакивали с мест в ярости.
— Прежний ван — еретик?! Не смей, ничтожество, порочить имя вана Цзянь Хуа!
— Куй Хуанъи, немедленно заставь этого негодяя замолчать! Отруби ему голову!
Ян Сю молча поправил очки. Эти слова рано или поздно должны были сорваться с чьих-то губ, просто так совпало, что это случилось сегодня и здесь. Настал час каждому принять эти слова и решить, как поступить. Сквозь линзы очков он видел, как шилан Цзинь и Юй Шунь смотрят в небо, а шаншу Гуань из Министерства работ вздыхает. Однако остальные высокопоставленные чиновники застыли с бесстрастными лицами, словно надев маски шаншу Хуана. Похоже, сказанное чиновником Сяньдун — это то, о чём все они думали втайне.
Король ещё не отдал приказ о казни. Юй Шунь, что случалось редко, колебался. Стоило ли самовольно ударить веером из перьев, вынося решение? Пока он медлил, чиновник Сяньдун, гремя колодками, оттолкнул копья угуань и рванулся к Ли Ин.
— Ван Цзи-дажэнь — ваш родной дед. Вы ведь наверняка встанете на его сторону, а не свяжетесь с этим королём? Настал час вернуть славу вашему благородному имени вместе с троном.
Ли Ин отступил на шаг, пошатнувшись. Он открыл рот, но не смог издать ни звука, не смог вымолвить ни слова. Он чувствовал на своей спине взгляд короля; его прошиб холодный пот, он не смел обернуться и взглянуть на короля на драконьем престоле.
Стало ясно, что исступление чиновника Сяньдун вызвано не только неприязнью к Лю Хуэй — за ним крылось множество переплетённых причин. Подводные течения, тревога и страх, зревшие в императорском дворе, вырвались наружу мутным потоком через уста этого чиновника. В этот поток попало даже то, что не имело к Лю Хуэй никакого отношения, но всё равно было вменено ему в вину. Всё не должно было быть так. Однако они уже решили, что стоит только избавиться от короля, как всё наладится, и впутывали в это дело всё подряд. Они искренне верили, что стоит поступить так, и терзающее их беспокойство исчезнет.
— В ваших жилах течёт кровь рода Пяо, нельзя недооценивать ведомство Сяньдун. Издревле говорят, что истинный правитель, пользующийся глубоким покровительством Восьми Бессмертных, — это тот, кто способен усмирить нашествие саранчи. Подумайте, кто совершил этот подвиг? Не Лю Хуэй, а Ван Цзи-дажэнь. Это объясняет всё. Ведомство Сяньдун требует: повинуйтесь знамению Красной Звезды и немедленно проведите смену власти на троне!
Чиновник Сяньдун и так обладал правом судить о подлинности притязаний на трон и законности восшествия. Его голос разнёсся по всему Чжэншитан.
Юй Шунь резко открыл глаза и уже собирался ударить веером из перьев.
Однако Ли Ин опередил Юй Шуня: он протянул руку и зажал рот чиновнику Сяньдун, обрывая его вопль. Удар был настолько сильным, что нижняя челюсть чиновника издала неприятный хруст.
— Замолчи. Линцзюнь ведомства Сяньдун — я, а не ты.
Голос Ли Ин звучал спокойно, но его услышал каждый в Чжэншитан.
Холодно взирая в упор в пустые, похожие на глаза насекомого глаза молодого чиновника, Ли Ин почувствовал, как холодный пот мгновенно высох. Само упоминание ведомства Сяньдун заставило его очнуться от гнева. Будучи линцзюнем Сяньдун, он всё ещё во многом не мог определиться, но в одном был уверен твёрдо.
— Любой из чиновников при дворе, вплоть до самого мелкого смотрителя конюшен, имеет право давать наставления, даже если он обременён виной. Никто не в силах отнять это право или препятствовать ему, каково бы ни было содержание этих наставлений. Но даже так, у тебя не было ни единого повода убивать Юйю. Ни одного.
Куй Хуанъи, Лин Яншу и Сунь Линван были поражены спокойным величием, которое исходило от Ли Ин, когда тот поднялся и заговорил. Им уже было известно, что Ли Ин — сын Ван Фэйянь и, следовательно, внук Ван Цзи. Однако до сих пор они не находили в Ли Ин никакого сходства с Ван Цзи. Сказать по правде, Ли Ин производил впечатление «человека из рода Пяо».
Но сейчас его голос звучал так, будто перед ними стоял сам Ван Цзи.
— Ты наговорил много такого, что кажется разумным. Но почему же ты не выступил вперёд и не представил эти наставления Его Величеству прежде, чем убил Юйю? Сегодня Его Величество до последнего не мешал тебе говорить, даже при том, что ты преступник, убивший Юйю. Даже если бы ты не убил Юйю, Его Величество точно так же сидел бы на троне и слушал тебя, не пытаясь ни сбежать, ни уклониться. А ты — почему ты этого не сделал?
В глазах чиновника Сяньдун промелькнула тень сомнения и страха.
— Неужели ты думаешь, что твоё желание высказаться может служить оправданием для убийства? То, что ты хочешь сказать, важнее человеческой жизни? У тебя даже не хватило решимости заявить о своих требованиях открыто. Или ты вообразил, что если убьёшь Юйю, люди из страха станут тебя слушать? Ты просто свалил всё, что тебе не по душе, на Его Величество и Юйю. Ты самовольно решил, что стоит их убрать, и всё пойдёт на лад, а затем просто воплотил это в жизнь. И к тому же, почему ты не тронул меня, линцзюня Сяньдун, а вместо этого убил моего помощника Юйю? Ведь я тоже был там.
— Это потому, что вы из рода Цан…
— Значит, ты выбирал жертву, исходя из её крови? Прикрываешься громкими словами о роде Пяо или ведомстве Сяньдун… Знай: наставления — это не те речи, что полны расчёта и тайных умыслов. Такое называют не наставлением, а клеветой.
В похожих на глаза насекомого глазах чиновника Сяньдун промелькнуло искажённое выражение, вспыхнул странный блеск.
— Я никогда не прощу того, кто убил Юйю, а теперь пытается оправдать свой поступок. Как у тебя были свои мысли, так и у Юйю были свои соображения. Ведомство Сяньдун обязано придерживаться нейтралитета и ни в коем случае не смеет влиять на решения короля. У тебя могут быть свои убеждения и мнения, ты можешь высказывать недовольство, но окончательное решение всегда остаётся за Его Величеством. Ответственность за дела государственные несут Его Величество и сотни чиновников, что каждый день трудятся на благо народа, а не ведомство Сяньдун. Даже два человека, видящих одно и то же созвездие, могут в итоге выбрать разные пути, ибо выбор пути зависит от воли человека. Не смей мнить о себе слишком много. Судьбу этой страны определяют не звёзды и не ведомство Сяньдун — и уж тем более не твоя гнусная клевета!
В то же мгновение раздался едва слышный треск ломающегося дерева.
Сначала руку Ли Ин отбросило мощным толчком, а затем он ощутил резкий удар в живот — от боли в глазах всё побелело. Его отшвырнуло прочь, и он даже не успел понять, что произошло.
Ли Ин, словно мяч, несколько раз перекувыркнулся по полу. Лю Хуэй в спешке сбежал с трона и подхватил Ли Ин, который докатился до подножия ступеней перед престолом.
Было видно, что деревянные колодки в руках чиновника Сяньдун разлетелись надвое, а двое угуань, охранявших его, были отброшены в дальний конец Чжэншитан. Копья, что они держали, были переломлены и брошены на пол.
Лю Хуэй широко раскрыл глаза. Хотя от него и исходила жуткая аура, этот хрупкий и слабый на вид чиновник Сяньдун никак не походил на человека, способного голыми руками расколоть деревянные кандалы и переломить копьё.
Ли Ин на его руках рвало от боли. Стоило ему увидеть Лю Хуэй, как лицо его исказилось. Он словно хотел что-то сказать, но стоило ему открыть рот, как начались новые сухие позывы. Лю Хуэй старался не трясти Ли Ин, помогая ему поудобнее устроить голову и тело. Убедившись, что в рвоте нет крови, он немного успокоился — к счастью, внутренние органы не пострадали. Лю Хуэй заметил, что в тот момент Ли Ин рефлекторно отпрыгнул назад, что, возможно, смягчило силу удара.
— Великий генерал Бай! Со мной всё в порядке, скорее идите защищать Юй Шунь! Не подпускайте его!
Бай Лэйянь уже бежал к Лю Хуэй, но, услышав приказ, резко остановился.
— Ли Ин, ты меня слышишь?
Ли Ин, который последние несколько дней не ел почти ничего, кроме воды, вырвало одной лишь желудочной кислотой.
— …Берегись… тот парень… принял снадобье… как те марионетки-убийцы… оно усиливает возможности тела… возьми меч…
Лю Хуэй хотел было потянуться за оружием, но его рука схватила пустоту. Замерев, он смертельно побледнел.
— …П-плохо дело. С тех пор как мечей Цяньцзян и Мосе нет при мне… я так и не надел другой меч.
— …Что?!
Ли Ин то краснел от негодования, то бледнел от ужаса. Хотя он не мог издать ни звука, по его лицу было ясно: в мыслях он уже осыпал Лю Хуэй всеми возможными ругательствами.
Опередив подбегающих военных чинов, чиновник Сяньдун в один прыжок оказался перед Лю Хуэй и Ли Ин. Его физические способности поражали. По пути он подобрал с земли обломки копья и грубо швырнул их Лю Хуэй.
С лицом, искажённым жуткой гримасой, чиновник Сяньдун издал безумный смешок.
— Ли Ин-дажэнь, вы очень умны, и ваши слова верны — настолько верны, что от них тошнит. В уме нет ничего плохого, вот только вы и сами не осмелились сказать, что мои слова — ложь. Когда я спросил вас, кто больше достоин быть королём, господин Ван Цзи или этот бестолковый правитель, вы не смогли ответить. Зловещее знамение Красной звезды предвещает смену власти, и это не обман. И вы не можете отрицать, что в господине Ван Цзи течёт более чистая и благородная кровь рода Цан, дающая право на престол, а вы — наследный принц, в чьих жилах течёт кровь господина Ван Цзи. Вы ни разу не сказали, что господин Ван Цзи не должен занять трон — ни разу.
Все присутствующие отчётливо слышали его слова.
Ли Ин задрожал всем телом, словно по его голове нанесли мощный удар. Лю Хуэй не разжимал рук, и эта дрожь, похожая на лихорадочный озноб, передалась и ему. Ли Ин не мог возразить ни слова, в голове у него всё помутилось, мысли разлетелись.
— Если всё решает воля людей, то разве моя воля не должна учитываться? Я считаю, что этот король лишён добродетели и таланта, и небесные звёзды не благоволят ему. Поэтому я не признаю его и желаю устранить. В чём здесь ошибка? Над этим королём нет звезды правителя! Я прав!
С невероятной силой он взмахнул обломком копья, целясь в Лю Хуэй. Лю Хуэй, прижимая к себе Ли Ин, отпрыгнул в сторону.
Однако удар копья не был завершён: рука, державшая его, просто рухнула на землю. — А? — Чиновник Сяньдун в недоумении склонил голову набок. Мгновение спустя он увидел свою руку, валяющуюся на полу.
Вслед за этим меч пронзил его сердце: остриё, показавшееся из груди, тут же исчезло в обратном направлении. Хотя удар был нанесён со спины, смертельная рана пришлась на сонную артерию. Безжалостно, словно забивали зверя, а не человека. Свист брызнувшей крови был отчётливо слышен.
Лю Хуэй и Ли Ин в оцепенении взирали на происходящее. Чтобы отбиться от наёмников, Лю Хуэй и раньше убивал, но то, что случилось сейчас, было ему чуждо. Это было убийство без малейшего промедления, исполненное с пугающей лёгкостью. На нападавших не попало ни единой капли крови — казалось, они даже траекторию брызг рассчитали заранее.
Раздался лязг меча, возвращаемого в ножны. Уверенные шаги по кровавой луже отозвались тихим всплеском.
Лю Хуэй поднял глаза на «тех двоих».
Оба нанесли удар совершенно бесшумно — даже Лю Хуэй ничего не заметил. Всё закончилось в мгновение ока, быстрее вспышки молнии.
— Генерал Сун… Сунь Линван?..
— …Обнажил меч в присутствии Его Величества, чем проявил дерзость. Пожалуйста, простите меня.
Сунь Линван усмехнулся и положил меч на пол. Сун Тайфу ещё со времён прежнего короля дозволялось носить оружие в любом уголке двора, но Сунь Линван, шаншу одного из шести министерств, не имел права входить с мечом в Зал Правительства. Если присмотреться, в этом клинке не было ничего особенного — дешёвка, выдаваемая обычным военным чинам; видимо, он отобрал его у кого-то из стоявших поблизости стражников.
Сун Тайфу взмахнул мечом, и капли крови посыпались дождём. Он бросил суровый взгляд на Сунь Линвана — того самого человека, который в прошлом когда-то сражался против него самого, короля Цзянь Хуа и Сыма Луна одновременно.
— …Твоё мастерство ничуть не померкло с годами, Сунь Линван. Благодарю тебя за защиту Его Величества.
— Не стоит благодарности.
Сун Тайфу снова уставился на Лю Хуэй. От его свирепого вида Лю Хуэй невольно сглотнул. Но Сун Тайфу, сделав широкий шаг вперёд, внезапно опустился на колено. Он низко склонил голову перед Лю Хуэй и от самого сердца произнёс:
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
