— Это здесь.
В глубине храма Цзянцин на горе Лумин неподвижно стоял белый гроб.
Крышка не была закрыта. Лю Хуэй и Цзинь Лань сделали лишь несколько шагов и замерли, словно наткнувшись на невидимую стену, и просто остались стоять на месте.
Лишь Шао Кэ, как отец, тихо направился к гробу.
Сю Ли спала, сложив руки на груди, с выражением крайнего изнурения на лице. Когда он коснулся её, то обнаружил, что температура её тела была очень низкой, однако на щеках всё ещё играл лёгкий румянец, и казалось, она вот-вот очнётся. Её спящее лицо мало чем отличалось от того, каким оно бывало, когда она засыпала от усталости после домашних дел — готовки или стирки. Словно это был лишь мимолётный отдых.
Отдых нужен для того, чтобы проснуться и завершить неоконченные дела.
Шао Кэ протянул руки и поднял Сю Ли. Она не сопротивлялась, подобно кукле, и её маленькая голова бессильно опустилась ему на плечо. Шао Кэ погладил дочь по щеке и пригладил её чёрные волосы, спадавшие водопадом. На ней были изысканные одежды принцессы рода Пяо. Когда Шао Кэ впервые встретил Принцессу Цянвэй, она была одета точно так же. И призрачный образ Сю Ли, который он видел в ночь падения метеора, выглядел в точности так же.
(В тот день она и вправду прилетела к нам, потому что беспокоилась обо мне и Лю Хуэе…)
В последний раз он видел дочь, когда возвращался в провинцию Хун вместе с Ли Шэнем. Теперь, оглядываясь назад, казалось, будто это было сто лет назад. Тогда Шао Кэ предвидел, что Сю Ли станет пешкой в политической борьбе, и оставил ей такие слова:
— …Сю Ли, когда де уедет в провинцию Хун, он больше не сможет тебе помогать. Что бы ни случилось, в конечном счёте ты должна будешь сама принять решение. Но запомни одно: какой бы выбор ты ни сделала, де всегда поддержит тебя.
Сегодня эти слова с неожиданной тяжестью вернулись в сердце Шао Кэ, обретя иной смысл.
Дочь поступила именно так, как он сказал. Даже без отца рядом, даже в одиночестве, даже не получая ничьей помощи.
Она всё равно отважно встретила Лю Хуа и собственную судьбу, сама приняв окончательное решение. Возвращение из рода Пяо, борьба с нашествием саранчи, передача своего тела Лю Хуа… Она прекрасно понимала, что времени у неё осталось немного, и сделала выбор, осознавая всё. И вот теперь она здесь. Спит, совершенно обессиленная.
Шао Кэ продолжал расчёсывать её чёрные волосы.
— Кто бы тебя ни отверг, только я обязательно приму тебя всю целиком.
Даже если это шло вразрез с желаниями Шао Кэ и было совсем не тем, чего он хотел, он всё равно сдержит обещание. Даже если придётся лгать самому себе.
Третий человек. Самая важная в жизни дочь. Какой бы путь она ни выбрала, только Шао Кэ поддержит её безоговорочно.
— …Ты очень старалась, Сю Ли. Правда, очень старалась… Ну же, поспи ещё немного…
До того дня, когда ты проснёшься.
Сю Ли не ответила, но на её лице промелькнула умиротворённая улыбка.
— Ючжан-дажэнь, пожалуйста, расскажите нам, в каком состоянии сейчас Сю Ли. Хотя мы получили письма от Цю Ин-дажэня и Янь Цин-дажэня с кратким описанием ситуации, мы хотим знать более подробные и точные сведения. Включая слова Лю Хуа о том, что её следующее пробуждение станет последним.
Снова уложив Сю Ли в гроб, Шао Кэ подошёл к старейшине.
— Да. У меня тоже есть для вас несколько новых новостей.
Старейшина принёс несколько тонких подушек для сидения по числу присутствующих, но сели только Шао Кэ и сам старейшина. Лишь после нескольких уговоров Шао Кэ Лю Хуэй медленно сел, перестав заглядывать в гроб.
— На самом деле, чуть ранее новая великая жрица Чжу Цуй-дажэнь уже отправилась в храм Цзянцин и, судя по времени, скоро должна прибыть. Пока она в пути, я постараюсь объяснить вам всё, что мне известно… Ах да, прежде чем мы начнём, Лю Хуэй-ван-шан, Шао Кэ-дажэнь, Чжу Цуй-дажэнь просила передать вам это. Сказала, что это весточка.
Из своих маленьких рук старейшина протянул Лю Хуэю кусок белой ткани. Развернув его, они увидели нечто похожее на платок с загадочной вышивкой. Старейшина Ючжан торжествующе кивнул и сказал:
— Это наверняка особый оберег от злых духов, созданный великой жрицей! Он обладает божественной силой защиты, мы даже подумываем выставить такие на продажу.
Лю Хуэй, Шао Кэ и Цю Ин склонились над загадочным узором. Цю Ин лишь смутно чувствовал, что это вряд ли оберег, но реакция Шао Кэ и Лю Хуэя была совершенно иной.
— Нет… — прошептал Лю Хуэй. Это был вовсе не оберег.
— Этой вышивкой выведено: «У меня всё хорошо, пожалуйста, не беспокойтесь»…
— Верно… Это не оберег, а письмо от Чжу Цуй… И куча ошибок в иероглифах — тут она совсем не изменилась.
Цю Ин был потрясён. Вышивку, в которой он ничего не разобрал, ван-шан и Шао Кэ поняли с первого взгляда.
— Э? Это иероглифы? Быть не может! Или это какой-то тайный шифр, понятный только вам?
— Это обычные слова. Хоть и кривые… Но это точно вышивка Чжу Цуй. Похоже, с ней и вправду всё в порядке…
— Погодите, ван-шан! Почему вы знаете о Чжу Цуй-сяоцзе больше, чем я?!
— Хм, Цю Ин-дажэнь, раз вы не можете разобрать даже такое письмо, вам ещё нужно много над собой работать. Во всех смыслах.
Шао Кэ намеренно поддразнил Цю Ина. Тот стиснул зубы и сердито взглянул на Шао Кэ. Ведь объектом многолетней тайной любви Чжу Цуй был именно стоящий перед ним Шао Кэ. Вот только сам он этого совершенно не замечал.
— …Ты и впрямь совсем не пользуешься успехом, Цю Ин… — негромко вставил своё слово Цзинь Лань.
Цю Ин, обернувшись, рявкнул:
— А ты не лезь не в своё дело!
Старейшина, поглаживая бороду, вздохнул: «Как хорошо быть молодым», и вернулся к прежней теме.
— Для начала позвольте мне рассказать об этом белом гробе.
С этими словами старейшина оглянулся на гроб, в котором лежала Сю Ли.
— Его создала Лю Хуа-дажэнь, и об этом не знали даже в роду Пяо… Да, я и сам был поражён. Говорят, он позволяет человеку впасть в состояние, подобное зимней спячке медведя.
— Медведя? Если подумать, температура тела моей дочери и вправду сильно упала…
— Да. В зимней спячке медведей много необъяснимых тайн: они проводят всю зиму во сне, не нуждаясь в пище и испражнении, а температура их тела держится около тридцати градусов. Хотя она на несколько градусов ниже обычной, а обмен веществ замедляется более чем на восемьдесят процентов, жизненные функции сохраняются. В этот период медведи почти не двигаются, лишь несколько раз в день переворачиваются или чистят шерсть, пребывая в глубоком забытьи. Но проснувшись весной, они возвращают себе прежнюю бодрость и снова начинают бродить повсюду…
Цю Ин и Цзинь Лань невольно переглянулись. Цю Ин с удивлением произнёс:
— Это поразительно. Если мы, военные чины, долго лежим в постели из-за ран, наши мышцы слабеют, а у некоторых даже случаются переломы, и они не могут вернуться к прежней форме.
— Вы правы, долгое пребывание человека в постели лишь ведёт к угасанию функций организма, а длительная низкая температура может повредить рассудок. Но спячка медведя устроена иначе. Полагаю, Лю Хуа-дажэнь разгадала тайну медвежьей спячки и с помощью магии перенесла этот метод на гроб. Поистине… Лю Хуа-дажэнь всегда умела удивлять… Однако подобное было под силу лишь её уму и магическому искусству. Кто бы мог подумать, что такая великая Лю Хуа-дажэнь сконча…
Сердце Шао Кэ ёкнуло.
— …В таком случае, что теперь с магией?
— Да, действие уже начало ослабевать. Даже если состав заклинания и снадобий одинаков, результат будет иным, если отличаются способы и техника исполнения. Хотя божественная сила Чжу Цуй-дажэнь велика, ей далеко до Лю Хуа-дажэнь в её молодые годы. Иными словами, она не сможет заново наложить такое же заклинание на белый гроб. И не сможет изготовить новый… Это последний.
Последний гроб. Чтобы продлить себе жизнь, Лю Хуа использовала тела и жизненные силы множества других жриц, и для этой цели создавались необычные белые гробы. По иронии судьбы, теперь этот белый гроб продлевал жизнь Сю Ли.
— Этот гроб — последний, который Лю Хуа-дажэнь успела переделать при жизни. Она вложила последние силы, чтобы наложить на него заклинание ради Сю Ли-дажэнь. Если все условия будут соблюдены, то одной лишь оставшейся божественной силы Лю Хуа-дажэнь хватит, чтобы поддерживать её ещё какое-то время. Впрочем, самое большее — десять лет… К тому же, это место не сравнится с чистыми священными землями, поэтому Чжу Цуй-дажэнь установила вокруг защитные барьеры высшего уровня. Было бы лучше, если бы белый гроб удалось перевезти в поместье семьи Пяо или в Гуйян.
Даже если она проспит всё это время, срок составит не более десяти лет. Шао Кэ крепко запечатлел это число в своём сердце.
— Иными словами, вы тоже не советуете перевозить гроб на хранение в дом семьи Хун?
— Да. На самом деле Цзю Лан-дажэнь несколько раз присылал письма с требованиями, но я советовал ему не делать этого. Конечно, я должен признать, что в плане охраны храм Цзянцин не может обеспечить такую же надёжность, как семья Хун. И есть ещё второй момент…
Когда старейшина собирался продолжить, дверь тихо отворилась.
— …Ючжан, всё в порядке. Дальше я сама всё объясню Его Величеству.
Динь-динь — под чистый и мелодичный звон колокольчиков все почувствовали, как в комнату ворвался поток свежего, приятного воздуха.
Лю Хуэй обернулся и, пристально глядя на Чжу Цуй в облачении жрицы, широко улыбнулся.
— Прошу прощения, что тогда ушла без разрешения, Ваше Величество…
— Чжу Цуй!
Лю Хуэй поднялся с подушки и, выкрикнув имя Чжу Цуй, замер, не зная, что сказать дальше.
Он сделал несколько шагов вперёд, сокращая расстояние между ними. По сравнению с временами, когда она была придворной дамой, сейчас Чжу Цуй выглядела мягче и ещё прекраснее. То ли дело было в длинных волосах, которые теперь свободно спадали на плечи, а не были собраны в причёску, то ли в том, что её сердце обрело свободу, стоило ей распустить узел на голове, но казалось, что Чжу Цуй стала совсем другой. Лю Хуэй просиял.
— …Я так беспокоился о тебе.
— Да… Простите.
— Говорила, что выходишь замуж и потому покидаешь Хоугун, а потом просто исчезла…
Первым на эти слова отреагировал Цю Ин.
— А? Что вы только что сказали, Ваше Величество? Это правда? Почему я ничего не слышал? Девушка Чжу Цуй! За кого вы собрались замуж?
Чжу Цуй попыталась воскресить это в памяти: неужели она действительно говорила нечто подобное? В то время она и впрямь полагала, что, вернувшись в семью Пяо, больше никогда в жизни не увидится с Лю Хуэем, поэтому и сказала те слова — мол, считайте, что я вышла замуж.
— Девушка Чжу Цуй! Я знаю, что у вас и раньше была привычка то и дело бросать службу, но вы ведь не ради замужества это сделали? Только не вздумайте говорить что-то вроде: «В общем, я человек обделённый счастьем, мне на роду написано страдать», а потом идти на уступки и выходить за первого встречного странного мужчину — за какого-нибудь бедного и ненадёжного типа, похожего на Шао Кэ-дажэнь!
— Ч-что ты такое говоришь! Шао Кэ-дажэнь вовсе не странный!
Однако Чжу Цуй не стала отрицать того, что он «бедный и ненадёжный», отчего Шао Кэ в глубине души почувствовал себя уязвлённым.
— В-верно, Цю Ин! Всё совсем не так! К тому же, когда Чжу Цуй уходила, я сказал ей, что если она абы за кого выйдет замуж, то Цю Ин будет горевать. Видишь, я изо всех сил старался помочь тебе удержать её!
Лю Хуэй поспешно схватил Цю Ин за рукав и зашептал ему на ухо. И как раз в тот момент, когда Цю Ин подумал, что от Лю Хуэя всё-таки бывает прок…
— …но Чжу Цуй, словно отпрянувший маятник, тут же отрезала: «Кому есть дело до таких пустяков?»…
От этой последней лишней фразы Цю Ин почувствовал себя так, словно это его самого ударило по голове тем самым маятником.
Шао Кэ, скрестив руки на груди, посмотрел на Чжу Цуй.
— Действительно, не стоит обращать внимания на подобные пустяки, Чжу Цуй. У меня есть к тебе вопрос. На днях ночью я на мгновение увидел образ Сю Ли. Как это связано с её нынешним сном? Если предположить, что это была её душа, которая покинула тело и явилась ко мне, не предвещает ли это беды?
По взгляду Чжу Цуй любой мог понять, насколько её потрясли слова Шао Кэ. Перед его проницательным взором она была бессильна. В этом и проявлялось их истинное родство. Родители всегда способны уловить самую суть проблемы.
— …Это не страшно.
— Почему?
— …Потому что я уже попросила одного человека сделать защиту души мисс Сюли самым главным приоритетом.
«Одного человека». Услышав это, не только Шао Кэ, но и все присутствующие насторожились. Шао Кэ осторожно спросил:
— Не могла бы ты объяснить подробнее? Что вы сделали с Сю Ли?
У Чжу Цуй не оставалось выбора, и ей пришлось рассказать Шао Кэ то, что она намеревалась скрывать как можно дольше.
— Девушки из семьи Пяо погружаются в сон в гробу только тогда, когда им больше нет нужды пробуждаться, но с мисс Сюли всё иначе. Она погрузилась в сон, чтобы пробудиться вновь.
Сон ради пробуждения. Эти слова тяжёлым грузом легли на сердца Шао Кэ и Лю Хуэя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
