Группа чиновников со стажем, хорошо знавших «истинное лицо» Хуан Цирэня, не могла сдержать дрожи от страха. Шаншу Цай, приняв их ошеломлённый ропот за знак согласия, окончательно распоясался и принялся ещё яростнее обвинять шаншу Хуана.
— Может ли кто-то подтвердить, что вы, шаншу Хуан-дажэнь, не какой-то проходимец в маске?! Вполне вероятно, что вы просто выдаёте себя за другого, а настоящего шаншу Хуана-дажэнь давно убили! Если ваша совесть чиста, то сейчас же! Немедленно снимите маску и покажите своё истинное лицо!!
Воздух мгновенно застыл — все присутствующие наконец поняли, что он совершенно не соответствует должности шаншу министерства ритуалов. Шаншу Цай не имел ни малейшего представления о делах и даже не пытался ничего узнать ни о Хуан Цирэне, ни о Хун Лишэне, ни о своём непосредственном подчинённом, чиновнике Лю из министерства ритуалов.
Шаншу Хуан издал глубокий вздох, который был слышен даже сквозь маску.
— …Сюжет прямо как в третьесортном бульварном романе. Что ж, раз моя совесть чиста, и раз уж вы так настаиваете, я сниму её.
Шаншу Хуан, не колеблясь, протянул руку к завязкам маски, отчего у всех опытных чиновников волосы встали дыбом. Охваченные волнением, они гурьбой бросились к нему и мёртвой хваткой вцепились в его руки.
— Дажэнь, пожалуйста, остановитесь! Умоляем вас! Я больше не могу предавать жену и детей!
— Прошу, не нарушайте мою спокойную жизнь!
— Дожить до таких лет, достичь такого положения и остаться здесь в дураках — ни за что!
— Я… я не могу покинуть этот мир, пока не увижу своего первого внука, который должен родиться летом!
Зрелище вопиющих высокопоставленных чиновников средних лет и старше выглядело крайне причудливо.
— …Что… что происходит? Неужели его лицо настолько ужасно? — вполголоса спросил Лю Хуэй у двух приближённых, делая вид, что он лишь сторонний наблюдатель.
— Ну… помнится, Ли Шэнь-дажэнь описывал его так: «Внешность, от которой даже пролетающая мимо ворона лишится чувств и рухнет наземь»… Раз уж дажэнь вынужден скрывать своё истинное лицо, то, если заставить его снять маску сейчас, боюсь, это ранит его достоинство.
Лю Хуэй и остальные, совершенно не знавшие правды о Ци Жэне, с серьёзным видом беспокоились совсем не о том.
Тайши Сяо, стоявший рядом, громко расхохотался, и даже Тайфу Сун покраснел от того, что слишком долго сдерживал смех.
— Пф-ф… кхм… Раз уж его так описывают, почему бы не снять маску? Однако пусть все повернутся спиной, и только шаншу Цай-дажэнь сможет на него полюбоваться.
Слова Тайши Сяо заставили шаншу Цая недовольно скривиться.
— Но я никогда не видел лица шаншу Хуана-дажэнь.
— Необязательно видеть его лицо, чтобы понять, что это он, потому ему и позволено носить маску.
— Могу ли и я взглянуть?
— Дела при дворе едва начали налаживаться, и я бы не хотел, чтобы Его Величество снова сбежал прятаться в Хоугун!
От этих слов Тайши Сяо воздух вокруг шаншу Хуана мгновенно остыл до точки замерзания. Ощутив, как гнев начальника достиг предела, шилан Цзинь перепугался до смерти. Но, к сожалению, коварство Тайши Сяо было на порядок выше.
— Если чиновники, никогда не видевшие шаншу министерства финансов-дажэнь, не смогут сдержать любопытства, они могут не отворачиваться. В лучшем случае они три года не смогут нормально работать, лишатся должности, а в их семьях не видать покоя. В худшем — просто лишатся рассудка.
Тайши Сяо ничуть не смутила испепеляющая жажда убийства, и он смог произнести всё это на одном дыхании, отчего шилан Цзинь пал ниц в величайшем восхищении.
Итак, под присмотром шилана Цзиня, все присутствующие, включая Лю Хуэя, послушно отвернулись, как и советовал Тайши Сяо. Остался лишь шаншу Цай, зажатый в тиски обстоятельств; он выпятил грудь, которую было трудно отличить от его круглого живота, готовясь принять вызов.
Но это продолжалось лишь до того момента, как шаншу Хуан снял маску.
В зале для аудиенций воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь негромким щелчком снимаемой маски.
— Ну как?
Стоило шаншу Хуану заговорить, как толпа вскрикнула от ужаса.
— Пропали! Забыли про голос!
— Пожалуйста, пожалуйста, подождите, шаншу Хуан-дажэнь! Скорее наденьте беруши, скорее!..
— Ох, Лю-дажэнь упал в обморок! Оно и понятно, он ведь уже в летах!
— Дурак, сейчас не время беспокоиться о других! Если хочешь спасти свою жизнь, живо надевай беруши!
Опытные чиновники то и дело отвешивали тумаки молодым, насильно затыкая им уши. Суматоха выглядела так, будто кто-то распылил ядовитый газ.
Шилан Цзинь застыл, наблюдая за происходящим, а затем перевёл взгляд на шаншу Цая.
(«…Ах… ну конечно…»)
Как и ожидалось, на лице шаншу Цая застыло выражение человека, который напрочь забыл даже собственное имя.
— …Ну как? Вы довольны? Шаншу-дажэнь.
Раздался неземной красоты голос, и шаншу Цай, точно болванчик, принялся часто-часто кивать.
Шаншу Хуан, внезапно вдохновившись, взял кисть и бумагу.
— Это ведь вы были закулисным кукловодом, подставившим цзиньши Хуна и цзиньши Ду, верно?
Кивок, кивок.
— Вы присваивали государственные средства, тратили огромные суммы на взятки ради продвижения по службе и, наконец, пытались свалить свою вину на чиновника Лю из министерства ритуалов-дажэнь, верно?
Кивок, кивок и снова кивок.
— В итоге шаншу Цай, превратившись в послушную марионетку, лишь кивал в ответ на каждый вопрос.
— Хорошо, показания получены. Ёули, Тайши Сяо, Тайфу Сун — вы трое будете свидетелями. Вашего положения, статуса и репутации должно быть достаточно.
Сказав это троим обладателям иммунитета, которые не закрывали ни уши, ни глаза, шаншу Хуан быстро надел маску.
Педантичный шилан Цзинь бросил жалостный взгляд на «кивающего болванчика» и обратился к начальнику с возражением:
— Фэнчжу, это похоже на мошенничество…
— Всё это — чистая правда. К тому же получены показания от тех идиотов, замешанных в деле с грязью. Какое же это мошенничество?
— Да, это так, но всё равно кажется каким-то обманом…
— Ой-ой-ой, как по мне, если всё было так предсказуемо, не лучше ли было сделать так с самого начала, шилан Цзинь?
Внезапно раздался голос третьего человека.
Двери, которые обычно не открывались до окончания аудиенции, с глухим звуком распахнулись. Все невольно обернулись и, увидев две фигуры в дверях, широко раскрыли глаза.
— Вот незадача, не думал, что он окажется настолько туп.
Ли Шэнь, вальяжной походкой бесцеремонно входя в зал, бросил на шаншу Цая презрительный взгляд.
— Поверить не могу, что кто-то произнёс подобное. Фэнчжу позволено носить маску, потому что его некем заменить. А главное — если Фэнчжу пройдёт по дворцу с открытым лицом, работа всей империи в тот же миг остановится. Цзюлан по сравнению с ним — сущая мелочь. Тогда всем станет не до дел. Старым чиновникам потребовалось десять лет, чтобы наконец перестать вспоминать лицо Фэнчжу и сосредоточиться на службе… Чиновник Лю из министерства ритуалов-дажэнь, как вы умудрились работать под началом столь бездарного шаншу и при этом ни разу не пожаловаться?
Стоявший позади чиновник Лю из министерства ритуалов невольно схватился за лоб при виде этой картины.
Ли Шэнь направился прямиком к шаншу Цаю, и все поспешно расступились перед ним. Он шёл с таким достоинством, словно толпа сама собой расступалась перед ним; даже не будь он главой семьи Хун, он всё равно обладал бы такой статью.
Ли Шэнь прошёл через весь зал и остановился перед шаншу Цаем, чьи глаза уже начали закатываться.
— Было бы слишком скучно, если бы вы так и остались без чувств.
Ли Шэнь громко хлопнул в ладоши перед его лицом, и взгляд шаншу Цая тут же прояснился.
— Что… что только что произошло? Что случилось?
— О чём вы говорите, шаншу Цай-дажэнь?
Увидев внезапно появившегося перед ним коллегу, шаншу Цай мгновенно побледнел.
Ли Шэнь расплылся в любезной улыбке.
— Хочу сказать, что ваши проделки были весьма забавными. Ваша самоотверженная тактика поистине достойна восхищения, а потому я намерен ответить вам тем же рвением.
— Н-нет… это не я… это сделал не я…
— Даже если есть всего один шанс на миллион, я всё равно убеждён, что именно вы — зачинщик, так что истина меня не заботит.
Абсурдная логика.
— Я признаю вашу смелость в попытке подставить меня, равно как и степень вашей недалёкости. Что же касается того дела, завершившегося несколько лет назад, тогда я проявил милосердие и лишь сорвал с вас парик в качестве предупреждения. Кто же знал, что вы так и не извлечёте урока и вновь посмеете посягнуть на достоинство самого дорогого мне человека. Я никогда не даю одному и тому же человеку второго шанса!
— А-а-а-а!..
Ли Шэнь изящным жестом достал пачку писем.
— Всё ваше имущество конфисковано родом Хун, не осталось даже сменного парика. Эти письма — уведомления о разрыве отношений от ваших родных, близких и лучших друзей. Узнав о сути произошедшего, каждый из них, не раздумывая, наперебой принялся писать эти строки. Сберегите их на память. Кроме того, впредь вам запрещено приближаться к любым местам, связанным с родом Хун. Полагаю, это требование выполнимо? Ведь на вас уже выдан ордер: стоит вам показаться на виду, и вас тут же привяжут к тяжёлому камню и бросят в ближайшую реку.
В этой стране не было места, не связанного с родом Хун. Это была неприкрытая угроза.
— Мои сородичи такие же, как я: стоит нам разгневаться, и нас уже не остановить. К тому же мы крайне злопамятны — и через сто лет никто не забудет ни вашего имени, ни вашего лица.
Произнеся эти леденящие душу слова, Ли Шэнь слегка улыбнулся.
Как страшно.
Хотя их это не касалось, у чиновников, стоявших рядом и слышавших этот разговор, невольно пробежал холодок по спине.
Шаншу Цай задрожал, пошатнулся и рухнул на землю. Позабыв о достоинстве, он простёрся ниц, моля о пощаде.
— Я… я больше никогда не посмею.
— Прошу прощения, но мой принцип таков: если я кого-то ненавижу, то загоняю его в глухой угол.
— Если бы я только знал, что вы — глава рода Хун!
— Вот как? Будь я главой рода Хун или нет, вы бы всё равно поступили так же. Сейчас говорить об этом слишком поздно, да и бесполезно.
Улыбка Ли Шэня ничуть не изменилась, но затем он ледяным шёпотом, так, чтобы Цзян Ю не услышал, добавил:
— Несколько лет назад вы насмехались над моим приёмным сыном, называя его подкидышем. Видя, как он идёт в гору, вы не давали ему прохода, навязывая в жёны тех, кто ему не ровня. Мне правда хотелось бы измерить толщину кожи на вашем лице. Вы даже заставили его показать то выражение, которое я меньше всего желал видеть. Не знаю, что именно вы ему наговорили, но уже тогда я решил, что не спущу вам этого с рук.
— Ах да, ещё кое-что! — пробормотал Ли Шэнь и сорвал парик с Шаншу Цай. Лю Хуэй и остальные, увидев предмет, выпавший из-под парика, ахнули от изумления. Не-неужели он прятал это там?!
— Это я тоже заберу.
Это было фальшивое кольцо, служившее доказательством статуса главы семьи Ча. Его изготовили на замену недавно найденному и тут же утерянному подлиннику, однако и камень, и оправа были сделаны из настоящих драгоценных материалов. Самое главное — если отправить это кольцо в главную усадьбу рода Ча, можно было рассчитывать на пожизненную благодарность. Для лишившегося всего Шаншу Цай это кольцо оставалось последней спасительной соломинкой. Но когда в итоге обман раскрыли и вещь просто отобрали, Шаншу Цай побледнел так, словно вот-вот лишится чувств.
— Вам бесполезно обращаться за помощью к клану Ча с этой безделушкой. Я уже отправил им известие, и они ответили, что не имеют с вами ничего общего. К тому же я сообщил им, что кольцо — подделка.
— Как?!
— У этого клана, как и у вас, чрезвычайно сильное чувство превосходства, поэтому ими легко манипулировать родам Хун и Лань. Ха-ха, неужели вы думали, что я по доброте душевной оставлю вам путь к отступлению?
Глядя на эту холодную улыбку, Шаншу Цай наконец понял.
Он перешёл дорогу человеку, которого нельзя было трогать ни при каких обстоятельствах.
Сю Ли и лорд Цзинь Лань перед городскими воротами получили от ворот поворот.
— Посторонним вход воспрещён! Немедленно уходите!
— Ч-что значит посторонним?! Эй! Я вообще-то настоящий цзиньши?!
— Мисс Сюли, давайте сначала проучим их, а потом поговорим, — лорд Цзинь Лань угрожающе хрустнул пальцами.
— Учитель Сю Ли!
Увидев бегущего навстречу мальчика лет десяти, Сю Ли страшно удивилась. Это был один из учеников частной школы при даосском храме. После того как Сю Ли сдала экзамены и получила степень, он куда-то пропал.
— Ой? А! Лю Цзинь?!
— Хе-хе-хе! Сюда, сюда!
— Э-э, послушай, мне сегодня некогда с тобой играть…
Сю Ли, которую тащили за собой, подняла голову и, увидев ждавшего в стороне отца Лю Цзиня, не на шутку поразилась.
— Учитель Сю Ли, вы ведь хотите попасть в город? Мой а-де обычно возит туда овощи. Забирайтесь в телегу, так и проедете.
— Но… почему?..
— Это старшая сестра Бабочка нам сообщила. Она сказала, что у учителя Сю Ли сейчас трудности и нам нужно помочь. Знаете, учитель Сю Ли, по-моему, взрослые — просто непроходимые тупицы. Учитель Сю Ли совсем не изменилась, а они считают, будто вы стали совершенно другим человеком. Я хотел пойти поиграть с учителем Сю Ли, но они запретили! Сказали, если я к вам пойду, меня запрут дома. В итоге старшая сестра Бабочка их хорошенько отчитала.
Дядя Лю выглядел встревоженным, но затем, словно наконец решившись, прямо посмотрел на мисс Сюли.
— Мисс Сюли, простите нас! Просто… мы правда не знали, как нам быть. Раз уж вы стали чиновником, то теперь вы — важная особа. Все волновались, что если мисс знаться будет с такими грубыми людьми, как мы… её могут высмеять или она вовсе потеряет лицо…
— Дядя Лю…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
