Лю Хуэй замер с выражением лица, в котором смешивались плач и смех. Был один вопрос, который он очень хотел задать, но никак не осмеливался. И сейчас этот вопрос невольно, сам собой сорвался с его губ.
— …Сю Ли, если бы я не был королём, захотела бы ты стать чиновником у другого правителя?
Сю Ли перестала улыбаться и пристально посмотрела на Лю Хуэя. Хотя она наверняка видела, что в глубине души он уже знал ответ, Сю Ли не стала увиливать и утвердительно кивнула.
Сю Ли была честной. В отличие от Лю Хуэя, который не мог открыто смотреть в лицо обстоятельствам, она всегда отвечала на вопросы прямо. Так было и в этот раз.
— Стала бы. Кто бы ни был королём — генерал Ван Цзи или кто-то другой, я бы всё равно пожелала стать его чиновником. Хотя я много раз говорила тебе, что тружусь изо всех сил только потому, что король — это ты. И это не ложь. Но если бы сегодня королём был кто-то другой, думаю, я бы всё равно не отказалась от пути чиновника. В какую бы эпоху я ни жила, кто бы ни правил страной, мои стремления остались бы прежними, и мир, который я хочу увидеть, был бы тем же самым. Однако…
Выслушав то, что Сю Ли сказала следом, Лю Хуэй поморщился и тихо рассмеялся.
— …Вот оно как.
— Да, именно так. И ты ведь такой же, верно? У тебя тоже есть мир, который ты хочешь увидеть. И ты его уже нашёл.
— Давай пойдём туда вместе.
Сю Ли на мгновение замерла, а затем произнесла нежную ложь.
— …Да. Давай пойдём вместе.
Лю Хуэй улыбнулся, но по его щекам покатились слёзы. Где-то в глубине души он всё ещё надеялся, что вести о состоянии тела Сю Ли — это ошибка, что, возможно, есть какой-то способ всё исправить. Ему казалось, что она обязательно поправится.
Но теперь… теперь эта ложь Сю Ли дала Лю Хуэю всё понять.
Никакого обмана не было, всё это — правда.
— Ты совсем не умеешь лгать.
Слёзы застилали взор, и Лю Хуэй раз за разом вытирал их рукавом.
Увидев его таким, Сю Ли тоже с грустью что-то прошептала. Похоже, это было «прости», но Лю Хуэй не хотел этого слышать. Сквозь закрывавший лицо рукав он увидел, как Сю Ли выбралась из гроба и, подперев руки в бока, встала перед ним, как обычно.
— Лю Хуэй, в твоих руках всегда сосредоточено всё. Ты самый неспособный отпускать человек в поднебесной. Но именно поэтому всё будет хорошо. До сих пор ты шёл вперёд, ничего не бросая, и потому все ответы тоже наверняка в твоих руках. Никогда об этом не забывай. Просто делай то, что должен, что бы ни случилось в будущем.
Сю Ли отвернулась. Сердце Лю Хуэя ёкнуло, и он, не раздумывая, опрокинул стул, вскочил и протянул к ней руку.
— С тех пор как мы встретились, прошло уже три года. Скоро наступит весна, Лю Хуэй… уже скоро.
Ворвался порыв ветра. Он развеял тусклое сияние, исходившее от Сю Ли, и оно превратилось в лепестки вишни.
Когда этот неистовый танец лепестков осел на пол, силуэт Сю Ли уже исчез. Остался только белый гроб, безмолвно стоящий в синевато-белом лунном свете.
Всё, что только что произошло, казалось лишь сном или видением Лю Хуэя. Не осталось ни малейшего следа.
Лю Хуэй посмотрел на свой крепко сжатый кулак.
«В твоих руках всегда сосредоточено всё».
Этот ответ, словно божественное откровение, запечатлелся в сердце Лю Хуэя.
Смахнув последнюю слезу, Лю Хуэй снова зажёг свечи и сел за стол.
Там всё ещё лежал чистый лист бумаги сюаньчжи из мастерской Чэнсиньтан. Поправив бумагу, которую он задел, когда задремал, он снова придавил её прессом. Набрав немного туши с чернильного камня цвета ночного неба праздника Циси, он почувствовал, как в душе воцарилось спокойствие.
Крепко сжав привычную стёртую кисть, он сделал глубокий вдох.
И затем, словно и не было того Лю Хуэя, который не мог выдавить из себя ни слова, он начал сосредоточенно и быстро писать.
● ● ●
— …Ваше Величество, Ваше Величество, если будете спать здесь, то простудитесь.
На плечи накинули одеяло, тело слегка встряхнули, и только тогда Лю Хуэй открыл заспанные глаза.
— …О, Цю Ин, ты уже пришёл? Уже полдень миновал? Почему всё ещё так холодно?
В ушах звенел щебет воробьёв. Лю Хуэй потёр опухшие глаза и случайно задел локтем гору документов, которые рассыпались по полу. Цю Ин сначала поставил поднос, который держал в руках, на столик, а затем поспешил помочь собрать упавшие бумаги, виновато почёсывая щёку:
— Простите, на самом деле полдень ещё не наступил. Я хотел ехать как можно медленнее… но не ожидал, что из-за волнения прибуду даже раньше обычного…
В руках Цю Ин держал полную карту провинции Цзычжоу. Неизвестно, с чем Лю Хуэй её сверял, но на ней было множество пометок.
— А, не нужно помогать, просто сложи в стороне… это пока не требуется.
Увидев принесённый Цю Ином завтрак, от которого всё ещё шёл пар, Лю Хуэй сразу почувствовал острый голод. Пытаясь восстановить события в памяти, он вспомнил, что не спал до самого Часа Чоу, обдумывая содержание письма. А поскольку до этого он лишь слегка перекусил ночью, неудивительно, что живот подвело. Почему-то Цю Ин поспешно затряс головой:
— Нет! Ничего страшного! Не торопитесь! Не нужно спешить!
— М-м? Ты о чём?
— Ну, об этом…
— О, точно. Вот собственноручно написанный ответ Ван Цзи. Я уже всё закончил. Хотя переписывал много раз, теперь пойдёт.
Лю Хуэй открыл стоявший в углу ларец для бумаг, достал письмо и передал его Цю Ину.
Цю Ин вытаращил глаза, переводя взгляд с письма на Лю Хуэя и обратно. Он открыл рот, не зная, как реагировать.
— Э? В-вы правда… написали?
— Да, решил написать именно так. Можешь открыть и прочитать, я не возражаю.
Стоило ему договорить, как в комнату ворвался Шао Кэ.
— Вы закончили? Лю Хуэй, Его Величество, это правда?
Момент был настолько удачным, что невольно возникало подозрение, не подслушивал ли Шао Кэ за дверью. Цю Ин и Лю Хуэй уставились на него с подозрением, и Шао Кэ, словно опомнившись, притворно закашлялся, чтобы скрыть смущение. Лю Хуэй и Цю Ин подумали, что в такие моменты он становится очень похож на Сю Ли.
Цю Ин посмотрел на аккуратно сложенный лист бумаги сюаньчжи из Чэнсиньтан, по текстуре напоминавший шёлк. Поколебавшись лишь мгновение, он бесшумно развернул письмо. Шао Кэ тоже заглянул через его плечо.
В письме был знакомый почерк Лю Хуэя. Хотя каждый иероглиф был выписан аккуратно, почему-то в целом строки казались неровными. Но тепло, сквозившее в каждом штрихе, полностью отражало натуру Лю Хуэя; Цю Ин очень любил его почерк.
Было видно, что содержание тщательно обдумывалось. Слог не был изысканно украшен, но и не казался небрежным. Текст был прямым и искренним, без лишнего бахвальства или преувеличений. Даже Шао Кэ, дочитав, счёл его безупречным. Это был ответ, достойный похвалы, в котором чувствовался личностный рост Лю Хуэя.
В письме также были назначены дата, время и место встречи.
Глядя на эти уверенные, лишённые сомнений строки, оба чувствовали одновременно и удивление, и недоверие.
— …Лю Хуэй, Его Величество, можно спросить, почему вы выбрали именно эти дату, время и место?
Назначенная в письме дата была больше чем через месяц от сегодняшнего дня.
В это время в Цзычжоу как раз должен начать таять снег. Время же было выбрано ни рано, ни поздно — ровно полдень.
Оба прекрасно знали, что у Лю Хуэя не было никаких критериев для выбора даты встречи, и видели, как долго он не мог решиться. Однако, глядя на его необъяснимо спокойный вид, нельзя было сказать, что он выбрал наугад. Это казалось им крайне таинственным.
Лю Хуэй переложил маринованные овощи из чашечки в миску с рисом и принялся с аппетитом есть, запивая чаем. Почему-то на его лице играла ясная улыбка, и он то сжимал ладонь в кулак, то снова раскрывал её.
— М-м… Это решение принято на основе того, что я сокрыл в своей ладони.
— Что? В ладони… Это как-то связано с линиями судьбы на руке? Значит, всё-таки выбрали наугад?
— Если хочешь так думать, я не стану отрицать.
Пока двое стояли, раскрыв рты от изумления, Лю Хуэй уже дочиста съел ту чашу риса, залитого бульоном, и широко улыбнулся.
— Можно сказать, я принял решение, руководствуясь своими обычными критериями. Поэтому, что бы ни случилось в тот день и при тех обстоятельствах, я не стану жалеть. Именно потому, что я могу так думать, я и смог решиться. Пусть будет так.
Шао Кэ снова посмотрел на дату в письме, но всё ещё не мог понять причину такого решения Лю Хуэя.
Однако, какова бы ни была причина, видя, как Лю Хуэй без малейших колебаний принимает решение, Шао Кэ почувствовал, будто гора свалилась с его плеч. Теперь уже не Шао Кэ помогал Лю Хуэю, а Лю Хуэй влиял на Шао Кэ. Что бы ни говорили другие, нынешний Лю Хуэй, вне всяких сомнений, уже стал правителем для Шао Кэ. Шао Кэ спокойно кивнул и сказал:
— Я понял, Лю Хуэй, Его Величество. В таком случае, давайте так и поступим.
— Благодарю тебя, Шао Кэ. Цю Ин, прошу тебя вместе с генералом Хуаном доставить это письмо прямиком Ван Цзи в Гуйян…
Тут Цю Ин наконец кое о чём вспомнил и, потирая затылок, проговорил:
— …Ваше Величество, на самом деле в тот день, когда я направлялся сюда, в Дунпо также прибыл посланник от господина Ван Цзи. Он сказал, что хочет забрать с собой собственноручно написанное письмо Вашего Величества.
— О? Ван Цзи специально прислал человека? При нынешних обстоятельствах приехать в провинцию Хун — это заслуживает похвалы за смелость! Это надёжный человек? Не сожжёт ли он и не выбросит ли письмо по дороге в Гуйян?
— Вообще-то, этот человек — Сяо Лиин. И он пришёл один… Я был поражён.
Лю Хуэй тоже удивлённо округлил глаза, но быстро доел остатки трапезы и с улыбкой поднялся.
— Вот как, значит, это Ли Ин. Раз так, я сам отправлюсь к заставе Дунпо и передам ему письмо лично в руки.
— Ваше Величество…
— Ли Ин пришёл не за письмом, а чтобы увидеть меня. Разве не так? И раз так, я не могу прятаться здесь, в горах. К тому же я давно не видел Ли Ина и очень хочу с ним встретиться.
Цю Ин горько усмехнулся.
— Ли Ин пришёл с весьма суровым видом…
— Хм, это неудивительно… Сейчас в императорском дворе на Ли Ина наверняка смотрят не как на Сяньдун Линцзюня, а как на преемника Ван Цзи, и, само собой, воспринимают как тайцзы.
— Да, он фактически является вторым в очереди на престол и действительно обладает соответствующей кровью.
Лю Хуэй вспомнил их первую встречу с Ли Ином. Тогда тот находился в самой глубине книгохранилища и в одиночестве читал гору книг — это напомнило Лю Хуэю его самого в прошлом.
— Я помню, как с определённого дня сделал шаг, который полностью изменил всё вокруг. Окружающие стали чужими, а их слова — непонятными. Для нынешнего Ли Ина к тому же больше нет Юйю. Даже если это всего лишь один раз, он наверняка очень хотел сбежать из двора, уйти далеко-далеко в неведомые края. Я могу понять его чувства… Тем более что Ли Ин сейчас младше, чем был тогда я.
— Но на деле он куда взрослее вас, Лю Хуэй, Его Величество.
— Шао Кэ! Не обязательно говорить такую чистую правду!
Лю Хуэй быстро начал собирать вещи в узел, а Шао Кэ, стоя рядом, ворчал: «Сладости брать не нужно!» — и откладывал лишнее. Цю Ин, глядя на это, не мог не изумиться.
(Стоило Сю Ли-дажэнь уйти, как Шао Кэ-дажэнь стал таким… Они и впрямь отец и дочь.)
Впрочем, Цю Ин подумал, что лишь одно было истинной правдой: Сяо Лиин действительно гораздо взрослее Лю Хуэя.
● ● ●
(В провинции Хун снега выпадает мало, но зато как холодно… Наверное, из-за того, что воздух здесь сухой, а ветер особенно колючий?)
Стоило распахнуть окно, как в комнату с воем ворвался сильный ветер. Вдали виднелись горы провинции Хун, напоминающие пейзаж, написанный тушью. Эта красота была столь же величественной, как и в описаниях из книг. Однако застава перед глазами была под строгой охраной, повсюду чувствовались взгляды солдат, что совершенно не вязалось с прекрасным видом.
С самого прибытия на заставу Дунпо Ли Ин по распоряжению Цзы Цзиньланя не имел права сделать ни шагу на улицу и постоянно находился под наблюдением.
(Ничего не поделаешь…)
Когда две армии стоят друг против друга, стоит противнику разузнать о численности войск, особенностях местности или даже о расположении сил, и это будет означать поражение в войне. Хотя Ли Ин и занимал нейтральную должность Сяньдун Линцзюня, в лагере Лю Хуэя его воспринимали лишь как внука врага — Ван Цзи. С этим ничего нельзя было поделать.
Под надзором солдат, в этой напряжённой атмосфере, было невозможно спокойно любоваться прекрасными видами. Ли Ин бесстрастно закрыл окно, сел обратно на стул и прижал ладонь ко лбу.
Ледяной ветер не мог развеять тоску в груди. Так было всегда.
— Почему же я сам предложил отправиться в округ Дунпо?
Это Ли Ин просил Ван Цзи отправить его в Дунпо. Тогда Ван Цзи долго и пристально смотрел на Ли Ина. Отец Ли Ина был человеком холодным и ко всему безразличным, причём не только к миру, но и к собственному сыну, Сяо Лиину. У него было лишь одно желание — «Принцесса Цянвэй». В остальном его мир замер, подобно застоявшейся воде. Однако дед Ван Цзи был полной его противоположностью. Он был настолько проницателен и остр, что стоило ему лишь взглянуть, как он видел не только то «одно», что знал о себе сам Сяо Лиин, но и остальные «девять», о которых мальчик и не подозревал — ничто не могло укрыться от его взора. Хотя внешне он казался невозмутимым и спокойным, внутри него жила воля, способная обуздать всё сущее. В Гуйяне часто случались землетрясения, бедствия повсюду были немалыми, но ни уход короля из столицы, ни наступление зимы, усложняющей восстановление, не могли поколебать его. Ван Цзи следил за всем, прислушивался к каждому шороху, давал верные указания во всех делах, направляя государственное управление в мирное русло. И это касалось не только Гуйяна, но и всех провинций. По сравнению с отцом Ли Ина, чей мир напоминал мёртвую воду, мир вокруг Ван Цзи всегда кипел жизнью и непрерывным движением. С его твёрдой волей в центре, поднявшийся вихрь разлетался во все стороны, устремляясь в мир будущего.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
