— Э-э? Раз так, то те армии семей Бай и Хэй… быть не может…
В этот момент двое всадников невредимыми прорвались сквозь пятидесятитысячное войско.
Миновав пятидесятитысячную армию, Бай Лэйянь едва не врезался в ряды семьи Пяо, лекарей провинции Ча и жителей Сокрытой деревни. От изумления он растерянно оглядел людей и, наконец заметив позади Лю Хуэй, закричал от всей души:
— Ваше Величество! Какое счастье!
— То, что вы в безопасности… истинное облегчение…
Хэй Яоши тоже тихо произнёс это с улыбкой. Следом раздался голос ещё одного человека.
— Ой-ой, кажется, мы как раз вовремя.
Из-за спины Бай Лэйянь донёсся голос этого человека.
Мягкий, словно весенний дождь, и в то же время с нескрываемой лукавинкой. При поддержке Бай Лэйянь он спустился с лошади, и его трость бесшумно коснулась земли. В руке он сжимал веер из белых перьев, к рукояти которого был привязан восьмицветный шнур — символ шаншулина.
Он медленно двинулся вперёд, опираясь на трость. Казалось, звуки и ветер вокруг в этот миг замерли.
— Прошу простить, подданный прибыл с опозданием. Чжэн Юйшунь приветствует Ваше Величество. Мой король.
Глядя прямо в лицо Лю Хуэй, Юй Шунь улыбнулся своей обычной нежной улыбкой и элегантно опустился на колени.
— Ваш подданный получил и привёз грамоту, в которой три северных рода клянутся в верности моему королю Цзы Лю Хуэй.
● ● ●
— Юй Шунь!
Услышав гневный голос Янь Шу, Юй Шунь поднялся, опираясь на трость.
— К сожалению, победил я, Янь Шу. Жалеешь, что не убил меня тогда? В тот раз Бай Лэйянь и невесть откуда прознавший о новостях Ли Шэнь внезапно и необъяснимо появились. Я подумал, что если в конце жизни мне суждено увидеть именно их, то это будет слишком прискорбно, поэтому решил не умирать и позволил им спасти себя.
— Да как можно так отзываться о своих спасителях, шаншулин! — возмущённо вскричал Бай Лэйянь.
Он следовал за ним по приказу короля, чтобы обеспечить безопасный побег Юй Шунь, и не ожидал, что всё обернётся таким образом. В итоге ему пришлось всю зиму сопровождать его в поездке по трём северным областям.
— Кстати говоря, до сих пор загадка, почему тот бывший либу-шаншу из семьи Хун внезапно там объявился. Мало того, что увязался за нами, так ещё и ворчал без умолку: то рис слишком жёсткий, то вкус не тот, то холодно, то горы и снег ему надоели…
— Э? Но Ли Шэнь-дажэнь здесь нет?
Цю Ин огляделся по сторонам, но не увидел никого в седле чёрного главнокомандующего. Хэй Яоши кивнул.
— …Он был слишком невыносим… и я оставил его на севере… Шаншулин сказал, что везти его сюда — только мешаться…
— Как жестоко.
Юй Шунь обошёлся с Ли Шэнь холоднее, чем снежные горы. Лю Хуэй и Цю Ин так перепугались, что души у них едва не вылетели.
Янь Шу в упор смотрел на Юй Шунь.
— Юй Шунь, как тебе это удалось? Одному Ли Цзянью и чиновнику Лю это не под силу.
— Верно. Но у меня есть должность шаншулина, мой разум и это.
Юй Шунь открутил рукоять трости, и оттуда показался тяжёлый золотой предмет, завернутый в фиолетовый шёлк. Наступила тишина. У Сю Ли глаза едва не вылетели из орбит. Это же…
— Императорская печать!!
Это действительно была подлинная печать. Лю Хуэй и Ван Цзи не могли скрыть потрясения; им казалось, что мир вокруг перевернулся.
— Печать, которую я забыл во дворце… как она оказалась у тебя?
— Печати не было в шкатулке с механизмом, её забрал ты, Юй Шунь!
— Э? А я-то думал, печать у тебя, Ван Цзи.
— А я думал, ты забрал её вместе с мечом. Забыть такую вещь… ты идиот?
— Прости…
— Я предвидел, что король забудет об этом, поэтому сохранил её. И всё раздумывал, ради кого мне её использовать.
В тёмно-карих глазах Янь Шу отразился гнев. Юй Шунь вертел в руках печать, словно игральную кость.
— Мой король… если бы в ту последнюю ночь вы решили остаться в городе, передали трон и подавили сопротивление силой, мой выбор пал бы не на вас, а на господина Ван Цзи. Ибо если ваши методы не отличаются от методов других королей, то пусть уж лучше королём будет господин Ван Цзи. Для всех так будет лучше. Но…
Юй Шунь улыбнулся. Подняв взгляд на короля, он заворожённо произнёс:
— …А вы и правда дурак. Верили мне до самого конца. Даже сомневаясь, всё равно верили. Велели мне бежать не для того, чтобы отослать, а чтобы защитить… Из-за моего характера мало кто способен доверять мне до последнего. И когда я встретил такого дурака, то решил приложить все «свои» силы, чтобы помочь ему совершить нечто великое. Как я и обещал вам тогда, мой король. Я исполню все ваши желания.
Вокруг развевались флаги с гербами прямых ветвей восьми цветных родов. Все они прибыли ради Лю Хуэй.
— Я сдержу обещание. Раз вы верили мне до самого конца… ничего не поделаешь. Будучи шаншулином и имея при себе печать, получить поддержку трёх северных родов было проще простого.
Юй Шунь улыбался, помахивая белоснежным веером. Стоявшие рядом Бай Лэйянь и Хэй Яоши помрачнели и отвели взгляды.
— Ваше Величество, этот парень просто невозможен. Этот шаншулин… Разве он не велел мне передать меч Цинган Вашему Величеству?
— Да, верно. Разве это не было знаком верности?..
— Я и знать не знал! Что передача меча королю означает клятву верности!
— А? Ой? Так что же тогда произошло?
Тогда Бай Лэйянь под сладкие речи Юй Шунь уже продал ему всю свою семью.
— Ради чести военного сословия, даже у моего отца не хватит совести просить его назад. Это было бы слишком позорно! У-у… Пришлось, обливаясь слезами, писать грамоту о верности… Я полностью попался на его уловку.
— …Я тоже… впервые видел… как твой отец так рыдает… — прошептал Хэй Яоши.
— А ещё… с семьёй Хэй он поступил ещё хуже… Обманул меня, Яоши и Ли Шэнь, сказав, что есть лекарство, от которого точно станешь сильнее, а на самом деле подмешал туда уйму слабительного! И пригрозил, что если мы хотим противоядия, то должны отдать грамоту и скрепить её кровавым отпечатком ладони… Этот тип слишком подлый! Я… я совсем не хотел видеть, как старик из семьи Хэй целыми днями не вылезает из уборной… У-у!
— …Я считаю… это было чересчур… Я предлагал… убедить его по-хорошему… — сказал Хэй Яоши, потирая переносицу.
Юй Шунь холодно возразил:
— Времени не было. Пришлось идти на всё. Получив грамоты семей Хэй и Бай, они из гордости воинов уже не смогут нарушить клятву. В конце концов, вы сами виноваты, что поверили в лекарство сомнительного происхождения. Пусть это будет вам уроком.
— Ты должен был хотя бы попытаться убедить людей красноречием! Демон! Демон-шаншулин!
Скверный нрав рода Цзи из Красных врат был известен испокон веков; они без зазрения совести использовали любые грязные методы.
Сюнь и Цю Ин задрожали. Слишком подло — подмешать слабительное в армейский провиант!
— «Честность — удел дураков». Он мастерски воплотил в жизнь этот девиз семьи Цзи… Как страшно!
— Род Цзи из Красных врат просто невыносим! Сюнь… я так рад, что во главе Синих врат стоит ваша семья Сыма…
Цю Ин тайком вытащил из-за спины меч Цинган и, ткнув им Лю Хуэй, передал его. Лю Хуэй поспешно принял его с невозмутимым видом. Если бы Бай Лэйянь узнал, что Лю Хуэй так легко одолжил Цю Ин меч Цинган, символ верности своего рода, то либо умер бы от стыда и ярости, либо тут же поднял мятеж.
— Я лишь хотел дать вам понять, насколько неразумно враждовать со мной, первым министром. В конце концов, наш король настолько не от мира сего и допустил столько промахов в отношении трёх северных провинций. Одно лишь упоминание имени Его Величества на них совсем не действует. А задача первого министра как раз и состоит в том, чтобы исправлять ошибки короля.
Янь Цин поскрёб подбородок, его взгляд забродил. Проведя бок о бок с Юй Шунем в провинции Ча целых десять лет, Янь Цин ни капли не удивился. Честно говоря, на его взгляд, сегодняшние методы были ещё довольно честными.
— Когда же я добился содействия от провинций Хэй и Бай и направился в провинцию Хуан, то как раз встретил господина Цзян Ю и чиновника Лю, которые изо всех сил пытались договориться с семьёй Хуан. Я лишь мимоходом немного помог. Ха-ха… Должен признать, господин Цзян Ю на этот раз сработал блестяще, решив первым делом уладить дела с самой непокорной семьёй Хуан. Ему всё же лучше не находиться рядом с Ли Шэнем.
Цзян Ю и остальные двигались с востока, намереваясь объехать три северные провинции в порядке Хуан, Бай и Хэй. Юй Шунь же двигался в прямо противоположном направлении — с запада на восток. Услышав имя Цзян Ю, Лю Хуэй отреагировал первым.
— И где же тогда Цзян Ю?..
— Ему удалось убедить главу семьи Хуан. Это сделал он, а не я. Мы с чиновником Лю лишь немного помогли со стороны… Это целиком и полностью заслуга господина Цзян Ю. Ради короля он с достоинством склонил их на свою сторону. Когда мы спускались с севера, он поначалу исправно следовал за отрядом, но по пути куда-то исчез, и я не знаю, куда он подевался.
«Наверняка заблудился…» — Сю Ли прошиб холодный пот. Впрочем, об этом подумали все присутствующие.
Что Ли Шэнь, что Цзян Ю — эти отец и сын вечно не могут сохранять достоинство до самого конца.
— По правде говоря, мой король, я раздумывал до сегодняшнего дня. Если бы ты сегодня привёл с собой огромное войско, это означало бы, что ты ничем не отличаешься от прочих королей. В таком случае я бы передал привлечённые северные армии, эту императорскую печать и манифест господину Ван Цзи, а сам бы вернулся в горы вести жизнь отшельника. Однако…
Юй Шунь невольно горько усмехнулся, глядя на то, как Лю Хуэй явился лишь с двумя «товарищами» — Сю Ли и Цю Ин.
Единственный верный ответ. Путь, самый узкий и труднонаходимый, по которому Лю Хуэй, пусть и вечно сомневаясь, всё же сумел пройти.
— Я ведь уже говорил тебе? Я хочу увидеть тот мир, который не смогу увидеть в одиночку. Мир, которого я не знаю, мечту, лежащую за гранью неведомого. Мне по душе дураки, способные на такое. По сравнению с господином Ван Цзи ты слишком уж бестолков, поэтому я всё же решил выбрать тебя.
Только теперь Юй Шунь наконец прямо посмотрел на Ван Цзи и глубоко склонил голову.
— Господин Ван Цзи, ты для меня очень важный человек. Это так и сейчас. Однако я должен предать тебя. Хуан И остался при дворе, потому что ты этого хотел. Я же по собственной воле выбираю… предать тебя.
Лишь в этот миг в выражении лица Юй Шуня промелькнуло беспокойство, а в глазах отразилось волнение. Он был преисполнен чувств, присущих человеку.
Ван Цзи лишь обронил: — Вот как.
С тех пор как Ван Цзи подобрал его, Юй Шунь всегда держал себя взаперти, словно в хижине, взирая на собственную жизнь холодным взглядом постороннего. Он всегда страшился самого своего существования, страшился жить в этом мире.
— Тот, кто хотел, чтобы ты прожил собственную жизнь, — это я… Так что всё в порядке.
Лицо Юй Шуня исказилось ещё сильнее. В его груди шевельнулось некое чувство. Вряд ли в этой жизни его сердце когда-либо ещё будет так смятенно. Фэйсян говорил: предавай хотя бы со слезами на глазах. Одинокая слеза скатилась по его щеке, и он почувствовал, что наконец-то стал похож на человека. Да, всё, что Ван Цзи делал для Юй Шуня, было направлено на то, чтобы тот жил как человек.
Три пути, взращенные любовью Ван Цзи. Хуан И, Юй Шунь и Янь Шу.
Чтобы каждый из этих путей принёс плоды, Ван Цзи — нет, все они втроём осознали это и разошлись в разные стороны.
Хуан И, который останется при дворе, что бы ни случилось. Янь Шу, готовый на всё ради Ван Цзи.
Третий путь. Если на этом пути обнаружится кто-то иной, кроме Ван Цзи, кто-то, способный нарисовать ещё более прекрасное будущее…
…тогда третий преемник предаст Ван Цзи, чтобы защитить и воплотить в жизнь эту возможность.
Более прекрасное будущее. Ван Цзи всегда стремился к этой цели. И вне зависимости от того, проиграл он или выиграл, желание Ван Цзи исполнилось.
Ни Хуан И, ни Янь Шу, а только этот последний, третий человек — только Юй Шунь мог это совершить.
Он уважал и любил Ван Цзи больше всех, обладал самым ясным умом и непоколебимым спокойствием, а также стальной волей, не знающей сомнений после принятия решения.
Он и сам бесчисленное количество раз пытался подстрекать короля, стремясь доказать, что тот — лишь посредственный правитель. Только ради того, чтобы не пришлось предавать Ван Цзи.
Однако всё оказалось иначе. От начала и до конца Лю Хуэй неизменно шёл по тому узкому, но верному пути.
Нет, Юй Шунь посмотрел на Сю Ли. Всё это стало возможным только потому, что каждый приложил все свои силы.
Даже ледяное сердце Юй Шуня дрогнуло от тёплого шума дождя.
— Господин Ван Цзи, в этой партии вы проиграли.
Знамёна семи цветных родов развевались на ветру.
Так тихо провозгласил Юй Шунь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
